Том 1. Глава 2: Лес Свечей (Часть 2)

(13/43)

Игра, наконец, началась.

Как только таймер в комнате достиг нуля, раздался оглушительный звук отперевшихся замков — словно скрип тюремных ворот. Согласно их стратегии, Зайцы передвигались по гигантскому лабиринту группами по шесть человек.

До начала игры они успели исследовать всю территорию, но в их разведданных обнаружились несостыковки. Например, стены, о которых ранее успели сообщить, теперь исчезли. Судя по всему, в одной из них был замаскирован проход. Сомнений не оставалось: недавно разнёсшийся рёв означал его открытие. И он же ознаменовал начало игры.

За дверью находился ещё более обширный лабиринт. Узкие коридоры с множеством поворотов уменьшали поле зрения игроков до минимума, усложняя прохождение пути вдвоём. Точных размеров лабиринта никто не знал, но перед открытием двери удалось определить, что первоначальный лабиринт занимал примерно половину футбольного поля. Теперь появилась теория, что вместе с новой секцией его площадь увеличилась до полного поля. Этого более чем хватало для лабиринта, но явно было недостаточно, чтобы прятаться целую неделю. Теперь в стратегии полного устранения Пней было больше уверенности.

В новой зоне располагались комнаты с едой, водой, ваннами и туалетами, обеспечивая игроков всем необходимым на ближайшую неделю. Девушки испытали облегчение — по крайней мере, им не придётся есть собственные экскременты, как настоящим кроликам. А затем они двинулись дальше, в поисках членов вражеской команды.

Пни носили платья.

Юки представляла их в виде древесных человечков из детского спектакля, но её предположение оказалось ошибочным. На них были коричневые платья с чёрной блузкой и зелёной лентой на груди. Образ был логичным, если заранее знать, что они — Пни. Костюм разделялся на верхнюю и нижнюю части поясом, напоминая школьную форму, а так как игроки были возраста средних классов, их наряд выглядел как нельзя кстати.

Зайка Юи могла лишь молча им завидовать.

Вскоре произошло первое столкновение между Зайцами и Пнями. Это значило лишь одно: их схватка началась.

Погибло двое Зайцев. Однако им удалось захватить в плен одну из Пней.

(14/43)

— Ха! А-ха-ха! Ха… ха-ха!

Девушка смеялась. Однако её голос всё время срывался — раз за разом. Отчасти потому, что ей не хватало воздуха, чтобы продолжать смеяться, но ещё и из-за внутреннего сопротивления: смеяться в стане врага казалось неуместным.

— Ха-ха! А-ха-ха-ха!

Её допрашивали.

После захвата врага допрос был необходим. Вокруг одинокой Пни собрались около тридцати Зайцев. Все они были новичками, о которых ранее говорила Хакуси. Они не могли выйти на передовую, поэтому выполняли работу в тылу.

Допрос проходил в просторной комнате — той самой, где перед началом игры собирались все триста Зайцев. Теперь она служила лагерем их команды. Здесь находились одна пленённая Пня, около тридцати новичков, сорок Зайцев, которые предпочли не участвовать в боях, и ещё десять, вернувшихся из лабиринта передохнуть. Всего — больше восьмидесяти игроков.

Среди них была Юки.

Она несла дежурство, следя за новичками издалека, чтобы убедиться, что они не заходят слишком далеко. По опыту Юки, допросы, проводимые неопытными игроками, неизбежно превращались в насилие.

Если бы в чьей-то улыбке мелькнул малейший намёк на жестокость, она бы сразу вмешалась. Но пока что допрос выглядел скорее забавно. Проблем не возникало.

— В детском саду мы тоже так развлекались с мальчишками, — сказала Юки. — Но теперь даже не понимаю, что в этом было смешного.

— Мы были детьми и просто дурачились, — раздался голос рядом.

Юки повернулась на источник звука. Подле неё стояла игрок по имени Сумияка.

Сумияка была одной из её знакомых, ещё одним опытным игроком. Её дерзкий вид выдавал в ней бывшую хулиганку, а постоянно осипший голос был следствием алкоголя и курения. Она походила на отъявленную преступницу. Сумияка была гораздо опытнее Юки – в последний раз, когда они встречались, она играла в свою двадцать третью игру. Но, как и Юки, предпочла осторожный подход и осталась в лагере.

— Я могу придумать десятки способов ускорить процесс, — заметила Сумияка. — Они сами себе усложняют жизнь.

— Им же запретили прибегать к насилию, — ответила Юки.

Обе прекрасно знали, как провести эффективный допрос — быстрее и гораздо болезненнее. Однако Хакуси, лидер Зайцев, строго запретила такие методы. В игре с таким количеством участников насилие разрушило бы моральный дух команды и привело бы к её краху.

— Впрочем, их метод не так уж глуп. Тебя ведь никогда не щекотали сразу несколько человек, Сумияка?

— Ну… нет… — та покосилась на Юки.

В следующий миг Юки потеряла её из виду.

Сумияка двигалась настолько естественно, что Юки не успела среагировать. А через секунду почувствовала, как кто-то коснулся её подмышек.

— А-а! — Юки подпрыгнула, точно заяц. — Сумияка, хватит.

— Ха-ха, ты права. Способ не такой уж и нелепый.

Но Сумияка не остановилась. Вместо того чтобы убрать руки, она сжала пальцы и начала её щекотать.

— Без сомнений, — продолжила она. — В конце концов, так нам приказала ветеран с девяноста пятью играми за спиной. Следовать её указаниям — верный путь.

— Она потрясающая… — едва выдавила Юки, извиваясь всем телом.

Даже сейчас, пока её во всю щекотали, голос её был полон уважения к наставнице.

Хакуси участвовала уже в своей девяносто шестой игре. А значит, у неё было девяносто пять побед подряд.

Среди всех игроков, которых встречала Юки, у её наставницы был самый впечатляющий рекорд. Средний шанс выжить в игре составлял семьдесят процентов. Юки не могла точно рассчитать вероятность пройти девяносто пять игр, но она понимала, насколько невероятно это достижение. Такого мог достичь только исключительный человек.

На фоне такого результата даже шесть, семь или двадцать три игры казались ничтожными. Хотя и Юки, и Сумияка по праву считались опытными игроками.

Особенно Сумияка, входившая в пятёрку лучших регулярных участников. Но даже они обе не могли сравниться с Хакуси. Можно сказать, наставница Юки создала свою собственную лигу, в которой была единственным игроком. 

Среди лучших она была божеством.

— «Потрясающая» — это мягко сказано. Ты вообще понимаешь, какова вероятность выиграть девяносто пять игр подряд?

— Эм… — Юки задумалась. — Ну, одна на тысячу?

— Даже близко нет. Одна на пятьсот триллионов.

Юки застыла.

— Ты шутишь.

— Чистая правда. Посчитай сама, когда вернёшься домой. На Земле нет никого, кто мог бы сравниться с ней. За всю историю не было никого талантливее. Она такая одна-единственная в нашем мире. Я же, в отличие от неё, постоянно думаю о том, как бы до тридцатой дожить.

Число «тридцать» зацепило Юки. В их последнюю встречу Сумияка прошла свою двадцать третью игру. Значит, она уже была близка к тридцатой? 

Прежде чем Юки успела спросить о её текущем рекорде, щекотка усилилась.

— Ну, есть хоть какие-то успехи? — сменила тему Сумияка. — Я про допрос. Девчонка что-нибудь сказала?

— Нет… Ничего особенного, — Юки покачала головой. — Разве что пару имён вытянули.

— Какие именно?

— Ну, её зовут Кусида, а лидера команды… Эй, может уже отпустишь меня? — Юки шлёпнула ладонями по рукам Сумияки, всё ещё цепко державшимся за её подмышки.

— Ладно, — отозвалась та.

Юки ожидала, что её наконец отпустят, но вместо этого Сумияка лишь передвинула руки вперёд, обняв её.

— Ну тебя…

— Да брось. Дай я тебя обниму. Знаешь, эта игра моя двадцать девятая, сама понимаешь, немного волнуюсь.

Двадцать девятая.

— Так значит, ты достигла Стены Тридцати? — спросила Юки. — Но разве это не миф?

Стена Тридцати.

Это выражение не имело никакого отношения к возрасту вступления в брак — оно касалось количества пройденных игр. Согласно одной из многочисленных суеверий индустрии, шансы игрока на выживание резко падали примерно на тридцатой игре. Обычно вероятность дожить до конца была минимальной в первой игре, но затем росла с каждой пройденной игрой за счёт накопленного опыта. Однако на пороге тридцати игр этот закономерный рост по каким-то причинам давал сбой.

— Нет, не миф. Тогда как объяснить, что так мало игроков перешагнули отметку в тридцать? Стена Тридцати правда существует.

— Думаешь, организаторы как-то в этом замешаны? Может, им не нравится, когда игрок добирается до тридцатой игры?

— Вряд ли. Им же выгодно, чтобы появлялись популярные и регулярные игроки. Но я уверена, что дело не чисто. Чем-то я и другие ветераны отличаемся от элиты, вроде той звёздочки с девяносто пятью играми.

— Например?

— Знала бы я ответ — так не волновалась.

На этом разговор оборвался.

— О чём мы вообще говорили? — пробормотала Юки.

— О допросе. Ты сказала, что узнала имена.

— Ах, точно. Их командой руководит некто по имени Моэги. Эта Пня жутко её боится, поэтому, как только речь зашла о ней, она сразу же замолчала. Думаю, даже если мы продолжим допрос, ничего от неё не добьёмся. 

— Боится?

— Диктатура страха, — Юки откинулась назад. — Их лидер пошла по другому пути.

Допрашиваемая Пня, Кусида, была новичком. По словам Зайцев, столкнувшихся с её группой, ещё две девушки, что были с ней, тоже выглядели неопытными. Обычно отряд, состоящий исключительно из новичков, был редкостью, так что Юки предположила, что большинство Пней — а возможно, и все — были новобранцами. Эта Моэги должна была быть одной из немногих опытных игроков их команды. Либо же обладала врождённым талантом тирана, сумев за короткое время организовать свою сторону через запугивание.

Такова была её единственная гипотеза.

— На её месте я бы, наверное, сделала то же самое, — продолжила Юки. — Иначе новичков действовать не заставишь.

— Значит, по теории Хакуси, наша сторона организована лучше?

— Гипотетически — да, — согласилась Юки. — Но не стоит расслабляться… Даже лучшая организация команды не гарантирует нам победы. У противников могут быть козыри, о которых мы не знаем.

— Пока что мы знаем о двух, да?

— Да. Нож, похожий на лист бамбука, и пистолет в виде ипомеи, который нам, к сожалению, заполучить не удалось.

— Не удивлюсь, если у них есть и третье оружие.

— Кстати, что лучше — пистолет или нож? — спросила Юки. — Я слышала, что в ближнем бою пистолет бесполезен. Да и в руках у новичка он не особо страшен.

— Не знаю. Я же не эксперт.

— Но твоё мнение?

— У огнестрела есть плюсы и минусы. Но с консервацией, возможно, нож будет покруче — легче целиться в жизненно важные точки, — она резко дёрнула рукой, рассекая воздух, словно держала в руках оружие. — К тому же, пистолеты в игре специально подогнаны под новичков и девчонок.

— Откуда ты знаешь?

— В этих играх всегда одни и те же виды оружия. Организаторы лишь меняют их внешний вид. Пистолеты вмещают восемь патронов, перезарядить их нельзя. Они сделаны под женские руки, удобно лежат в ладони.

— «Под женские руки» — не слишком ли громкое заявление…

Юки представила себе описываемое оружие. Раз его нельзя перезарядить, после восьми выстрелов оно станет не опаснее настоящей ипомеи. Эту информацию следовало запомнить на случай столкновения с Пней. 

Вывод Сумияки о том, что нож может быть предпочтительнее, похоже, учитывал характеристики оружия.

Конечно, не исключено, что пистолеты могли быть улучшены до двенадцати патронов, а враг вполне мог устроить ловушку, притворившись, что у него кончились боеприпасы, при этом держа на запасе второй ствол. Тем не менее, не помешает запомнить сведения, переданные ей Сумиякой.

— …

Нет. Не совсем.

В данный момент у Юки не было никакой роли. Возможность наслаждаться этой передышкой в смертельной игре она получила только потому, что здесь были куда более опытные игроки. Ветераны сразятся с Пнями и переломят ход битвы в свою пользу. А ей оставалось лишь сидеть на месте ровно, подобно призраку. Знания вражеского оружия ей не требовались.

— А? — голос принадлежал Сумияке. — Куда смылась та девчонка?

Она наклонилась вперёд. Её пышная грудь прижалась к спине Юки.

— Кто?

— Была там одна с длинными карамельными волосами. У новичков вечно вертелась.

Юки посмотрела на новобранцев. Так как они окружали Пню, половина из них стояла к ней спиной, но определить цвет волос трудно не было.

Она заметила девушку с каштановыми волосами и указала на неё:

— Она?

— Нет, дурашка. Это каштановые. Я говорю про карамельные.

— А разница есть?

— Ну, карамельный — он светлее, мягче…

Хотя по такому описанию чёткого образа не составишь, никто из присутствующих под него не подходил.

— Может, тебе просто показалось? — предположила Юки. — Когда ты её видела? Она только что здесь была?

— В самом начале, когда вся наша команда собралась вместе. Клянусь, я её видела в той группе.

— Может, она опытный игрок? Не было же правила, что новички должны держаться вместе, верно?

— Хмм… — пробормотала Сумияка. — Я точно её видела.

Юки казалось, что та зациклилась на бессмысленном вопросе. Сумияка вполне могла ошибиться, и даже если нет — в чём, собственно, проблема?

Спустя пару секунд Сумияка снова открыла рот:

— Юки, я пойду спрошу их...

Но она не договорила.

Её перебил громкий возглас.

(15/43)

— Послушайте!

Одно слово. Никакого «Подойдите сюда» или маломальского «Смотрите».

Тем не менее, его хватило, чтобы привлечь внимание остальных.

Звук исходил от входа.

Дверей в комнате не было. Лагерь команды соединялся с внешней стороной маленьким, словно дверной проём, и абсолютно пустым проходом. И прямо там, перекрывая проход, стояла не кто иная, как лидер Зайцев — Хакуси. Сверхчеловек, переживший девяносто пять смертельных игр.

Никаких видимых ран. В её правой руке находилась огнестрельная ипомея, о которой только что говорили Юки и Сумияка. Значит, Хакуси столкнулась с Пней, вооружённой пистолетом, и смогла его отбить, не получив ни царапины. Но несмотря на свой успех, она тяжело дышала, а лицо переполняла паника.

— Все старые приказы отменяются! — выражение Хакуси оставалось прежним. — Нашей стратегии больше нет! Бегите! Среди Зайцев есть…

(16/43)

Моэги загнали в угол.

Разница в силе была очевидна.

(17/43)

Моэги понятия не имела, каким должно быть идеальное построение. У неё не было военного опыта, да и интереса к таким вещам тоже. Лучшее, что она могла придумать, — это отряды по трое. Группы не должны быть слишком большими или слишком маленькими. Если людей слишком мало, их легко задавит численный перевес противника. Если слишком много — каждый начнёт надеяться на других, из-за чего фактическая эффективность сократится вдвое. 

Тройки казались Моэги подходящим вариантом, но она не была уверенна в верности своих домыслов.

Как бы там ни было, реальность была такова, что игра шла с постоянным перевесом не в пользу Пней. Её прогноз о том, что команда Зайцев возьмёт инициативу, оказался точным. Уже через полчаса первый отряд вернулся с сообщением о пленении Кусиды, с того момента ситуация только ухудшалась.

За первые шесть часов игры число Пней уменьшилось более чем в два раза.

Зайцы потеряли столько же человек или даже меньше. Раз обе команды несли потери примерно с одинаковой скоростью, любой, даже гоблин, мог посчитать, кто из них будет стёрт с лица земли первым.

Единственным утешением было то, что все Пни сражались изо всех сил. Их команде удалось избежать худшего сценария, при котором они не смогли бы убить ни одного противника. Это означало, что урок Моэги хоть в какой-то мере дал результат. Она могла сказать, что сделала всё возможное, но в этих играх не существовало почётных наград за старания.

Нужно было срочно что-то предпринять, иначе смерть была неизбежна.

И если в случае поражения от Зайцев Пням действительно грозила гибель, то на данном этапе игры Моэги боялась не только врагов, но и своих товарищей. Мир не настолько милосерден, чтобы позволить некомпетентному лидеру править вечно.

Учитывая, что диктатура не способна существовать слишком долго, Моэги всерьёз опасалась за свою жизнь.

Как же ей следовало поступить?

Она находилась в лагере команды Пней — в комнате размером с класс, где все они проснулись в начале игры. Моэги прислонилась к пустой стене, на которой раньше висели три вида оружия, и задумалась.

Что бы сделал в её ситуации сильный человек?

Если бы она была сильной и не заботилась о своей репутации… Если бы оказалась на месте своей наставницы… Какой выбор она бы сделала?

Ответа не находилось.

Хотя нет, это ложь. Она знала ответ.

Сильные люди никогда не допустили бы такой ситуации. Они бы использовали свои лидерские способности, чтобы лучше организовать команду, и уже к этому моменту практически уничтожили бы весь отряд Зайцев. Такова была правда.

С текущим положением дел не смогла бы справиться даже её наставница. Было слишком поздно.

Стоило кому-то загнать себя в невыгодное положение — и он терял право называться сильным. И Наполеон, и Римская империя потерпели поражение подчистую. Их эпоха окончилась.

Судьба Моэги тоже была предрешена. Такие мысли крутились у неё в голове.

Оставалось только ждать, когда неизбежная реальность настигнет её. Впервые она была скована страхом изнутри.

Как узник, поднимающийся по ступеням к месту казни. Как предприниматель на грани банкротства. Как рабочий, не стремящийся построить карьеру.

Моэги видела в фильмах сцены, где военные командиры кончали с собой, будучи окружёнными врагом, и раньше наивно недоумевала: почему они не сражались до самого конца? Теперь она знала.

Ожидание смерти страшнее её самой. Столкновение с её неотвратимостью рождало чистый, первобытный ужас.

— Простите.

Правая рука Моэги дрожала. В ней находился один из пистолетов-ипомей. Именно с его помощью она проводила тот урок.

Первую девушку она подстрелила три раза. Вторую тоже трижды. Третью — один раз.

Значит, внутри оставалась одна пуля.

В голове мелькнула мысль, слишком страшная, чтобы произнести её вслух.

«Что будет после?»

«Смогу ли я умереть безболезненно?»

Из-за консервации и малого калибра ствола, возможно, страдания будут долгими. Но каким бы ни был способ, исход не изменится. Пусть будет больно — она не видела ничего плохого в этом выходе.

Моэги медленно подняла правую руку…

— Извините!

Она вздрогнула. Её будто окатили ледяной водой. Затем в удивлении она подняла голову, не зная, когда именно успела её опустить.

Перед ней стояла Пня.

Девушка по имени Айри с красивыми голубыми глазами. Одна из тех, кто быстро усвоила урок Моэги и уже успела убить четырёх Зайцев. В её руках был нож в форме бамбукового листа.

Сердце Моэги чуть не выпрыгнуло из груди.

Голову заполонили мысли, одна ужаснее другой. Она встала как вкопанная, не в силах пошевелиться.

Правая рука замерла в странной позе, полностью парализованная. Моэги не знала, осознавала ли Айри, что сейчас она могла сделать со своим главнокомандующим что угодно.

Тем временем Айри шевельнула губами:

— Я хочу кое-что доложить.

Ответить у Моэги получилось не сразу.

Три секунды.

Столько времени ей понадобилось, чтобы поймать свою душу, устремившуюся прочь.

— …Что?

— Я… обнаружила кое-что странное.

Моэги облегчённо вздохнула. Её правая рука наконец вновь смогла двигаться и осторожно опустилась вниз, к груди.

— …Ах… П-понятно...

— Хотите узнать? Сведения не столь важные, чтобы вам нужно было…

— Говори. Что случилось?

— Я нашла труп без одежды, — сказала Айри. — Это была одна из наших. А рядом с телом лежал костюм зайчика, что означает…

— …Кто-то замаскировался, — закончила за неё Моэги.

Правил, запрещающих подобное, не существовало. Смена одежды не давала возможности поменять команду и не влияла на условия победы. Игрокам было позволено переодеваться, как они захотят. Само собой разумеется, что смена унизительного костюма зайки на сравнительно менее стыдное платье благоприятно сказалась бы на моральном состоянии. Но дело было во вражеской стратегии. 

Теперь понять, кто твой враг, а кто — союзник, будет сложнее.

Айри продолжила:

— Нас изначально было всего тридцать, так что даже если кто-то сменил одежду, вряд ли мы перепутаем своего с противником… Но я решила, что лучше доложить.

— Спасибо. Полезная информация.

— С телом было ещё кое-что странное…

Айри прикрыла рот рукой.

— Его изуродовали вдоль и поперёк. Думаю, уже после смерти.

— Изуродовали? — переспросила Моэги. — Можешь уточнить?

— Такое даже слушать страшно…

— Говори.

— Тело было вспорото, — лицо Айри побледнело. — Внутренности… всё, что было внутри, вытащили. Как думаете, в другой команде есть кто-то, кто убивает ради удовольствия? Пусть нас и подвергли консервации, но даже так я не могу представить, чтобы человек мог сделать подобное с другим.

(18/43)

По телу Моэги пробежал холод. Не от страха перед докладом Айри — хотя он и был страшен, но Моэги боялась другого.

— Что ты сказала? — её губы заледенели. — Под «вспорото» ты имеешь в виду… разделано, как рыба?..

— …Если нужна аналогия, то да.

— И с мёртвой девушки сняли одежду?

— Да.

Моэги опустила взгляд на свой наряд. Коричневое платье, стилизованное под древесный пень. В сравнении с костюмом зайчика оно сидело довольно свободно.

Ей вспомнилась одна деталь. Та девушка говорила, что не переносит тесную одежду. Она… Вполне могла сделать это, следуя своим желаниям.

— Чьё именно было тело? — спросила Моэги.

— Я не знаю…

— Тогда какого оно было роста?

— А?

— Около 170 сантиметров?

Айри выглядела озадаченной.

— Это так важно?

— Просто ответь.

— …Мёртвая девушка была из высоких, но точный рост я сказать не могу.

Теперь всё стало ясно. Моэги откинулась спиной к стене.

Она здесь? В этой игре? В таком случае, раз она уже убила одного человека…

— Айри.

— Да?

— Тебе нужно бежать.

Айри посмотрела на неё в замешательстве. Моэги тем временем лишь разглядывала её красивые голубые глаза.

Моэги вновь заговорила, не прекращая запинаться на каждом слове:

— Н-нет… Подожди… Но тогда прохождение игры… Мы же потеряем…

— Эм, о чём вы вообще говорите? — спросила Айри. — Одна из Зайцев замаскировалась под Пня. Разве это так важно?

— Прости, Айри… Я… просто растерялась…

— Вы можете мне объяснить?

— Просто послушайся и убегай!!! — её голос разрезал воздух. Моэги осела на пол, силы покинули её тело, но она выкрикнула ещё громче:

— Убийство для неё — как наркотик! Начав, она уже не может остановиться! Теперь вообще плевать на команды! Такими темпами в живых останется одна она!

Но, похоже, даже половина её слов не дошла до Айри. Моэги попыталась объяснить проще.

— Слушай!..

(19/43)

— Среди Зайцев есть чокнутая убийца с волосами цвета агарового дерева!

(20/43)

Сразу после крика Хакуси два предмета пролетели у неё над головой. Оба были размером с кулак и напоминали сосновые шишки.

Как ни вглядывалась Юки, она видела обычные шишки. Однако, учитывая её предыдущий опыт с «ипомеями» и «бамбуковыми листьями», было очевидно, что эти штуки — не игрушки.

Каждый в комнате, включая новичков, пришёл к тому же выводу. Все бросились на пол, ожидая взрыва.

Их предчувствия оправдались лишь наполовину. Взрыв действительно был, но он не нёс смертельной угрозы. Вместо горячего воздуха и разлетающихся осколков шишек комнату заполнил густой серый дым.

Шишка была совсем крохотной в сравнении с количеством дыма, который она выпустила. В одно мгновение дымовая завеса распространилась по всей комнате, в которую вмещалось триста человек.

Пусть зрение Юки затуманилось, но зато обострился слух.

— Гх…

До её ушей донёсся голос, хрипловатый для девушки. Интуитивно Юки поняла, что то был звук предсмертной агонии, издаваемый дрожащими голосовыми связками, когда человеку, скажем, распарывали живот.

Мысли понеслись вскачь.

Кто нанёс удар? Кто пострадал? Это был голос Хакуси? Неужели до неё добралась та самая убийца? Не может быть. Разве мог столь исключительный человек, выживший в девяноста пяти смертельных играх, вот так просто пасть? Нет. Что вообще здесь происходит?

Маньячка, о которой говорила Хакуси, скорее всего, и забросила эти шишки. Но тогда выходит, что она следила за наставницей Юки? Невозможно. Ветеран с таким послужным списком не допустила бы такой ошибки. Но никаких других объяснений просто не было...

Шлёп.

Юки хлопнула себя по щекам.

«Нет», — воскликнуло её сердце. Всё это бесполезно. Она уже потеряла несколько драгоценных секунд. Её скромный опыт в смертельных играх снова дал о себе знать. Ведь все её рассуждения не имели смысла. Сейчас было время подумать о другом.

Она должна сосредоточиться. Что для неё сейчас самое главное?

Выжить.

Верно. Логично. Что нужно для этого сделать?

Убежать отсюда.

Разумно. Нужно следовать приказу Хакуси. Так почему ты ещё здесь?

Потому что вокруг дымовая завеса.

Точно. Но ведь ты помнишь, где выход. Проблема в том, что убийца может поджидать там. Так чего ты ждёшь?

Звука.

Верно. Маньячка использовала дым, чтобы устроить охоту. Она обязательно нападёт снова, и жертва в последний момент издаст предсмертный крик. Этот крик станет сигналом, что путь свободен.

Конечно, не исключено, что самой жертвой окажется Юки. Но за отведённое ей время она могла придумать лишь такой план.

Поэтому она не двигалась, терпеливо дожидаясь подходящего момента, словно лежа на хирургическом столе…

— Агх…

Раздался нелепый предсмертный стон, похожий на крик тюленя. Так как звук донёсся с противоположной стороны от выхода, Юки рванула прочь изо всех сил.

(21/43)

Моэги отправилась в гигантский лабиринт, надеясь поохотиться на Зайцев.

(22/43)

Внутри лабиринт был сущим адом. На каждом углу, куда ни глянь, Моэги натыкалась на новый труп.

Зайчиха, лицо которой было разнесено ипомеей.

Двое Пней, упавших на землю в объятиях друг друга.

Зайчиха, ползшая из последних сил, оставляя за собой след из пуха.

А ещё — Пня, о которой ей как раз и доложили: её внутренности были вырваны из тела.

Проходы гигантского лабиринта были узкими, так что каждый раз, встречая труп, Моэги приходилось перешагивать через него, чего делать ей совсем не хотелось из-за суеверия, что, переступая через человека, останавливаешь его рост. То, что перед ней были мертвецы, не снимало её колебаний, и она злилась на себя за подобное чувство вины из-за такой ерунды.

Только слабые испытывают угрызения совести. Она не могла позволить себе быть одной из них.

Моэги бродила по лабиринту в поисках Зайцев, которых можно убить. Ведь в этом заключалось условие её победы, и именно это было её первоочередной задачей. Хотя до окончания игры оставалось более шести дней, если всё продолжится такими темпами, Зайцев просто не останется.

Ведь где-то в этом лабиринте бродила одержимая убийствами Киара — наставница Моэги.

Для девушки с волосами цвета агарового дерева три сотни Зайцев были не более чем забавной разминкой. Скоро вся команда Зайцев будет вырезана. И с Пнями произойдёт то же самое. Это сделает выполнение условий победы невозможным, а значит, прежде чем игра закончится, Киара перебьёт вообще всех — и Зайцев, и Пней.

Никто не выживет.

Даже Моэги не была в безопасности, несмотря на то что являлась ученицей Киары. Она лучше кого-либо другого знала непредсказуемость своей наставницы. Более чем вероятно, что Киара убьёт её просто потому, что увлечётся процессом. Даже если этого не случится, Киара не знала, что Моэги состоит в команде Пней. Она не оставит пять Зайцев в живых только ради того, чтобы Моэги успела выполнить свою норму.

Ситуация вышла из-под контроля.

Вопрос стоял ребром: или пан, или пропал. Ей нужно было убить пять Зайцев как можно скорее.

Несмотря на всю свою спешку, Моэги пока не убила ни одного врага. Куда бы она ни шла, везде встречались только трупы. Она поднимала павших Зайцев, чтобы убедиться, что они действительно мертвы, проверяла температуру их тел, прикидывая, сколько времени прошло с момента их убийства, выбирала путь, основываясь на этом… но всё было напрасно.

Может, всех уже перебили…

Как только она осознала, что эту мысль больше нельзя игнорировать, Моэги наконец наткнулась на выжившую.

Но она была не из команды врагов.

— Ах…

Обе девушки одновременно выдохнули от неожиданности.

Перед ней стояла Пня. Моэги вспомнила её имя: Хикава. Она первой успешно завершила её урок.

— Моэги! — Хикава смотрела на неё с явным облегчением. — Я так рада тебя видеть! Ты жива?!

— … — Моэги на секунду замялась, прежде чем ответить: — Да.

— Эм, ты слышала? Среди Зайцев появился убийца, так что теперь головную боль приносит не одна игра, а ещё и он. Кажется, скоро и убивать будет уже некого…

Её речь стала сбивчивой, но смысл был понятен.

— Да, — ответила Моэги.

— Мне было страшно одной… Так что я рада, что нашла тебя. Ситуация сумасшедшая, но давай выживем вместе! — в голосе Хикавы слышался неподдельный энтузиазм.

— Да, — повторила Моэги.

— Эм… Не хочу быть в тягость, но можно попросить об одолжении?

— О чём?

— У меня кончились патроны.

Хикава вытащила из кармана ипомею и дважды, трижды нажала на курок — но ничего не произошло.

— Если у тебя есть лишнее оружие, я буду очень благодарна…

— Хорошо, — ответила Моэги.

Она достала ипомею, которую до этого скрывала за спиной.

— Одного выстрела хватит?

(23/43)

Обыскивая труп Хикавы, Моэги нашла один бамбуковый лист и одну сосновую шишку.

Девушка нагло солгала, утверждая, что у неё нет оружия. Возможно, она просто хотела запастись как можно большим арсеналом. А может, планировала ударить Моэги в спину, как только представится шанс. Если бы в ипомее Хикавы не закончились патроны, то, вполне вероятно, сейчас на земле лежала бы Моэги.

С самого начала Моэги намеревалась убить Хикаву. Она решила убивать всех, кого встретит, — Зайцев и Пней без разбора.

Хотя убийства Пней никак не приближали её к победе, Зайцев оставалось слишком мало, и другие Пни стали для неё соперниками, сражавшимися за крошечный кусочек добычи.

На данный момент у Моэги было при себе три ипомеи, два бамбуковых листа и три сосновых шишки. Всё это она отняла у Пней. Хотя она ещё не убила ни одного Зайца, количество её жертв среди Пней уже превысило пять.

Чтобы никто не смог убить больше Зайцев, чем она, и чтобы завладеть как можно большим количеством оружия, Моэги безжалостно расправлялась со своими же товарищами по команде. Ведь так поступают сильные люди, для которых мнение других — пустое место. Именно так должна была поступить она, чтобы стать сильной.

В последнее время в обществе набирала обороты дурацкая идея, будто настоящая сила измеряется не физической мощью, а стойкостью духа. Моэги считала её полной чушью. Ведь это не более чем жалкая отговорка, придуманная никчёмными слабаками, чтобы оправдать своё бессилие.

Настоящая сила.

Настоящая сила — это умение добиваться своего. Способность эгоистично выражать свои желания. Умение не обращать внимания на то, как ты выглядишь со стороны. Принятие насилия как средства достижения цели.

Если посмотреть под другим углом, то та самая «стойкость духа» — умение терпеть и жаловаться — на деле не имела никакой ценности. Прежняя этика, мораль, уважение к закону... Отвратительно.

Именно способность добиваться своего воплощала этику нового мира, и те, кто этой способностью не обладал, не были людьми.

Хорошие девочки теряют всё. Этот урок Моэги усвоила за шестнадцать лет своей жизни.

Вот почему она участвовала в этих играх. Вот почему стала ученицей Киары. Всё это было нужно, чтобы переродиться. Она ненавидела прежнюю себя, вечно плакавшую. Она изменится. Избавится от любых слабостей. Станет сильной.

Впереди показался Заяц.

(24/43)

Девушка была словно призраком. Её бледная кожа будто никогда не бывала на солнце, а безжизненное лицо напоминало человека, потерявшего состояние на бирже. Она принадлежала к команде Зайцев и была одета в костюм зайки, но, возможно, из-за исходящего от неё смертельного холода этот наряд выглядел на ней удивительно неуместно.

Они встретились на повороте, попытавшись повернуться друг к другу.

Моэги это напомнило избитый сюжет, когда милая девушка с тостом в зубах сталкивается с красавчиком. Однако у них не было тоста, да и они не сталкивались друг с другом.

Их разделяло меньше метра. Время застыло. Две девушки замерли, уставившись друг на друга.

— …!

В воздухе повисло неловкое молчание. Не в силах шагнуть вперёд, Моэги сделала шаг назад. Создав небольшую дистанцию, она вскинула ипомею, нацелив дуло прямо в грудь призрачной девушки.

Но каждое действие рождает противодействие, и та тут же отшатнулась, скрывшись за углом. Раздался выстрел, а за ним на руку пришлась отдача. Неправильная стойка при стрельбе сыграла с Моэги злую шутку. Её пошатнуло, ноги подкосились, и она рухнула на землю. К счастью, слой листьев смягчил падение, но ей потребовалось время, чтобы снова встать.

Моэги бросилась в погоню. Девушка уже сворачивала за следующий угол, но Моэги выстрелила ей в спину.

Точнее, попыталась — но пуля ушла в стену.

Выругав себя за неумелость, она продолжила преследование. Она свернула за угол, сжимая ипомею, но её цели нигде не было. Лабиринт встретил её пустым коридором, окутанным тишиной.

Она потеряла её.

Опустив ипомею, Моэги прижалась спиной к стене. Хотя она пробежала совсем немного, сердце бешено колотилось, дыхание сбилось. Она сделала несколько глубоких вдохов, пытаясь успокоить своё тело.

И тогда…

Тихий шелест.

Призрачная девушка наступила на листья. Законы природы гласили: движение неизбежно производит звук. Ранее, пока Моэги сама бежала, их шаги смешивались, и она не могла уловить приближение своей цели. Но правила игры позволяли засечь любого, кто находился рядом. Стараясь не издавать ни звука, Моэги поползла вперёд, улавливая каждый звук.

Она свернула ещё три-четыре раза — и оказалась на перекрёстке.

Моэги бросилась в сторону звука. И там…

— …А?

На земле лежали кроличьи ушки. Просто ободок. Но он… двигался.

Он подскакивал в чётком ритме. От него издавались звуки, которые Моэги приняла за шаги.

Разумеется, сам ободок двигаться не мог. На месте соединения двух ушек был узел, завязанный из ленты, что украшала форму Зайцев в виде банта на шее. Лента тянулась дальше по коридору.

Она, похоже, была сделана из бантов, снятых с мёртвых игроков — на ней через равные промежутки виднелись узлы. Конца её Моэги не видела, но было логично предположить, что кто-то тянет за другой конец, заставляя уши «идти».

Проще говоря: это была ловушка.

В тот же миг её горло сомкнули сильной хваткой. Её душили. Чем-то гладким и пушистым… Точнее верёвкой, сплетённой из нескольких лент.

Моэги попыталась отступить, но наткнулась на чьё-то тело. Ей не нужно было гадать, кто это.

Сжав ипомею в правой руке, она вскинула её к уху — словно собиралась принять звонок — и нажала на спуск. Выстрел прогремел прямо в её ухо. В голове вспыхнула искра — как будто кофеин вкололи ей прямиком в мозг.

Она выронила ипомею. Пистолет упал, заскользив по ковру из листьев. Призрачная девушка пнула его в сторону. Но и после выстрела руки на её горле не расслабились. Значит, она промахнулась.

Моэги выхватила бамбуковый лист и перерезала ленту. В обычной ситуации она бы ни за что не решилась на такой шаг, но недостаток кислорода притупил рассудок.

Действуя на рефлексах, она резко подалась вперёд, вырывая голову из петли. И тут же развернулась, вскидывая бамбуковый лист. Без прицела, одним плавным движением, она рубанула его вперёд. Но…

Чья-то рука перехватила её запястье. Клинок застыл в нескольких сантиметрах от глаз и носа призрачной девушки. Так они оказались лицом друг к другу.

Моэги не знала, сколько секунд они так простояли, но всё это время она отчаянно пыталась протолкнуть лезвие вперёд. Ещё несколько сантиметров — и всё было бы кончено. Но в следующую секунду её отбросил удар в живот.

— Ах… — из её губ вырвался глухой, сдавленный звук, напоминавший стон.

Она шагнула назад, стремясь установить дистанцию.

Призрачная девушка приближалась, тем временем Моэги, пытаясь её отпугнуть, размахивала бамбуковым листом, который, каким-то чудом, всё ещё оставался у неё в руках.

Затем она отошла ещё на шаг. Разница в их способностях стала очевидна: огромная пропасть в опыте смертельных игр. Моэги отступала не только физически, увеличивая расстояние, но также прогибалась под врагом морально. Моэги не имела ни единого шанса победить в ближнем бою.

Поглощённая наивной мыслью, что ей остаётся только стрелять из ипомей на расстоянии, Моэги отбросила бамбуковый лист и вытащила из карманов оставшиеся две ипомеи.

Она открыла огонь из обеих рук.

Однако именно в этот момент она вспомнила, что они стояли на перекрёстке. Девушке-призраку нужно было сделать лишь один крошечный шаг в сторону, чтобы уклониться от шквала пуль.

Она исчезла из поля зрения, вновь оставив Моэги в одиночестве. В голове Моэги замелькали тысячи мыслей.

Дыхание сбилось. Правое ухо всё ещё звенело. Блузка взмокла от пота. Рукоятка ипомеи лишила её тела тепла. Область вокруг шеи ныла — возможно, она порезалась, когда она разрезала ленту. Лабиринт погрузился во всепоглощающую тишину. Но та девушка-призрак оставалась за углом. И быть не могло, что её противница застыла в страхе. Она наверняка рассудила, что выгоднее оставаться на месте.

Ведь с двумя пистолетами у Моэги попытка побега наобум могла обернуться гибелью. А возможностей превратить схватку в ближний бой у призрачной девушки оставалось предостаточно.

Моэги не хватало духу сделать шаг вперёд. Ещё мгновение назад она выглядела до ужаса жалко.

В драке на короткой дистанции у неё не было ни единого шанса. Как бы она ни убеждала себя в обратном, ноги просто не двигались. Оставалось лишь стоять на месте с ипомеями в руках и ждать, пока противница допустит ошибку и покажется снова.

С каждой секундой Моэги всё больше впадала в панику. Она до сих пор не убила ни одного Зайца. Пока она медлила, её наставница Киара наверняка продолжала бездумно выкашивать всех подряд.

Ноль.

Призрачная девушка должна была стать её первой жертвой. Моэги прикусила губу, злясь на себя за то, что задача убить всего лишь одного человека оказалась для неё чем-то сложным. 

В глубине души она думала, что всё пройдёт куда легче. Она недооценила ситуацию, полагая, что с огнестрельным оружием против безоружной соперницы всё решится простым нажатием на спуск.

И что теперь? Как всё по итогу пришло к положению, где одно неверное движение — и смерть?

А я ещё надеюсь убить следующих четырёх человек? Да такое тупое ничтожество, как я…

Прекрати.

Прекрати. Прекрати, прекрати. Прекрати потакать этим мыслям о собственной никчёмности.

Сильный человек никогда бы так не поступил.

Сейчас не время тонуть в трусливых мыслях. Я должна пройти испытание, пройти обряд становления лучшей версией себя.

Эта девушка — просто ступенька, источник опыта, страничка моей истории о преодолённых мною трудностях.

Именно так. Боги посылают нам только те испытания, которые нам под силу преодолеть. Упорный труд всегда окупается. Жизнь — игра с нулевой суммой, и я отплачу всем, кто издевался надо мной в прошлом.

— Я не проиграю, — прошептала Моэги вслух.

Она продолжила:

— Я непременно выиграю! Ведь меня обучила сама Киара! Так услышь же мой рёв!!!

Призрачная девушка ответила ей, молча бросив в неё какой-то предмет.

(25/43)

Им была сосновая шишка — дымовая граната. Щупальца дыма стремительно заполнили перекрёсток и потянулись туда, где стояла Моэги. С той же скоростью она попятилась назад.

Она опустила взгляд на своё платье. Шишки она носила на поясе, и хотя изначально их было три, теперь Моэги поняла, что осталась только одна. Во время их схватки призрачная девушка умудрилась украсть не одну, а сразу две.

И словно дождавшись, когда до Моэги дойдёт эта мысль, из клубов дыма вылетела вторая сосновая шишка, кувыркаясь в воздухе, и пронеслась мимо неё. Она взорвалась позади, окутывая выход плотной завесой дыма.

Моэги оказалась зажата между двумя стенами серого тумана.

Разумеется, дым — это преграда, через которую легко пробраться, и именно на этом стоило сосредоточиться Моэги. Ей не нужно было раздумывать о том, что делать: нужно было выскользнуть из задымлённого пространства и отдалиться от призрачной девушки. Она не убегала, а приняла решение о стратегическом отступлении. Независимо от того, собиралась она продолжать преследование или нет, застрять между двух облаков дыма было крайне невыгодно. Ей следовало незамедлительно вырваться оттуда.

Но в действительности Моэги застыла на месте. Её сковал страх — страх ворваться в дым, в пространство, где она ослепнет.

Мысль о том, чтобы проскользнуть через завесу, даже не пришла ей в голову. Две стены серого слились воедино и поглотили Моэги, сделав её фактически слепой.

Послышались быстрые шаги.

Моэги инстинктивно нажала на спусковое кольцо ипомеи, дважды выстрелив в перекрёсток. В ответ не раздалось ни стона, и Моэги поняла, что шаги не приближались — они удалялись. Призрачная девушка побежала вглубь лабиринта.

Она уходит…

Эта мысль не продержалась в её голове и нескольких секунд, прежде чем была опровергнута. Шаги снова приблизились, но уже с другой стороны. Девушка сделала круг, чтобы атаковать Моэги сзади.

Не желая допустить этого, Моэги резко развернулась.

Громкий шорох раздался совсем рядом. Моэги вспомнила про ободок с заячьими ушками, привязанный к лентам на земле, и не позволила себе спутать этот звук с шагами врага. Как бы ни была растеряна, различить их она могла.

Именно. Дымовая завеса и манёвры противника не меняли главного: у Моэги всё ещё было преимущество, ведь она стояла в прямом коридоре. В конце концов, радиус их атаки был совершенно разным. Как бы опытен ни был противник, безоружному человеку невозможно было противостоять двум пистолетам…

— …Агх! — из её губ вырвался сдавленный звук.

Всё тепло мгновенно покинуло её тело.

Она вспомнила — в начале схватки у неё было три ипомеи.

Она вспомнила — первый пистолет она выронила, выстрелив возле собственного уха.

Она вспомнила — призрачная девушка выбила его ногой.

Так где же он сейчас?

(26/43)

Раздались выстрелы. Один за другим.

Половина исходила от Моэги, другая — от кого-то ещё.

Моэги находилась посреди узкого прохода, настолько тесного, что перешагнуть через труп было невозможно, а уж тем более — уклониться от атаки. Теперь, когда обе девушки были вооружены ипомеями, ситуация резко изменилась. Одна стояла в центре коридора, в котором едва можно было повернуться. Другая — у угла, откуда можно было легко скрыться за поворотом. Было совершенно очевидно, кто выйдет победителем из этой перестрелки.

Пули попали в плечо, живот и правую ногу Моэги. Она даже не успела принять оборонительную стойку, когда упала.

Если за что-то её и можно было похвалить, так это за то, что она не издала ни звука от боли. Но скрыть факт своего падения она не могла. Вслед за этим последовала ещё одна пуля. Моэги больше не могла понять, куда именно попали выстрелы. Боль разразилась пожаром по всему телу, словно каждая клетка отчаянно требовала к себе внимания.

Жгучая боль пронзила её нервы. Казалось, ещё немного — и её тело разорвётся на части.

Две мысли заполнили каждый уголок её сознания. Первая: «Больно». Вторая: «Не хочу чувствовать боль».

Но в глубине души она понимала, что, даже если попытается сбежать, ей уже не спастись. Моэги лихорадочно ощупывала землю обеими руками, пытаясь найти ипомею, которую выронила.

В следующую секунду острая шпилька вонзилась ей в правую руку. Перед глазами появилось дуло пистолета.

— …

Дым всё ещё клубился в воздухе, но уже начинал рассеиваться, потому на таком близком расстоянии невозможно было ничего перепутать. Моэги посмотрела на призрачную девушку, стоявшую по ту сторону ипомеи. Её лицо источало непреклонную суровость. А что было в её глазах? Злоба? Или отвращение к убийству?

Моэги присмотрелась к ипомее, направленной ей в лицо. Это был тот самый пистолет, который она выронила. Если память не изменяла, внутри оставалась ещё одна пуля. А если и нет — девушка просто разобьёт ей голову рукоятью.

Всё кончено. Больше не нужно было держать маску сильной.

В уголках глаз Моэги зародилось давно забытое чувство. Девушка с ипомеей нажала на спуск, выпустив пулю с мощностью, достаточной, чтобы пробить человеческий череп.

В те доли секунды, что потребовались пуле, чтобы преодолеть расстояние меньше метра до лица Моэги — в последние мгновения её жизни — она несомненно плакала.

(27/43)

Дым рассеялся.

(28/43)

Юки дождалась, пока дым рассеется, прежде чем забрать оружие.

У Пня оставались два пистолета, ещё одна шишка и, вероятно, как минимум один бамбуковый лист. В первую очередь Юки нуждалась в оружии, прежде чем вступать в бой с той убийцей. Дым уже практически рассеялся к тому моменту, когда она убила Пню, так что ничто не мешало ей сразу заняться обыском тела, но она предпочла постоять на месте ещё немного.

Как только дым окончательно улетучился, Юки начала действовать.

Она изо всех сил ударила по стене. Жёсткая. Даже не шелохнулась. Это её не удивило, ведь стена была частью игрового поля. Юки и не собиралась её разрушить. Нет, ей просто нужно было выплеснуть раздражение. В порыве злости она бы с удовольствием избила даже труп Пни.

Потому что девушка, лежавшая перед ней на земле, вывела её из себя.

— …Хвасталась, что такая сильная и взрослая… — пробормотала Юки с укором в голосе. — Девчонке вроде тебя не место в этих играх! Жила бы ты нормальной жизнью!!

Пня не представляла никакой угрозы. У неё не было таланта. Больше Юки нечего было сказать. Девушка не продемонстрировала ни капли здравого смысла.

Она сказала, что является ученицей той психопатки, но если это всё, на что она была способна, то её изначально ждала столь безнадёжная судьба. За всё время их боя Юки ни разу не почувствовала угрозы своей жизни. Пусть даже их сражение повторится, Юки вновь одержит верх, и неважно сколько раз — даже ста не хватит, чтобы изменить победителя.

На первый взгляд, это была безоговорочная победа.

Однако Юки видела. Видела выражение лица той девушки в её последние мгновения. Поистине прекрасный прощальный подарок.

Юки уже повидала бесчисленные лица умирающих игроков, но на лицах других был либо страх, либо отчаяние, либо враждебность, подкреплённая ещё тлеющей волей к борьбе. Иногда на них читалось тупое несогласие с неминуемой смертью.

Но у этой девушки всё было иначе. Её лицо было переполнено гневом. Гневом не на Юки, а на то, что она не добилась ровным счётом ничего, вложив при этом в цель всю себя. Вознаграждение для бедняка, посвятившего всю свою жизнь борьбе, но так и не получившего ничего взамен. Почётное упоминание в смертельных играх.

Юки не понимала, что именно стояло за её эмоцией, и даже если бы узнала, то вряд ли смогла бы посочувствовать. И всё же она была другой, её причины участвовать в играх и рядом не стояли с теми ничтожными, что были у Юки. Совершенные иные причины, нежели у одноразовых игроков. Эта девушка хотела чего-то добиться, используя эти игры.

Что бы там ни было, Юки уничтожила все её надежды. Будучи человеком, послушно плывущим по течению, она безропотно растоптала её стремления своими врождёнными инстинктами.

(29/43)

Даже после того, как Юки закончила обыскивать тело, её чувства оставались в смятении. Даже после того как она забрала две ипомеи, два бамбуковых листа и одну шишку, даже после того как оставила труп Пенька позади, её состояние не изменилось.

Внутри Юки зародилось что-то, что не могло исцелиться само собой, и она чувствовала, как это нечто медленно, но верно разрасталось в её душе.

Она продолжала блуждать по гигантскому лабиринту, направляясь к лагерю команды Зайцев без определённого плана. Если бы она действительно хотела повысить свои шансы на выживание, то следовало бы продолжить исследовать лабиринт.

Хакуси приказала всем бежать от психопатки, и для того, чтобы продержаться неделю, Юки нужно было обеспечить себя едой и водой. Возвращение в лагерь означало риск встретиться с убийцей лицом к лицу — как мотылёк, летящий прямо в пламя. Поступок неслыханной глупости.

Тем не менее, у неё было непреодолимое желание вернуться. Она хотела убедиться, что с Хакуси всё в порядке. Хотя Юки понятия не имела, прячется ли психопатка в лагере, она была уверена, что её наставница будет там.

Живой или мёртвой.

В идеале Хакуси всё ещё должна была быть живой. Раньше Юки говорили, что невозможно победить закалённого убийцу, но, возможно, её наставница сумела легко справиться с ней. Может быть, Хакуси уже собрала всех выживших Зайцев и сейчас праздновала в лагере.

С другой стороны, всё было бы в порядке и в том случае, если бы она погибла. Всё, что нужно было Юки, — узнать о произошедшем. Она ненавидела слоняться по лабиринту, не зная, кто остался в живых, кто мёртв — не зная ничего о текущей ситуации.

По мере приближения к цели количество трупов на её пути увеличивалось. Их оказалось примерно вдвое больше, чем раньше. Тела были разбросаны по полу, образуя целые кучи. Благодаря процедуре консервации Юки не застала кровавого месива. 

Однако примерно одно из десяти встречавшихся тел было изувечено до неузнаваемости — и сразу становилось ясно, что здесь постаралась психопатка.

Один из трупов был знаком Юки. Сумияка.

Её тело входило в те девять из десяти — в число «обычных» мертвецов. Её грудь была изрешечена бесчисленными ударами ножа, нанесёнными с такой силой, словно пытались проделать в ней отверстия, подобном тем, что делают для снижения веса машины. Один из этих ударов оказался смертельным.

Её голос, охрипший от алкоголя и сигарет, больше никогда не раздастся вновь. Руки, которые совсем недавно щекотали Юки, больше никогда не двинутся.

Прикоснувшись к телу, Юки не почувствовала и намёка на прежнее тепло. Душа Сумияки улетела так далеко, что вернуть её было уже невозможно.

Её убила та психопатка. Та самая женщина с волосами цвета агарового дерева, которая, по словам Сумияки, была в группе новичков. Та самая женщина, исчезновение которой Юки проглядела. Если бы Юки не упустила её, или если бы она…

Эти мысли сразу же были отброшены прочь.

Хакуси учила её не брать на себя ответственность за происходящее в игре. Юки прошла долгий путь, чтобы закалить своё сердце. Сделав один-два медленных глубоких вдоха, она сумела стереть воспоминания, словно политик, стоящий перед толпой репортёров.

Но даже эта техника не смогла развеять её смятение. Она чувствовала, словно игла пронзала её грудь. Лицо умирающей Пни никак не выходило у неё из головы. Это было лицо человека, которому наглядно показали его место в этом мире. Юки даже казалось, что её собственное сердце билось как-то неправильно.

Согласно её личным убеждениям, та девочка была выше её, и Юки не могла до конца смириться с тем, что та погибла, а сама она осталась в живых.

В этих играх, находящихся на границе жизни и смерти, такие мысли были смертельно опасны.

Юки понимала, что в её нынешнем состоянии, если она столкнётся с убийцей, то наверняка погибнет.

(30/43)

Юки добралась до лагеря.

Там она увидела труп Хакуси.

(31/43)

Её тело оказалось в числе тех самых «одного из десяти».

Труп был настолько изувечен до неузнаваемости, что Юки стоило бы похвалить за то, что она вообще сумела определить Хакуси. Она сделала вывод, основываясь на росте, телосложении и цвете оставшихся прядей волос, но этот труп — или, по крайней мере, несколько его частей — вполне могли принадлежать совершенно другому человеку.

С чего начать описание разразившейся пред Юки сцены?

Во-первых, тело было размещено на самом видном месте — в центре огромного зала, способного вместить триста Зайцев, словно оно было драгоценным лунным камнем на выставке. И в каком-то смысле труп действительно был столь же ценен, как лунный камень, ведь он принадлежал человеку, который пережил девяносто пять смертельных игр.

Как тело, так и весь зал, в котором оно сейчас находилось, вполне можно было бы считать святыми реликвиями.

Тело Хакуси — её голова, живот, руки и ноги, вплоть до каждого отдельного пальчика и пряди волос — было изуродовано до предела. Почти каждый сантиметр оставшейся плоти был покрыт белоснежным налётом, образовавшимся из крови благодаря консервации. Даже внутренности были вывернуты и разорваны в клочья.

Вокруг трупа рёбра были разложены, как деления на циферблате аналоговых часов, тонкий кишечник был раскинут в форме автотрека, а органы были разбросаны, словно камни в ландшафтном саду.

В детективных историях часто встречается мотив, когда убийца оставляет труп в таком виде, чтобы передать некое жуткое послание, но Юки не заметила ни малейшего намёка на то, что психопат пыталась привлечь внимание или передать какое-то сообщение. Напротив, казалось, что это была всего лишь работа маньяка, который просто наслаждался надругательством над телами жертв.

А вдруг, есть хоть малейший шанс, что тело всё ещё дышит?

— Впечатляет, правда?

Голос раздался сбоку от неё.

В углу комнаты сидела женщина, обхватив колени руками.

(32/43)

У женщины были волосы цвета агарового дерева.

Карамельного цвета.

Юки не знала, какой именно оттенок у агарового дерева, поэтому просто решила, что он совпадает с цветом её волос. Судя по словам одной из Пней, женщину звали Киара.

На первый взгляд она напоминала Хакуси: длинные волосы, высокий рост. Но её поведение разительно отличалось от того, что было свойственно наставнице Юки.

Её лицо… описать его было сложно.

Она одновременно походила на сварливого легендарного кузнеца, неохотно принимающего заказы; на старика, настолько одержимого пачинко, что его глаза стали похожи на игровые шарики; на преподавателя подготовительных курсов с эксцентричной манерой чтения лекций; на цундере-героиню, которая после удара головой внезапно начала вести себя женственнее; и на андроида, только-только получившего программу, наделяющую его эмоциями.

Но ни один из этих примеров не описывал её всецело.

Юки никогда не встречала никого, похожего на эту женщину. И чем усерднее она пыталась выразить свои мысли словами, тем сильнее ей казалось, что она лишь уходит от истины.

Эта женщина…

Неужели это она?

— Это ты тут устроила? — первое, что вырвалось у Юки, было до нелепого глупым вопросом.

— Ага, — кивнула Киара.

Безумная маньячка.

Женщина, сумевшая одолеть Хакуси — опытного игрока, проведшего в играх уже девяносто шесть сражений.

— Почему ты в одежде Пня?

Как и намекала Юки своим вопросом, на Киаре было надето платье.

Согласно рассказу Хакуси и Сумияки, эта женщина должна была принадлежать к команде Зайцев, но тогда почему…

— Мне больше нравится просторная одежда, — ответ оказался неожиданным. Киара уставилась на Юки. — Кстати, а тебе не стыдно ходить в этом?

— …Стыдно, — Юки коснулась банта у основания шеи.

Одежда Пня, что была на Киаре, выглядела слишком чистой, чтобы быть снятой с трупа.

Но Юки предпочла не вдаваться в подробности.

— Значит, ты только притворялась новичком?

— Ага. Хотя я всё равно считаю себя начинающей. Это всего лишь моя десятая игра.

— По-моему, десять уже немало. В любом случае, больше, чем у меня.

— Правда?

— Среди трёх сотен игроков неужели не нашлось никого, кто тебя узнал? — спросила Юки. — Если за плечами десять игр, хоть кто-то да должен был помнить твоё лицо.

— Вряд ли, — на лице Киары появилась кривая усмешка. — Видишь ли, в каждой игре я убивала всех до последнего.

— …Что ты сказала? — глаза Юки расширились.

— Хотя нет, вру. Во второй игре я сделала исключение, — Киара поправилась. — Пожалела Моэги. Хорошая девочка.

Моэги.

Так звали предводительницу вражеской команды, и, вероятно, именно так звали ту Пню.

— Думаю, я с ней тоже встречалась, — ответила Юки.

— Да? И как она тебе?

— Она мертва.

Юки не стала уточнять, что именно она лишила её жизни.

— Зачем ты зашла так далеко? Почему в каждой игре ты всех убиваешь? В этом ведь нет необходимости. Вот даже сейчас — тебе требовалось избавиться только от Пней. Ты хотела помочь Моэги?

— Нет.

— Получаешь бонусные призовые за каждое убийство?

— Нет.

— Тогда почему? Ты думаешь, что станешь героем, если перебьёшь миллион человек?

— Я же сказала — просто хотела эту одёжку.

Киара потянула за рукав.

— Мне пришлось убить её прежнюю хозяйку, причём так, чтобы не оставить ни единой царапины. Нужно было сохранить наряд в идеальном состоянии. А это оказалось сложнее, чем я думала. Она упорно сопротивлялась… так что я разозлилась.

Юки нахмурилась.

— Разозлилась… и?

— Вот и всё.

Юки ничего не понимала.

— И как это связано с устроенной тобой резнёй? Я не понимаю.

— М? — Киара коротко фыркнула. — Ну да.

Она бросила взгляд на Юки.

Один-единственный взгляд.

И у Юки по спине пробежал ледяной озноб, сковав по самые кончики пальцев.

(33/43)

Юки пробрало до самых костей.

Даже её душа закоченела.

Казалось, что кровь утекает из неё где-то внутри, и тело мгновенно заледенело, но, словно в попытке компенсировать это, её голова разгорелась жаром. Мозг работал на пределе.

Её сознание заполонил поток информации — будто у неё вдруг появилось ещё четыре глаза.

Лагерь команды Зайцев.

Искусственный лес.

Лежащий лицом вниз маскот енота.

Труп Хакуси.

Комната, заваленная телами, на которые она даже не обратила внимания.

Психопатка — единственная, кроме неё, живая душа в лагере — безмятежно прислонилась к стене, будто у себя дома.

То, как она сидела, обхватив руками колени. Глаза, поблёскивающие из-под её чёлки.

Фраза «взгляд, способный убить» сама собой всплыла в голове у Юки, но тут же её собственный внутренний голос начал ругать её за то, что она неверно понимает значение этого выражения.

Воздух в комнате едва заметно дрогнул.

Атмосфера начала кричать об угрозе смерти.

— Не понимаешь? — Киара медленно поднялась на ноги. Её волосы качнулись из стороны в сторону. — Серьёзно? Ты ведь уже участвовала в этих играх, так что у тебя точно была возможность убить, верно? Даже если ты не заходила так далеко, уж сорвать злость на людях или предметах ты хотя бы раз пробовала, не так ли? Не представляю, как ты можешь не понимать.

Психопатка пришла в движение.

А вот ноги Юки словно приросли к полу.

— Убийство не поднимает настроение, — продолжила Киара. — Оно лишь позволяете обмануть себя. Ты бушуешь, пока не вымотаешься до такой степени, что уже ничего не осознаёшь, и вот так, в пустоте, дожидаешься, пока злость сама сойдёт на нет. Это как запивать тревоги о будущем алкоголем. Вот только нисколько отобранных жизней не способно решить реальные проблемы. 

Киара снова бросила взгляд на Юки.

— Вот оно что.

Лицо психопатки исказилось яростью.

— Этот взгляд. Каждый раз одно и то же. Стоит кому-то узнать, что я убийца, — тут же смотрит на меня свысока. Это меня до чёртиков бесит. Если уж на то пошло, так это все вы превращаете меня в убийцу! Специально подталкиваете меня! Ни одного человека я не убила просто потому, что мне того хотелось. Я лишь продукт окружающей меня среды. Если хочешь выжить, то уж будь добра — бери пример с Моэги.

Киара запустила руку в карман и тут же достала оттуда оружие — бамбуковый лист.

— Мне плевать, понимаешь ты или нет.

Быстрым шагом она пошла вперёд.

Юки снова и снова пыталась заставить свои ноги сдвинуться с места.

Двигайся. Двигайся. Двигайся. Двигайся!

Но они её не слушались. Не подавали ни малейшего признака жизни.

Раз уж она не могла двинуться сама, то ей оставалось только остановить врага.

— Не может быть… — выдохнула Юки. — Ты хочешь сказать, она проиграла… тебе, чуть что поддающейся эмоциям?!

Юки не назвала имя своей наставницы, но Киара сразу поняла, о ком идёт речь.

— А? — отозвалась она так, будто разговор заходил о какой-то мелочи. — Не видно? Ответ перед твоими глазами.

— Но она же самый опытный игрок! Это была её девяносто шестая игра!

— По мне, так она была слабой, — сказала конченая психопатка со скучающей лёгкостью.

— К тому же она двигалась как-то… неправильно.

(34/43)

К этому моменту Юки была не просто парализована — ледяной холод пробрался и в её голову. Она застыла в оцепенении, но голос психопатки всё же прорвался к её слуху.

— Просто загляни внутрь. Странно, правда?

Киара посмотрела в сторону, и глаза Юки, словно связанные с её взглядом невидимой нитью, последовали за ним.

Они остановились на изуродованном теле Хакуси.

Зрелище было настолько чудовищным, что слово «труп» казалось неуместным. Тело было изрезано на такое количество кусочков, что невольно возникал вопрос: подпадало ли подобное под юридическое определение останков?

Юки принялась внимательно рассматривать каждую отдельную часть тела.

Одним лишь взглядом невозможно было определить, что именно тут казалось «странным». Она не знала, как должны выглядеть внутренности здорового человека, но раз уж Киара это упомянула… что-то действительно было не так.

Рёбра были такими тонкими, что напоминали морковки, выращенные в постапокалиптических условиях, а органы потемнели до цвета загорелых мальчишек из футбольной команды.

Кроме того, разбросанных по полу органов было подозрительно мало, учитывая, что их вытащили все до единого. Если память не подводила Юки, даже пластиковый манекен из её старого кабинета биологии имел больше внутренностей.

— Ну, она ведь почти дошла до сотни игр, — сказала Киара. — Логично, что тело уже износилось.

Юки вспомнила, что после прошлой игры Хакуси взяла трёхмесячный перерыв. Для одной лишь подготовки срок был слишком большим. Какова была настоящая причина?

— Надо было ей остановиться, когда набрала достаточно денег, — продолжила Киара. — Кто знает, может, она просто подсела.

Цель Хакуси — пройти девяносто девять игр — с самого начала казалась труднообъяснимой, но теперь выглядела вообще немыслимой. Когда её тело оказалось угроблено до такого состояния, ей даже в голову не пришло, что пора завязать?

Версия Киары о зависимости звучала единственно разумно.

Разве сама по себе эта цель могла быть настолько притягательной, чтобы ради неё довести своё и без того изношенное тело до крайности?

Юки потеряла дар речи.

Перед глазами всплыло умирающее лицо той самой Пни. Голова наполнилась пронзительным стрекотом насекомых.

— Удовлетворена? — спросила Киара.

На этом разговор закончился. Киара снова зашагала к ней.

— Впрочем, она мне не ровня. Как и все остальные.

Ещё быстрее.

— И ты, уверена, не станешь исключением.

(35/43)

Забавно, но даже сейчас Юки оставалась неподвижной. Она безучастно наблюдала, как Киара ускоряется — от шага к бегу, — сурово смотря на неё, направив кончик бамбукового листа прямо на Юки.

Если бы Юки смотрела на происходящее со стороны, через экран, её реакция была бы куда сильнее. Одна лишь мысль о том, что эта игра сейчас транслируется, вызвала у неё стыд за собственную неспособность действовать.

Её рука дёрнулась — будто подавая сигнал, что стоять без дела уже нельзя.

В этой руке находилась ипомея.

Юки стремительно вскинула её.

Прогремело три выстрела. Она была уверена, что все три попали в цель. Хотя опыта обращения с оружием у неё было немного, точность попаданий можно было объяснить либо тем, что пистолет, как выразилась Сумияка, был «под женскую руку», либо её врождёнными способностями.

Все три пули угодили Киаре в голову. Её стремительные движения прекратились в одно мгновение. Тело убийцы выгнулось назад настолько сильно, что Юки отчётливо увидела очертания её подбородка и шеи. Она рухнула на спину.

В воздухе взметнулись вихри листьев… а через мгновение в комнате воцарилась тишина. Тишина такая, что Юки слышала, как бьётся её собственное сердце.

Запах пороха защекотал ей нос. Она посмотрела на Киару. Та лежала на полу, не подавая ни малейших признаков жизни. Из головы тонкой струёй лилась кровь, мгновенно превращаясь в белые комки пуха, едва соприкасаясь с воздухом. Одна из её ног была вывернута под таким углом, что напоминала силуэт человека на табличке аварийного выхода, а руки взметнулись вверх, будто в торжествующем жесте.

Жалкое зрелище.

Её правая рука всё ещё сжимала бамбуковый лист, но, вероятно, причина заключалась в окоченении трупа. Вряд ли Киара могла продолжать держаться за оружие после того, как получила три пули в голову. Даже Хакуси не пережила бы такого.

И всё же…

Юки решила проверить.

Она опустила ипомею. Патроны кончились.

Отбросив пистолет, она достала второй — тот, что забрала у Моэги. Но не подняла его.

Без всякой осторожности она подошла к телу. Ужаснейшая ошибка.

Киара взвилась вверх, словно капкан, сработавший на добычу. Бамбуковый лист полетел прямо в Юки. Несмотря на большую силу броска, Киара находилась в неудобном положении, да и само оружие не предназначалось для метания, так что назвать атаку быстрой было трудно.

Но даже этого оказалось достаточно, чтобы застать Юки врасплох. У неё оставались сомнения, действительно ли Киара мертва, но такой стремительной контратаки она никак не ожидала.

Юки проявила беспечность. И ценой ей была половина способности видеть.

Глубокая рана полоснула по её правому глазу. Она прижала ладонь к лицу. Порез пришёлся либо прямо по глазному яблоку, либо по области вокруг него — точно определить Юки не могла. Всё пульсировало от боли.

Но времени разбираться не было. Она сфокусировала единственный уцелевший глаз на враге.

Киара уже поднялась на ноги. Из её головы всё ещё текла кровь. Юки посмотрела на места попадания пуль. Плоть, кровь, волосы цвета агарового дерева и белый пух перемешались так, что трудно было различить, где что. Но среди всего этого выделялся неожиданный оттенок, которого там точно не должно было быть.

Серебро.

Под кожей на голове Киары блестело что-то металлическое.

— Что?.. — Юки не смогла сдержать потрясённого возгласа. — Что это?

— Неужели не ясно? — Киара постучала по открытому участку, и в комнате раздался звонкий металлический звук. — Броня. Вживлена по всему телу. Чтобы пули не брали, разумеется.

Юки онемела. Она считала, что уже привыкла ко всякому безумию.

Игры на смерть. Консервация. Регулярные игроки, участвующие в этих играх без особых причин.

В этом мире невероятное встречалось на каждом шагу. Юки полагала, что у неё достаточно крепкие нервы, чтобы не удивляться чему бы то ни было.

Но эта… Броня выходила за все рамки.

Единственная возможная реакция…

— Ты спятила?! Ты же с ней как киборг!

— Не говори так, — спокойно парировала Киара. — Броня покрывает только часть тела. В основном я всё ещё человек.

— Правилами защита не разрешается!

— Ну уж нет. Если это нарушение, то тогда и пломбы из серебра тоже. Скажи-ка, как ты вообще можешь соглашаться на игру, имея обычное, незащищённое тело? Почему тебе ни разу не пришло в голову, что его можно усовершенствовать, чтобы получить преимущество? В моей голове это не укладывается.

Юки вскинула ипомею. Но не знала, куда целиться. Киара сказала, что броня вживлена по всему телу. Значит ли это, что все её жизненно важные органы защищены? Тогда лучшей мишенью были бы ноги. Но, возможно, нижнюю часть тела она тоже укрепила, чтобы сохранить баланс. Судя по её скорости, было маловероятно, что защита покрывала её с головы до пят…

Разумеется, Киара не собиралась ждать, пока Юки всё обдумает. Психопатка сорвалась с места, сжимая в руке второй бамбуковый лист, появившийся будто из ниоткуда.

Неважно, подумала Юки.

Она прицелилась в центр груди Киары и нажала на спуск.

Промах. Точнее, Киара увернулась.

То, что у неё была броня, ещё не означало, что она обязана принимать все удары. Лишь теперь Юки осознала свою ошибку: она дала Киаре время просчитать идеальный момент для уклонения, слишком явно показывая, куда целится.

Второй выстрел Юки сделала с мастерством дуэлянта дикого запада.

Попадание.

Пуля скользнула по боку Киары, задев её живот, но не остановила её натиск. Теперь Юки наконец уловила суть.

Она снова прицелилась в живот и повторила тот же приём, но пистолет промолчал. Патроны кончились.

Во время их схватки Моэги выпустила из этой ипомеи всего пять пуль. Значит, до их встречи был ещё один выстрел. Как бы то ни было, оружие стало бесполезным. Юки повернула ипомею боком, чтобы отбить летящий бамбуковый лист. Но клинки не столкнулись.

Киара тут же отдёрнула оружие и нанесла новый удар. Юки увернулась. У неё под кожей не было брони, а значит, она была подвижнее.

Продолжая уклоняться от атак, она схватила собственный бамбуковый лист и перешла в наступление. Первый удар попал в цель. Пройдя сквозь оружие противницы, кинжал вонзился в её шею.

Юки попала прямо по уязвимому месту… но лезвие лишь слегка распороло кожу. Даже кадык старика не был бы настолько прочным. Юки пробрала дрожь, когда она осознала, что Киара вживила броню даже в этот участок тела, где она явно ей мешала.

Пальцы онемели от удара о металл. И Киара не упустила своего шанса.

Она трижды, нет, четырежды всадила в Юки своё оружие.

— …! А-а-а! — жалко вскрикнула Юки.

Она отпрянула назад, переводя дух.

Быстро взглянула вниз.

Из раненого тела сыпался белый пух.

Где рана, куда пришлась рана, из какой раны идёт кровь.

Она отбросила эти мысли. Главное, что руки и ноги оставались подвижными.

— Ха-ха! — Киара разразилась безумным смехом. — В шею бить решила? Вот это мне по душе! Ты куда толковее этих дохляков!

Она ткнула своим оружием в груду тел, разбросанных неподалёку. Среди них было и тело Хакуси. По какой-то причине внутри Юки вспыхнула ярость.

— Хватит получать от этого удовольствие! — она сорвала с себя последние остатки вежливости. — В наше-то время ты до сих пор какая-то сраная любительница резни?! Очнись уже!

— Ой, кто бы говорил!

— Что ты вообще знаешь обо мне?!

— С первого взгляда всё ясно! Ты как раскрытая книга!

Киара ещё больше повысила голос.

— Ты такая же, как и я! Тебе ведь комфортно в этом мире, да?!

Что-то сжалось в груди Юки. Ощущение потери равновесия, будто её ценность как личности дала трещину. В последний раз она чувствовала так себя в начальной школе.

С тех пор, как отгородилась от людей, больше ни разу не испытывала его. Чувство… Которое захватывает тебя, когда ты начинаешь уступать в споре.

Киара продолжала:

— «Как же тут здорово! Ни одного правила, с которым бы я не согласилась! Я могу убить любого, кто меня бесит! Я могу делать что захочу, и мне за это ничего не будет! А иногда ещё и милые девочки липнут ко мне! После такого рая мне уже не вынести обычный мир! Только здесь мне место! Здесь можно и умереть!» Именно так ты думаешь в глубине души!

Нет.

Юки хотела возразить. Сказать, что это не единственное её место. Что она не мечтает тут умереть. Что она сама выбрала этот путь. Что осознанно решила жить в этом мире.

Её раздражало, что Киара выставляет её беглянкой, не сумевшей вписаться в реальность.

Юки хотелось заявить, что она гордится своей жизнью. Что она не такая, как эта психопатка, движимая лишь инстинктами.

Но ведь тогда она бы солгала. Юки не хватало слов, чтобы доказать обратное.

Чтобы победить — чтобы выжить — ей нужна была история.

— Не смей приравнивать меня к себе!!! — вскричала она.

(36/43)

Юки закричала, не особо задумываясь.

Но словно слова обладали силой изменять реальность, стоило ей произнести эту фразу, как её захлестнуло чувство удовлетворения. Весь её организм окутала обманчивая, но удивительно уютная иллюзия — иллюзия того, что, возможно, она и впрямь верила в сказанное.

Теперь Юки понимала, что имела в виду её наставница, говоря о необходимости иметь цель.

Ей нужна была история. Связный, цельный рассказ.

Почему именно она должна победить эту психопатку? Почему выжила именно она, а не та Пня? Ей требовалось объяснение, которое связало бы всё воедино. Стратегия тут не при чём — дело было в её духе, в её разуме. Прежде чем размышлять о тактике, ей следовало сначала привести в порядок собственное сердце, которое сейчас тонуло в чувстве неполноценности. Слабая она не могла сражаться. И Хакуси не нужно было этого объяснять — она сама прекрасна знала эту истину.

А нужное объяснение уже лежало у неё на ладони.

Впрочем, Юки вовсе не была обязана выбирать именно его. Она могла сказать, что мстит за своего наставника, заставляя убийцу заплатить. Могла утверждать, что хочет доказать своё превосходство, как человека. Но выбрав этот вариант, она вдруг ощутила гордость — ведь так она сама задавала себе путь, по которому собиралась идти.

Это было заявление, ведущее к победе. Холодный расчёт. Но, несмотря на всю его натянутость, оно казалось естественным. А может, оно на самом деле было правдой. Может, это желание зародилось в ней в тот миг, когда она увидела труп Хакуси. А может, даже раньше — с той самой секунды, когда они встретились.

Юки и сама не знала наверняка.

Но, как бы там ни было, она прокричала вслух.

(37/43)

— Я её ученица! — взревела Юки. — Я унаследую её волю! Пройду девяносто девять игр! И ни за что не проиграю тебе, мразота!

(38/43)

Она оттолкнулась от земли и рванула вперёд, движимая отчаянием.

На бегу Юки провела пальцами по лезвию бамбукового листа, убеждаясь, что оно всё ещё острое. Она не стала проверять его глазами — её взгляд был устремлён только на Киару.

Киара чуть скривила губы в улыбке. Но та не была ни насмешливой, ни презрительной — в ней не чувствовалось издёвки над Юки, которая с жаром выдала реплику, не встретившую бы места даже в популярной современной сёнен-манге. В этой улыбке сквозил интерес, даже воодушевление, словно Киару действительно забавляло, что события повернулись в неожиданно любопытную сторону.

Юки не знала, почему Киара улыбается. И не пыталась узнать. Та была отъявленной убийцей — если бы Юки рискнула заглянуть в её голову, то попросту заблудилась бы в хаосе.

Юки метнула вперёд предмет — сосновую шишку.

Между ними поднялось облако дыма.

Так как шишку бросала она сама, то не сбавила ходу. Юки рванула прямо в дым, даже не колеблясь. Она точно помнила расстояние до противницы и, как заранее представляла, продвигалась вперёд, ступая то влево, то вправо, то снова влево, а затем вложила весь свой вес в один-единственный удар бамбукового листа в то место, где Киара должна была стоять.

Лезвие вспороло пустоту.

Юки уловила краем правого глаза коричневый цвет платьица.

В следующий миг её пронзила жгучая боль в плече. Она вскрикнула, но не остановилась. Чуть не уронив бамбуковый лист, когда прижимала руку к ране, она всё же продолжила бежать, проскользнула мимо Киары и вырвалась из дымовой завесы.

Её целью не было застать Киару врасплох. Юки не была такой, как Моэги, и прекрасно понимала, что простой атаки дымом недостаточно, чтобы лишить противницу подвижности. Она атаковала на случай, если вдруг удастся нанести удачный удар, но её главная цель находилась дальше — за местом, где стояла Киара.

Она не убегала. Она мчалась вперёд, пока не добралась до того, что ей было нужно.

Схватив этот предмет, Юки пригнулась. Обернулась — Киара уже вышла из дыма.

В следующий момент глаза Киары расширились от удивления. Что ж, ожидаемо, ведь предмет, за который вцепилась Юки, не имел ничего общего с оружием.

Это был маскот енота — тот самый, который объяснял правила игры.

(39/43)

Кое-что Юки казалось странным.

Хакуси учила её избегать схваток с закалёнными убийцами, ведь игроку вроде Юки лучше удавалось выживать, а не убивать. И только сейчас она по-настоящему осознала значимость этих слов. В лобовой схватке она не могла продвинуться ни на шаг.

Но Киара сказала, что Хакуси «казалась слабой». Юки тогда подумала, что речь шла о её изношенном теле — всё же она пережила девяносто пять игр.

Сама мысль о том, что её наставницу назвали слабой, так потрясла Юки, что она не осознала одну важную деталь. Однако, пересмотрев ситуацию, она поняла, насколько странным было её замечание.

Ведь тогда выходит, что Хакуси сражалась с Киарой — закалённой убийцей. С телом, которому было не по силам победить. С врагом, против которого не было шансов выиграть.

Реальность была такова, что тело Хакуси лежало на земле. Оно было буквально разорвано на части, что, вероятно, означало огромную злость Киары на наставницу Юки. Бой определённо состоялся. Факт на лицо, как бы странно ни казалось Юки.

Но Хакуси никогда бы не вступила в заведомо проигрышную битву.

И, исходя из этого, Юки задумалась — могла ли Хакуси оставить что-то в этой комнате? Раз она понимала, что её тело не способно на победу, могла ли она позаботиться о том, чтобы оставить после себя что-то, что обеспечит победу тому, кто придёт сюда после?

Возможно, Юки хваталась за соломинку. Возможно, она лишь желала верить в нечто большее. Но, окинув зал взглядом, исходя из этой теории, она заметила одну деталь, что сразу бросилась ей в глаза.

Маскот енота.

Юки узнала о нём лишь после того, как проснулась запоздало проснулась, но, судя по рассказам, он был ведущим команды Зайцев. Его живот был распорот, наружу торчали электронные детали. Хакуси как-то упомянула, что Зайцы набросились на енота и избили его.

Раз Юки смогла тогда увидеть его разорванный живот, значит, маскот лежал на спине. Но в данный момент он был перевёрнут лицом вниз. Разумеется, его вполне могли просто пнуть. Скорее всего, так и было. Однако оставалась вероятность, что дело обстояло иначе.

Ведь Хакуси сказала кое-что ещё:

«Все разом на него набросились».

«…у него может быть спрятанный предмет».

Не обращая внимания на удивлённую Киару, Юки перевернула енота на спину.

Как и ожидалось — в его животе, поверх обнажившейся проводки, лежала ипомея.

(40/43)

Юки вскинула пистолет и прицелилась в Киару.

Её правый глаз был повреждён, так что поле зрения срезалось вдвое, а то, что осталось, расплылось в мутной дымке. Слёзы так и не пролились, но казалось, что вот-вот хлынут.

Юки была потрясена поступком своей наставницы.

Что чувствовала Хакуси, когда прятала оружие?

Она ведь могла воспользоваться им сама. Пусть её тело было далеко не в лучшей форме, но она вполне могла прицелиться и нажать на курок. Пусть шанс победить и остался бы таким же ничтожным, но хоть на каплю он бы вырос. Однако Хакуси сознательно спрятала пистолет. Чтобы он не попал в руки Киары. Ради того, кто рано или поздно окажется в этой комнате. В надежде, что этот человек сможет воспользоваться удачным моментом и застать убийцу врасплох.

Скорее всего, обойма была полной — все восемь пуль на месте.

Юки трижды нажала на спусковой крючок. Она уже знала, куда целиться: плечо, живот, правая нога. Те же места, в которые она стреляла в Моэги.

Пусть у той, судя по всему, не было брони под лицом, но кто знает — вдруг Киара вживила ей пластины в другие части тела? В конце концов, она была её последовательницей. Но раз Моэги оставила эти три зоны незащищёнными, Юки решила, что и её наставница могла поступить так же.

Она не знала, правильна ли её догадка, но, по крайней мере, все пули попали точно в цель.

Киара застыла, затем рухнула на колени. Её правая рука дрогнула — она собиралась метнуть бамбуковый лист.

Но Юки даже не дёрнулась.

Она не собиралась уклоняться, неважно, куда целилась Киара. Просто продолжала стрелять.

Ещё три выстрела.

Четвёртая пуля промахнулась — Киара пригнулась.

Пятая попала ей в голову — Киара повалилась вперёд.

Шестая пуля вылетела в тот же миг, когда Киара метнула своё оружие.

В таком положении целиться в живот было сложно, так что Юки нацелилась в левое бедро. Попадание.

Пусть с выстрелом ей повезло, но времени увернуться от летящего острия не было — кинжал попал в грудь Юки, но не нанёс вреда.

Бамбуковый лист ударился о пуговицу на костюме и безвольно упал к её ногам.

Юки усмехнулась. Может, этот наряд не так уж и плох?

Седьмой выстрел.

Киара распахнула от удивления глаз — в тот самый миг, когда пуля вонзилась ей в зрачок. Око за око. Как бы ни была крепка защита, глаза и рот всегда оставались уязвимыми.

Вспомнив столь очевидное правило из какой-то файтинг-манги, Юки нажала на спуск ещё раз — восьмая пуля ушла Киаре прямо в глотку.

Попадание.

На всякий случай Юки дёрнула курок снова, вдруг ей улыбнётся удача и вылетит девятая, но, как и следовало ожидать, пистолет умолк.

Тогда она подняла тот самый бамбуковый лист, который так и не смог пронзить её грудь. И шагнула вперёд. К Киаре, что лежала лицом вниз на полу.

Юки вонзила клинок в её тело. В лицо. В грудь. В ладони и ступни. Она продолжала проделывать десятки дыр в теле убийцы, поддавшись безудержной ярости.

Киара, похоже, истратила всё своё оружие и теперь пыталась впиться в неё ногтями, но Юки было плевать.

Она ударила ещё раз. Теперь она не пыталась нанести как можно больше увечий противнику, а стремилась к решающему удару. И потому всё больше целилась в жизненно важные точки.

В груди у Киары, разумеется, тоже оказалась металлическая пластина. Значит, оставалось одно — вспороть ей живот и выпустить кишки.

Юки разрезала ей живот и принялась превращать его в кашу.

Она снова и снова пронзала её внутренности. Наносила удар за ударом. Ещё глубже прорубала её живот, ещё и ещё.

В порыве атак она наконец заметила, что Кияра уже не дышит.

(41/43)

Юки остановилась. Дыхание выровнялось. Поле зрения снова стало широким.

И только тогда она смогла по-настоящему разглядеть, что натворила.

Перед ней лежало тело Киары — её живот был разодран в клочья. Конечно, по сравнению с тем, что осталось от Хакуси, это было ничто, но сомнений быть не могло: Киара мертва. Без шансов на обратное.

Юки посмотрела на левую руку, всё ещё сжимавшую бамбуковый лист. Ни капли крови. Из-за консервации кровь превращалась в белый пух. Её ладонь была чиста — настолько, что никто бы и не подумал, что всего минуту назад она убила человека. Ни пятнышка и на рукавах костюма.

Бамбуковый лист выпал из пальцев. Юки рухнула на пол, окончательно лишившись сил. Не самое разумное решение. Однажды ей уже казалось, что противник мёртв, но тот оказался жив. Игра, к тому же, всё ещё шла. Вполне возможно, что где-то в тени пряталась выжившая Пня, ждавшая момента, чтобы добить её, раненую.

Юки понимала это.

Но не могла заставить себя двигаться. Ни телом, ни разумом. Подобная усталость ещё никогда прежде ей не встречалась. Усталость, вызванная удовлетворением.

Она глубоко вздохнула. Свет пробивался сквозь искусственные деревья, и от этого её тело становилось всё легче, словно подверглось фотосинтезу. Оставь её в покое — и она бы уснула прямо здесь. Правда это была только теория.

На практике Юки приподнялась, услышав эхом разнесшийся по залу звук шагов.

У входа стояла Пня. Девушка с ослепительно синими глазами. Её лицо было переполнено усталостью. Руки сложены в молитве, зажимающей между ладонями бамбуковый лист.

Заяц против Пня. Такой была изначальная задумка этой игры.

Девушка замерла.

— Ты убьёшь меня? — спросила Юки.

— …Нет.

Девушка медленно подняла руки, позволив бамбуковому листу упасть на пол.

— Я уже убила пятерых. С меня хватит.

— Хм. — Юки даже удивилась. — Неплохо.

— Я сыта этим по горло. Больше никогда не ввяжусь в эти игры.

Юки слабо улыбнулась.

От улыбки кожу на правом глазу болезненно стянуло.

— Могу себе представить.

(42/43)

И так игра подошла к концу.

Лес Свечей стал рекордной игрой по количеству задействованных игроков. И по количеству убитых в том числе.

Из 330 игроков погибли 298 Зайцев и 29 Пни. Выжило всего три игрока.

Имя игрока: Юки. Настоящее имя: Юки Соримати.

Имя игрока: Айри. Настоящее имя: Аири Хитосе.

Имя игрока: Хакуси. Настоящее имя: Манами Сирацугава.

(43/43)

—————

Конец 2 главы.

Перевод: Potters

Вычитка: Potters