Том 1. Глава 1: Дом Призраков (Часть 1)

(0/23)

Юки проснулась на незнакомой кровати.

(1/23)

Матрас казался достаточно большим, чтобы на нем поместились по меньшей мере пять человек. Это была роскошная кровать с навесом, занавешенная со всех сторон — такая, на которой отдыхала бы измученная принцесса, и такая, с которой простой смертный никогда не столкнулся бы в своей жизни.

Юки же кровать была незнакома. Следовательно, можно смело утверждать, что к высшим слоям общества она не принадлежала.

Она приподнялась, окончательно пробудившись ото сна. Одеяло не укрывало ее — наоборот, она лежала поверх него. Ее тело располагалось на кровати по диагонали, голова находилась далеко от подушки. В таких обстоятельствах слово «спала» едва ли подходило для описания ситуации. Гораздо точнее было бы сказать, что она просто «лежала». Или, если выражаться еще грубее, ее попросту «бросили» на кровать.

Неудивительно, что одежда на Юки совсем не напоминала пижаму. Проще говоря, на ней был наряд горничной.

— У-у-ух... — простонала Юки, опустив взгляд на свое одеяние.

Костюм горничной. Классическое сочетание черного и белого, давно минувшее свой расцвет, но все еще находящее преданных поклонников по всей стране. Если же этого описания недостаточно, то вот более детальная характеристика: это был наряд с кружевным передником поверх платья. Подобные костюмы обычно бывают двух типов — либо с очень длинной юбкой, либо с очень короткой. В данном случае ее вариант относился к первому типу, именуемому «классическим» стилем.

Юки поднялась с матраса, выглядя при этом весьма соответствующе своему наряду.

Комната, в которой она находилась, была столь же роскошна, как и кровать. К несчастью, из-за своего скромного происхождения Юки не могла подобрать изысканных слов для ее описания. Но если напрячься и выжать из себя максимум, она бы сказала, что в этой комнате витала атмосфера изящества. Потолок уходил так высоко, что трудно было представить, каким образом его чистят. В противоположность своим огромным размерам, комната почти не содержала мебели, но те немногие предметы, что там находились, источали величие — словно королева на шахматной доске. Эта мысль пришла в голову Юки, потому что пол был выложен черно-белыми плитками, напоминавшими шахматную доску.

Однако бесцветным был не только пол. Всё в комнате было однотонным — от высокого потолка и четырех стен до кровати и всей мебели, включая классический наряд самой Юки. Единственное исключение составляла ее кожа, но и она была довольно бледной.

Таковым было место, в котором она очнулась. Ни одного знакомого уголка.

Юки явно «спала» на кровати, значит, когда-то она легла на нее сама. Однако воспоминаний об этом у нее не было. Она не помнила ни того, как оказалась в этой комнате, ни того, как переоделась в наряд горничной. Она очнулась в незнакомом месте, в незнакомой одежде, на незнакомой кровати.

Как бы люди назвали подобную ситуацию?

В комнате не было окон, что могло означать либо подземное расположение, либо то, что стены просто не выходили наружу. Однако дверь здесь имелась.

Юки направилась к ней, и спустя короткое время — то есть столько времени, сколько потребовалось для достижения края комнаты — она оказалась перед дверью. Несколько секунд изучала ее, а затем взялась за ручку.

Она поддалась без сопротивления.

Дверь распахнулась в коридор. Юки осторожно выглянула наружу и осмотрелась. Подобно спальне, коридор отличался роскошью и тем же однотонным стилем, уходя вдаль, насколько хватало взгляда.

Юки бесшумно вышла из комнаты, оставив дверь открытой. Двигаясь вперед, она старалась не издавать ни звука. Поскольку окон здесь не было, единственным способом выяснить, что происходит, оставалось проверять двери. И Юки уже приняла решение открыть самую большую из них. В подобных ситуациях это почти всегда было правильным шагом, и в конце коридора действительно находилась массивная дверь.

Она двинулась к ней с осторожностью солдата, пересекающего минное поле.

Когда она добралась до цели, то повернула ручку и шагнула внутрь.

В следующую секунду перед ней предстала столовая.

В которой находилось пять горничных.

(2/23)

В духе спальни и коридора, столовая также была выполнена в черно-белой расцветке.

В центре комнаты стоял стол — и он отнюдь не был скромным. Его размеры были таковы, что одному человеку поднять его было бы попросту невозможно. Вдоль длинных сторон располагались шесть стульев, по три с каждой стороны. Стол был накрыт белоснежной скатертью, а в центре красовалось большое блюдце, наполненное чем-то, напоминающим сладости. Все это однозначно указывало на то, что помещение являлось столовой.

Пять из шести стульев уже были заняты. Пятью горничными.

Все они были девушками. Хотя, возможно, вывод был поспешным, но именно так они выглядели в глазах Юки. Взглянув на них повнимательнее, она предположила, что старшая на вид была студенткой, тогда как младшая выглядела как ученица средней школы. Все пятеро находились в подростковом возрасте, так что каждой из них подходила определение «девушка».

К слову, согласно мнению некоторых энтузиастов, истинная горничная определяется не одеждой, а характером. Очарование служанки заключалось в ее умении сохранять хладнокровие, выдержку и достоинство в любых обстоятельствах, решая все проблемы беспристрастно. Исходя из этого определения, ни одна из этих пяти девушек не подходила на эту роль. Никто из них не выглядел утонченно. Одна заметно ерзала на месте, другая тревожно метала взгляд из стороны в сторону, третья откинулась на спинку стула, отчего тот предательски скрипнул, а четвертая уткнулась лицом в ладони и тихо всхлипывала. Пятая пыталась утешить плачущую, ласково поглаживая ее по спине, но даже ее лицо не выражало и тени спокойствия.

Ни одна из них не была настоящей горничной. Это были простые девушки, облаченные в соответствующие костюмы.

Разумеется, их взгляды тут же устремились на вновь прибывшую шестую горничную. Под пристальными взглядами Юки подошла к столу, выдвинула единственный свободный стул и села. Он показался ей чересчур роскошным.

— Привет, — сказала она. — Меня зовут Юки. Рада познакомиться.

В ответ раздалось молчание.

После продолжительной паузы кто-то, наконец, отозвался:

— …Рада познакомиться.

— Похоже, я пришла последней?

— Похоже на то.

Она внимательно посмотрела на заговорившую девушку.

— Вы все были здесь с самого начала?

— Нет, мы проснулись в разных спальнях и добрались сюда самостоятельно…

— Долго ждали?

— Не особо. Может, минут десять, двадцать.

— Простите за задержку. Я плохо просыпаюсь, так что вечно опаздываю.

— …Ты ведешь себя на удивление спокойно. — девушка сузила глаза. — Учитывая, в каком месте мы очнулись.

— Ох, ну… Видишь ли… — Юки на мгновение задумалась, подбирая слова. — Я уже бывала в подобных местах. В отличие от вас.

(3/23)

С чего бы начать объяснение? Размышляя над этим, Юки осознала, что у неё впервые появилась подобная возможность. В груди у неё шевельнулось странное чувство, но причина его была совсем иной, чем у остальных девушек.

— Хорошо… Позвольте спросить: есть ли здесь кто-то, кто совершенно не понимает, что происходит? Поднимите руку… Сколько из вас не имеют ни малейшего представления о том, почему вы здесь?

Юки взяла инициативу и первой вскинула руку. Остальные наверняка знали, как поднимать руку, но она сделала это не ради демонстрации, а чтобы психологически облегчить им повторение её движения.

После неё поднялись ещё две руки.

— Сколько из вас слышали об этих играх, но участвуют впервые?

Две из оставшихся трёх девушек подняли руки.

Последняя заговорила:

— Это моя вторая игра, но ты выглядишь куда опытнее.

— Ты права, — ответила Юки. — У меня есть опыт… И довольно большой.

— Тогда слово за тобой.

Оказавшись в центре внимания, Юки попыталась подобрать подходящие слова:

— Прежде всего, возможно, вам уже говорили… но этот особняк опасен. Здесь могут быть расставлены ловушки.

Плечи рыдающей горничной вздрогнули.

— И под ловушками я имею в виду не те жвачки, которые бьют током, и не подушки-пердушки. Ловушки здесь смертельно опасны. Кто-нибудь уже пострадал?

— Нет.

— Это радует. С этого момента старайтесь не передвигаться без крайней необходимости. Даже собрание в столовой — риск для новичков. Нам повезло, что все добрались целыми и невредимыми.

— То есть, — кто-то раздражённо заговорил, очевидно недовольный скомканностью объяснений Юки, — игру можно назвать квестом на побег?

— Именно.

Юки заметила, что её речь стала формальнее, чем обычно. Почему же? Возможно, причина в человеческом инстинкте — говорить вежливее перед группой, но, в любом случае, она решила продолжать в том же духе.

— Это игра, в которой нам нужно найти выход из здания, избегая смертельных ловушек.

— А мы… обязаны сбежать? — спросила другая девушка.

— Да, — ответила Юки. — Иначе мы не сможем вернуться к нормальной жизни… и не получим денег. Нам пока не дали никаких указаний о временных рамках, так что, скорее всего, их нет. Однако у нас ограниченный запас еды и воды, они и будут нашим пределом.

— Э-э… Простите! — всхлипнула плачущая горничная. — Это всё... правда?

— Боюсь, да, — ответила Юки. — Мне жаль, что приходится говорить такое в лицо.

— Как… как это вообще возможно?! — голос девушки дрожал. — Это же просто…

— Я тоже сомневаюсь, — вмешалась горничная, утешавшая рыдающую. — Я слышала про смертельно опасные игры, в которых можно словить куш, но ради чего они проводятся? Это тайное развлечение богачей? Или… нечто вроде бизнеса?

— Я и сама не знаю всех деталей, — покачала головой Юки. — Но одно мне известно точно: за нами наблюдают. Всё, что мы делаем, записывается на камеры, а за нашими действиями следит публика. Это всего лишь предположение, но, думаю, они делают ставки, кто из нас выживет… Ведь призовые суммы зависят от конкретного игрока.

— Кто получает больше?

— Самые симпатичные участницы.

— Какой мир жестокий…

В комнате воцарилась напряжённая тишина.

— Думаю, каждая из вас может получить немалую сумму, если выживете, — добавила Юки. Она надеялась хоть немного разрядить обстановку, но её попытка провалилась.

— Мы не можем увидеть реакцию зрителей, да?

— Нет.

— То есть, никакой обратной связи? — горничная задумалась. — Значит, и на донаты рассчитывать не приходится…

— Значит, это действительно правда… — пробормотала другая девушка. — Я столько слышала о таких играх, но никогда не думала, что они правда существуют.

Юки когда-то чувствовала то же самое. Но идея подобных игр вовсе не была чем-то фантастическим. История знала немало жестоких развлечений. Когда-то казни на гильотине собирали толпы зрителей. В другие времена рабов заставляли сражаться с дикими зверями ради забавы господ. А в современном мире этика давно перестала быть приоритетом, и многие считали грязные дела лишь вынужденной необходимостью. В таком обществе появление смертельных игр не казалось чем-то удивительным. Пока что они существовали в тени, но кто знает — возможно, через тридцать лет станут частью мейнстрима. Хотя… вероятно, такая гипотеза чересчур смелая. Юки слишком давно была в этом деле, и потому её взгляд мог быть предвзятым.

Независимо от будущего, в реальности уже существовали эти игры. Игры, в которых умирают живые люди.

— Возможно, лучше не спрашивать… — та же девушка замялась. — Но каковы шансы на выживание?

— Нет, хороший вопрос. Я не могу отрицать, что бывают игры, в которых погибают почти все участники… но в среднем выживает около семидесяти процентов.

— Это в среднем по игрокам? — вмешалась горничная, участвовавшая во второй раз. — А как насчёт новичков? Юки, каковы наши шансы?

Юки запнулась, не зная, что ответить.

— Да, новичкам сложнее… Однако…

Понимая, что пора перестать держать дистанцию, она нарочито громко прокашлялась.

— Но не переживайте, — продолжила она. — Я придерживаюсь альтруистического подхода в этих играх. Я сделаю всё возможное, чтобы нас выжило как можно больше.

(4/23)

— Альтруистический подход? — одна из девушек повторила за ней.

— В играх на выживание игроки обычно выбирают одну из трёх стратегий поведения по отношению к другим... — Юки сделала паузу, а затем решила превратить урок в вопрос. — Какие именно? Есть идеи?

— Манипулировать другими ради собственного выживания.

— Верно.

— Игнорировать остальных участников и пытаться пройти игру в одиночку, избегая взаимодействия с кем-либо.

— Бинго.

— А третья... Помогать всем выжить? — девушка, участвующая уже во второй игре, скептически взглянула на Юки. — Но что это даёт? Конечно, помощь лишней не будет, но в чём выгода для тебя?

— Это повышает мои шансы на выживание в долгосрочной перспективе. Если я помогу вам сейчас, то, возможно, в следующий раз, когда мы встретимся в игре, вы будете склонны отплатить мне тем же.

— В следующий раз? Ты ведь не знаешь, у скольких из нас вообще будет этот «следующий раз».

— Меня это не волнует. Пока вы не мешаете моим собственным интересам, я скорее помогу вам, чем оставлю вас в беде.

Юки действительно так считала, но её слова не развеяли сомнительных взглядов, направленных на неё.

— В любом случае, — добавила она, — вам стоит оставаться начеку. Может, я говорю это, имея в виду нечто куда более зловещее. Возможно, я просто вижу в вас пушечное мясо. Я не могу контролировать ваши мысли, так что судите, как хотите.

Юки потянулась к большому блюдцу на столе. На нём лежали самые разные сладости: шоколад, печенье, маффины, макаруны и другие лакомства, названия которых она не знала. Как и всё вокруг, конфеты были либо полностью чёрными, либо полностью белыми, и хотя такая цветовая гамма вряд ли вызывала аппетит, кто вообще способен устоять перед сахаром? Юки разорвала обёртку и откусила кусочек тёмного маффина.

— Их вообще можно есть? — остальные горничные недоверчиво смотрели на неё.

— Ага. И, кстати, довольно вкусно, — ответила Юки. — В этой игре не стоит беспокоиться о яде в еде. Эти сладости здесь для того, чтобы мы не умирали от голода. Да, нами играют, но, как ни странно, есть границы, которые эти игры не переступают.

Юки окинула взглядом остальных, но никто даже не потянулся к угощению. Впрочем, это её не удивило. В такой ситуации вполне естественно опасаться еды. Тем более в условиях игры на выживание сладости могли выглядеть подозрительно.

После её слов одна из горничных медленно протянула руку к тарелке, но, не дотянувшись до лакомства, замерла и посмотрела на Юки.

— …Именно это ты имела в виду, говоря, что нам нужно быть начеку?

Юки усмехнулась:

— Верно. А вдруг я умею определять, какие сладости безопасны?

На самом деле Юки ничего подобного не знала. Она просто выбрала маффин, потому что он выглядел аппетитно. Еда и напитки в играх на выживание были своеобразной зоной безопасности. Хотя официально никто не заявлял, что угощения можно есть без опаски, существовало негласное правило: их не отравляют. Как бы чудовищны ни были эти игры, у них всё же были свои стандарты. Если бы не эта стабильность, индустрия просто не смогла бы добиться успеха, а уж тем более привлекать постоянных игроков вроде Юки.

Однако пятеро других участниц не имели этих знаний, поэтому продолжали настороженно смотреть на сладости. Иными словами, у Юки была отличная возможность насладиться угощением в одиночестве. Самодовольная улыбка расползлась по её лицу, когда она откусила ещё один кусочек маффина... и вдруг...

…чья-то рука пересекла стол и выхватила недоеденную часть кекса.

— А? — Юки удивлённо уставилась на похитительницу. Ею была та самая горничная, что мгновением ранее едва не взяла сладость с тарелки.

— Значит, ты предлагаешь нам делать вот так? — сказала девушка.

— Эм... Нет, не совсем...

Та не стала ничего объяснять и просто откусила третий кусок маффина.

— Эх... — Юки тяжело вздохнула.

Решив не зацикливаться на маффине, она вновь потянулась к тарелке, но тут же поняла свою ошибку. На этот раз она даже не успела разорвать обёртку, как сбоку появилась ещё одна рука. Их пальцы соприкоснулись, и в следующий момент белый макарун исчез. То же самое повторилось ещё три или четыре раза. В конце концов, единственное, что Юки удалось вынести из этой ситуации, — это знание, что ни у одной из остальных участниц руки не были такими же холодными, как у неё.

(5/23)

— Э-э… Может, представимся друг другу? — предложила Юки, когда раздача сладостей наконец прекратилась.

Остальные оказались куда голоднее, чем пытались показаться. Они продолжали таскать еду у Юки и уплетать её за обе щёки. В конце концов, их руки так часто тянулись к её порции, что Юки закрыла глаза и начала угадывать по рукам, кто именно в этот раз стащил у неё кусочек. И только тогда она осознала, что до сих пор не знает, как зовут остальных. Так и возникла эта идея.

— Я начну, — продолжила она, ощущая на себе пять пар глаз. — Меня зовут Юки, и это моя двадцать восьмая игра. Учитывая, что у меня здесь больше всего опыта, надеюсь, я смогу помочь всем выбраться из этого здания.

— Ты столько раз играла?! — удивился кто-то. Остальные, наверное, думали о том же. — Двадцать восемь игр… Ты, должно быть, купаешься в деньгах. Зачем тебе продолжать?

— Ну… Я участвую не ради денег, — Юки почувствовала себя немного неловко. — Я хочу установить новый рекорд по числу пройденных игр подряд. Моя цель — девяносто девять.

— Чего? Рекорд… в этих смертельных играх?

— Ага… Всё так.

— Но если ты проиграешь хоть раз, то умрёшь, верно?

— Да.

— А шанс выжить — семьдесят процентов, да? То есть девяносто девять игр — это…

— Даже не пытайся считать. Становится жутко, если задуматься.

— Зачем вообще подвергать себя такому риску?..

— Потому что у меня это хорошо получается, — Юки слышала этот вопрос бесчисленное количество раз и ответила, не раздумывая. — Люди обычно хотят делать то, в чём они сильны. В том числе и я.

В комнате повисла тишина. Взгляды, устремлённые на Юки, вновь обрели осторожность. Может, зря она рассказала всё так, как есть. Возможно, стоило придумать более понятное объяснение.

— Э-э… — Юки решила не затягивать молчание. Она кивнула в сторону горничной, сидящей прямо напротив, той самой, что первая выхватила у неё маффин. — Может, ты продолжишь?

— Я — Кинко.

У девушки были примечательные светлые волосы, собранные в два хвостика, которые особенно ярко выделялись на фоне чёрно-белой комнаты. Бывают настолько худенькие и хрупкие девушки, что за них невольно начинаешь беспокоиться. Кинко была одной из таких. Её шея казалась настолько тонкой, что могла сломаться от лёгкого прикосновения, а пальцы — настолько изящными, что Юки сомневалась, есть ли в них вообще кости. Даже под свободного кроя формой горничной угадывалось её миниатюрное телосложение. Из всех шестерых она выглядела самой младшей. Однако её серьёзное выражение лица и поведение говорили о том, что эта девушка вполне сообразительна и способна принимать решения самостоятельно.

— Это моя первая игра. Я здесь, чтобы выплатить долг.

— Долг? — Юки склонила голову. Эта девочка совсем не походила на человека, способного влезть в долги. — Никогда бы не подумала.

— Долг не мой, а моего отца.

— …Но ты же не обязана его выплачивать?

— Да, но я посчитала, что должна вернуть то, что было взято.

Юки не нашлась, что сказать. Вот каким человеком оказалась Кинко. Юки, конечно, не собиралась осуждать её, но тот, кто ради такой мелочи готов рисковать жизнью в смертельной игре, явно чем-то отличается от других. Для одних это может быть признаком безразличия к собственной жизни, для других — неспособности здраво оценивать риски. В случае с Кинко всё было очевидно: она была до абсурда ответственна.

Кинко повернулась вправо. Рядом с ней сидела горничная, которая всё это время плакала. Явно решив, что та пока не в состоянии говорить, Кинко вместо этого кивнула другой девушке — той, что сидела по диагонали.

— Ты следующая?

Её выбор пал на горничную, для которой эта игра была второй.

— Меня зовут Кокуто, — заговорила та на удивление спокойным голосом. — Это моя вторая игра, но первая была два года назад, так что я, по сути, новичок. Что касается причин… скажем так, мне нужны деньги на жизнь.

От Кокуто веяло чем-то тёмным и подозрительным. Как от журналистов-желтушников, пишущих исключительно скандальные статьи, или у тюремных барыг, готовых достать что угодно за определённую цену. Казалось, она принадлежала к теневой стороне общества. Однако, как и другие горничные, Кокуто была довольно привлекательна, и сквозь исходящую от неё мрачность пробивалась своеобразная харизма — как у хулиганки, которая пытается выглядеть суровее, чем есть на самом деле.

Поскольку эти смертельные игры были частью шоу-бизнеса, девушек, приглашённых к участию, подбирали в основном привлекательных. Соответственно, одним из немногих преимуществ для игроков была возможность легко сблизиться с ослепительными красавицами. Однако никто не мог сказать, как долго эти связи продержатся.

— Если ты участвуешь в этом только ради денег на жизнь, значит, у тебя нет острой нужды? — поинтересовалась Кинко.

— Не совсем, но отсутствие денег само по себе сродни безвыходному положению. Хотя долгов у меня нет.

— Почему бы тогда не устроиться на обычную работу?

— Нет уж, спасибо. — Кокуто пожала плечами. — Быть офисной рабыней — значит фактически променять свою жизнь на деньги. Этот вариант показался мне куда привлекательнее. Согласна, Юки?

Оказавшись в центре внимания, Юки натянуто улыбнулась:

— Даже не знаю…

— Ладно, дальше. — прекратила разговор Кокуто. — Ты можешь говорить?

Она кивнула в сторону рыдающей горничной. Плакать в такой ситуации было вполне естественно, но Юки это зрелище даже чем-то успокаивало. В каком-то смысле эта девушка лучше всех прочувствовала суть игры.

Раздался тонкий, дрожащий голос:

— Я… Я Момоно… Я не должна была здесь оказаться. Меня обманули…

— Обманули?

— Она говорит, что не подписывалась на это, — пояснила Кинко. — Судя по всему, кто-то предложил ей лёгкую и высокооплачиваемую работу, но, когда она согласилась, её оглушили и привезли сюда. Похоже, ей несладко пришлось.

— Ах… — выдохнула Юки. Ей больше нечего было добавить.

Небольшую часть игроков набирали через личные приглашения — другими словами, их попросту вербовали. Причины у организаторов могли быть разные: иногда не хватало участников, иногда попадались по-настоящему эффектные особы.

Юки была уверена, что Момоно оказалась здесь именно по второму случаю. Девушка и впрямь была ослепительной. Для начала у неё были розовые волосы. Голос такой высокий, что впору было беспокоиться за её связки. Хотя за слезами это не так бросалось в глаза, но по красоте она превосходила всех шестерых девушек в комнате. Однако главная её особенность заключалась в другом — в фигуре. Казалось бы, форма горничной не подчёркивает изгибы тела, но на Момоно это правило не распространялось. Будто бы её нарочно запихнули в костюм на размер меньше, и он трещал по швам. К тому же, только у неё была мини-юбка.

Окинув её оценивающим взглядом, Юки пришла к выводу, что самой соблазнительной деталью её образа были ноги, выглядывающие из-под юбки. Возможно, опасаясь чего-то, Момоно придвинула стул дальше от стола, чем остальные, так что Юки могла беспрепятственно их разглядеть. Они были округлыми, крепкими — явно способными выдержать столь пышный верх. Оголённый участок между кружевным подолом и белыми гольфами отливали бархатистой гладью на фоне чёрно-белого наряда. У Юки даже мелькнуло желание прикоснуться к ним. В целом, в ней всё располагало к себе. Она наверняка пользовалась успехом у мужчин.

— Мне плевать на деньги, лишь бы выбраться отсюда живой, — выдохнула Момоно и замолчала.

Она никого не назвала следующим, но горничная, сидевшая рядом и до этого успокаивавшая её, сама заговорила:

— Меня зовут Бения. Я знала об этих играх, но участвую впервые. Моя причина та же, что и у Кинко, — долги.

У неё были короткие волосы насыщенного алого цвета. Лицо — не менее привлекательное, чем у остальных, но притягивающее совершенно иной красотой. Можно сказать, у неё был образ истинной принцессы — той, которой больше восхищаются девушки, чем парни. Высокая, с длинными руками и ногами, её стройная фигура являла собой полную противоположность Момоно.

Бения обладала самой властной аурой среди присутствующих, но её выражение лица выдавали напряжённость, словно она не справлялась с атмосферой игры. Возможно, именно поэтому она и гладила Момоно по спине — пытаясь сохранить самообладание, общаясь с тем, кто выглядел ещё тревожнее, чем она.

— Хотя в моём случае обязательства — исключительно моя вина, — добавила она.

«Обязательства» — любопытный выбор слова.

— Ты ведёшь какой-то бизнес? — уточнила Юки.

— Можно сказать и так. Были некоторые убытки.

По интонации стало ясно, что вдаваться в подробности она не собирается, так что Юки не стала настаивать.

Бения повернулась к последней девушке, сидевшей напротив.

— …ой

Голос был едва слышен.

— Эм… Что? — переспросила Юки.

— Я Аой, — девушка едва выдавила из себя слова, но даже тогда её голос остался тихим. — Это… мой первый раз.

Она буквально светилась робостью: взъерошенные голубые волосы, испуганный взгляд. Сутулившись, она постоянно переводила взгляд с рук на окружающих. Кажется, она вообще не проронила ни слова с момента их встречи.

Похоже, она не любительница поболтать.

— Я здесь, потому что... эм... у меня не было другого выбора.

Аой не стала ничего объяснять, так что её история осталась загадкой. Но Юки предположила, что их обстоятельства схожи. Девушка явно испытывала трудности с общением, а значит, вероятно, дошла до такого отчаянного шага ради денег. В конце концов, однажды она может пойти тем же путём, что и Юки.

Когда все представились, Юки ещё раз окинула комнату взглядом.

— Отлично, — сказала она, подводя итог. — Нам предстоит провести здесь ещё какое-то время, так что давайте постараемся выжить всем вместе.

В ответ раздалось несколько голосов:

— Справимся.

— Надеюсь, всё будет хорошо.

— Спасибо за поддержку.

— Итак, что нам нужно делать? — спросила Кокуто.

— Эта игра — квест на побег. Так что давайте начинать поиски, — ответила Юки.

(6/23)

Наверняка многие люди в мире хоть раз играли в квест на побег, в котором их жизни ничего не угрожало.

Суть такого квеста заключалась в том, чтобы найти выход из замкнутого пространства. Но по какой-то причине дверь всегда оказывалась заперта, ключ прятали в сейфе, а код к нему скрывали под кроватью, за книжной полкой или в каком-нибудь углу под потолком, вынуждая игроков обшарить каждый закуток в поисках улик и предметов. Помимо осмотра комнаты, иногда приходилось решать головоломки или разгадывать загадки.

Однако в этих смертельных играх сложных задач не предлагали — по крайней мере, так было в опыте Юки. В конце концов, это было шоу, развлекательная программа, в которую изматывающие головоломки плохо вписывались. Чаще всего ключ оставляли на виду, и он без проблем открывал выход. Но настоящая опасность подстерегала игроков не в самом ключе, а в том, что его окружало.

Поэтому расслабляться было нельзя. Но хотя бы сам поиск обычно не представлял трудностей.

Тем не менее горничные должны были обследовать особняк — и важно было помнить, что это особняк смерти.

— Для начала я расскажу о главных правилах выживания, — сказала Юки остальным пяти девушкам, когда они вышли из столовой в коридор.

Было решено, что они будут двигаться группой.

Теоретически, раз Юки была единственной, у кого был серьёзный опыт, остальные могли бы отправить её на разведку: обойти особняк, найти ловушки, обезопасить маршрут к выходу, а затем вернуться за остальными. Такой план выглядел самым надёжным, но никто его не предложил. Они просто решили держаться вместе — негласное согласие, продиктованное страхом остаться позади.

Если бы Юки ушла одна и нашла выход, не было бы гарантии, что она вернётся за ними. Чтобы исключить возможность её побега, естественным решением стало держаться группой. С учётом того, что особняк был полон ловушек, оставаться на месте казалось логичнее, но перспектива быть рядом с ветераном смертельных игр давала ощущение большей безопасности.

Взвесив оба варианта, все единогласно выбрали Юки в качестве сопровождающей.

— Прежде всего, главное правило выживания — трусость, — сказала она. — Не приближайтесь к тому, что кажется хоть немного подозрительным. Сразу сообщайте, если что-то насторожило. В мире есть люди, которые вызывают скорую, когда хватило бы такси — вот так и надо себя вести. Идеальный вариант — настолько бояться, что вы будете сомневаться перед каждым шагом.

— А это точно правильно? — спросила Бения, горничная, напоминавшая принцессу. — За нами ведь наблюдают, верно? Если мы будем слишком осторожничать, я боюсь, организаторы вмешаются…

— Насколько я знаю, такого не бывает. — Юки задумалась на мгновение. — Бывали игры, где все так опасались ловушек, что неделями ничего не происходило. И игры, которые мы прошли без единой травмы благодаря полной сплочённости. Но организаторы ни разу не вмешались. Игроки сами решают, как продвигаться, в этом они свободны… Ну, по крайней мере, я так думаю.

Точного ответа у неё не было, поэтому голос стал мягче.

— В таких играх пессимизм — ваш союзник. Постоянно представляйте себе худший исход. Подозревайте всё и всех. Одна только эта установка уже значительно повысит ваши шансы выжить. И ещё… Так как я буду прокладывать путь вперёд, не отходите от меня слишком далеко.

— А ты правда сможешь найти безопасный маршрут к выходу? — на этот раз спросила Кинко, горничная с золотыми косичками.

— У меня полно опыта в этом. Горький, но всё же опыт.

— …Горький опыт… — Кинко нахмурилась, но всё же задала следующий вопрос: — Значит, попасть в ловушку — не всегда смертельно?

Возможно, она просто решила выговориться. А может, восприняла совет Юки и теперь допрашивала из чистого подозрения ко всему и вся.

Впрочем, неважно. Ответ от этого не изменится.

— Да. Зрителям неинтересно, когда игрок погибает мгновенно. Если только вам не катастрофически не повезёт или вы не наткнётесь на особо масштабную ловушку, скорее всего, вы не умрёте сразу.

— А что значит «масштабная ловушка»?

— В таких играх бывают смертельные западни, от которых нельзя увернуться. Это кульминация шоу, его изюминка — и организаторы тратят на их создание огромные деньги. С шестью участницами мы наверняка встретим одну-две такие ловушки.

— …Я морально настроюсь. — кажется, Кинко уже мысленно рисовала себе жуткие картины. Она замолкла и больше не задавала вопросов.

Юки почувствовала, как кто-то дёрнул её за правый рукав.

С тех пор как они вышли в коридор, она не спускала глаз с окружающей обстановки, так что тут же развернулась. К счастью, никакая ловушка не сработала.

Той, кто схватила её за рукав, оказалась никто иная, как Аой — воплощение паники.

— А… — девушка подняла на Юки испуганный взгляд. — П-прости…

— Не извиняйся. Что случилось?

Аой задрала голову так высоко, что, казалось, ещё чуть-чуть — и она отвалится.

— Ты сказала, что нам нельзя отходить от тебя, поэтому...

— А... — выдохнула Юки.

В каком-то смысле, вцепиться в Юки было действительно лучшим способом не потеряться. Но она ничего такого не говорила — более того, даже не думала об этом. Всё потому, что в определённом возрасте люди начинают молчаливо понимать: прикасаться к кому-то без особой необходимости — уже неуместно. «Не надо так мило себя вести» — с лёгкой улыбкой подумала Юки.

В следующий миг кто-то потянул её за левую руку. Юки повернулась и увидела Кинко, вцепившуюся в неё. В отличие от Аой, которая лишь робко держалась за рукав, Кинко крепко сжала её руку.

— Так ведь можно, да? — спросила она с виноватой улыбкой.

Юки подумала, что именно такое выражение было бы у неё на лице, если бы её поймали за поеданием чужого кекса. Но, видимо, у этой девушки были свои представления о допустимом.

А потом на спину обрушилась тяжесть. Кто-то обхватил её за талию. Юки не пришлось оборачиваться, чтобы понять, что это Момоно. В следующий момент чьи-то руки легли ей на плечо и бедро с правой стороны. Исходя из оставшихся кандидатов, Юки сделала вывод, что это была Бения.

— Какая ты популярная, Юки, — протянула Кокуто, которая шла впереди. На её лице расцвела ехидная ухмылка.

(7/23)

Горничные двигались по коридору плотной кучкой. Все, кроме Кокуто, которая выглядела чуть более расслабленной — вероятно, из-за того, что это была уже её вторая игра. Хотя никто не высказывал своих чувств вслух, наверняка каждая из них нервничала. Они цеплялись за Юки по той же причине, по которой Бения не отходила от Момоно: физический контакт с другим человеком создавал ощущение безопасности. Такова была человеческая природа — закон, действующий даже на заснеженной горной вершине.

Но по какой-то причине сама Юки чувствовала нечто вроде беспокойства, хотя остальным их сплочённость, казалось, приносила облегчение. Её, в буквальном смысле, зажали со всех сторон красивые девушки. Даже Аой, сперва лишь несмело державшая Юки за рукав, теперь крепко её обнимала, как и остальные. Но самое странное было в том, что Юки испытывала не радость и не блаженство, а... нервозность. Почему люди напрягаются, когда к ним прикасаются красивые девушки? Красивые девушки, ради всего святого. Может, дело в том, что уровень счастья просто зашкаливал? Эти мысли не давали Юки покоя, пока она вела всех вперёд.

Сначала группа направилась к двери в конце коридора, прямо напротив столовой, решив, что это может быть важное место. Однако дверь оказалась заперта. Девушки заключили, что путь дальше откроется, если они найдут ключ, и принялись проверять остальные двери в коридоре.

Однако стоит напомнить: это был не просто квест на побег — они участвовали в смертельной игре. Проблема заключалась не в том, чтобы найти ключ, а в том, что кто-то мог попасть в ловушку и пострадать. По этой причине ключ обычно не прятали в труднодоступных местах. Чаще всего он лежал на видном месте — на столе или полке. Но...

— Его здесь нет, — произнёс кто-то.

Сейчас они обыскивали спальню, в которой проснулась Юки. Обычно комнаты, где игроки начинали смертельную игру, считались безопасной зоной. Ведь игра потеряла бы смысл, если бы кто-то попался в ловушку, даже не успев проснуться. Поскольку эти комнаты были безопасными, там никогда не оставляли предметов, необходимых для прохождения игры.

Юки прекрасно понимала, что искать здесь бесполезно. Но они уже проверили всё остальное — включая пять спален, в которых проснулись остальные девушки. Это было последнее место, где теоретически мог лежать ключ.

Но в итоге они нашли лишь подтверждение того, что ключа нигде не было.

— И что нам теперь делать? — спросила Кинко, ещё сильнее сжав левую руку Юки. — Мы что-то упустили? Или плохо искали? А может, ключ нам вообще не нужен?

— Нет, я почти уверена, что ключ всё-таки нужен... — отозвалась Бения. — В конце концов, мы не нашли ничего другого, что могло бы указать нам путь вперёд.

— Может, тогда ещё раз пройдёмся по уже проверенным местам? — робко предложила Момоно. — Искать тщательнее слишком страшно...

И в этом она была права. Если заглядывать под кровати или двигать шкафы, риск наткнуться на ловушку резко возрастал. Прежде чем идти на такие меры, разумнее было бы вернуться по уже известному безопасному маршруту и проверить, не пропустили ли они ключ по невнимательности.

Юки как раз собиралась согласиться, как вдруг...

— Вы о чём вообще? — раздался голос единственного «изгоя», не присоединившегося к «команде» Юки. То есть, Кокуто.

— А?

— Мы ещё одну комнату не проверили, — пояснила она.

— Какую?

— Столовую. Похоже, она не считается безопасной зоной. Я права?

(8/23)

Столовая осталась точно в таком же состоянии, в каком её оставила группа. Ничего удивительного, ведь поблизости никого больше не было. Как только горничные вошли в комнату, они ослабили хватку на Юки — возможно, почувствовав облегчение от возвращения в знакомое место.

Знакомая комната. И в ней не было ни следа ключа.

— Похоже, тут его тоже нет, — сказала Кокуто. — Хотя, если подумать... мы так долго здесь сидели, наверняка бы его заметили. Извините, выходит, я зря нас сюда потащила.

— Нет, идея была хорошая, — ответила Юки. — Мы упустили эту комнату из виду.

В обычной ситуации Юки сама бы об этом догадалась. Но, возможно, из-за того, что она впервые вела за собой группу новичков... или из-за того, что её до сих пор грело тепло объятий остальных горничных, её внимание стало более рассеянным.

— Раз уж мы здесь, давайте передохнём.

Юки подошла к столу, и девушки, наконец, полностью её отпустили. Потеря физического контакта вызвала у неё лёгкое чувство одиночества. Она села на стул, тем временем остальные пятеро последовали её примеру.

По прикидкам Юки, они потратили на поиски не больше получаса — хотя точное время определить было невозможно, ведь в особняке не было часов. От столь краткой вылазки отдых, по сути, был не нужен. И хотя напряжение давало о себе знать, Юки почти не чувствовала усталости. Но, учитывая, что ставки в этой игре были по-настоящему смертельными, для девушек, не привыкших к подобным ситуациям, даже такая мелочь могла стать серьёзным стрессом. К тому же, сама Юки только что совершила ошибку, упустив из виду возможность найти ключ в столовой. Она же сама говорила, что излишняя осторожность не повредит. Значит, настало время следовать собственным советам.

Юки потянулась к большой тарелке на столе, нацелившись на печенье. Но прежде чем она успела его взять, Кокуто ловко перехватила угощение.

— Серьёзно?.. — вздохнула Юки. — Ты уже столько их съела, что могла бы понять: с печеньем всё в порядке. Дай мне хоть спокойно поесть.

Юки бросила на Кокуто раздражённый взгляд. Но та не выглядела ни виноватой, ни настроенной огрызаться в ответ. Девушка молча вглядывалась в печенье, словно о чём-то размышляя.

— ...Слепая зона... — пробормотала она.

Затем её взгляд скользнул к тарелке размером с большую пиццу. Положив печенье на место, Кокуто подняла тарелку обеими руками и сдвинула её в сторону.

Под тарелкой лежало кольцо с золотыми ключами.

— ...Ага!

Горничные зашептались.

Кокуто подняла ключи:

— Вот уж действительно слепая зона. Кто бы мог подумать, что мы всё это время тянулись за едой прямо над ними?

Она показала находку остальным.

И в тот же миг Юки заметила что-то блестящее у основания кольца — тончайшую леску, словно из фокусов с волшебными трюками.

Тогда Юки, вопреки своему обычному спокойствию, вскочила со стула и закричала изо всех сил:

— Кокуто! Ложись!

— А?

Воздух пронзил свист.

(9/23)

Три звука раздались один за другим.

Первый — едва слышный хруст, с которым что-то вонзилось в голову Кокуто. Такой крошечный, чёткий звук совершенно не вязался с пронзённым насквозь человеческим мозгом.

Второй — глухой удар её тела о пол, когда, лишённая способности стоять, она рухнула.

Третий — звон ключей, выпавших из её руки на стол.

Технически был ещё и четвёртый звук — падение стула Юки. Она вскочила с такой резкостью, что случайно опрокинула его ногой. Но на этом всё. Будь то три звука или четыре — ничего больше не последовало, когда жизнь Кокуто оборвалась.

Она испустила последний вздох. Игра забрала свою первую жертву.

— …!

Глухой крик прорезал воздух.

Момоно съёжилась, сжав голову руками. Она свернулась в крошечный комочек — как будто хотела вернуться обратно в материнскую утробу.

Это была самая яркая реакция из всех, потому что ни одна из остальных горничных не впала в панику. И это был единственный луч света в происходящем. Но хотя истерики удалось избежать, ни одна из девушек не осталась равнодушной к случившемуся. Их лица побледнели так, словно лишись всей крови.

Эти выражения ясно говорили, что они до конца осознали: это была настоящая игра на выживание.

— Что… это было? — спустя неизвестно сколько времени первой заговорила Кинко. — Это ловушка? — в её голосе слышалась неуверенность, из-за чего становилось ясно её неполное понимание происходящего.

Юки кивнула. Не сводя глаз с трупа Кокуто, она пояснила:

— Такое случается часто. Чем ценнее предмет, тем опаснее может быть ловушка рядом с ним. Мне стоило предупредить вас об этом заранее.

Кокуто была единственной, помимо Юки, кто уже играл в подобные игры. Неужели она не знала этого золотого правила? Или знала, но не восприняла всерьёз? Как бы то ни было, ответ на этот вопрос исчез вместе с её последним вздохом.

Юки корила себя за то, что не успела закричать хотя бы на секунду раньше. Возможно, ловушку бы всё равно не удалось остановить, но Кокуто хотя бы успела бы пригнуться. Если бы Юки была чуть более собранной, если бы у неё уже был опыт ведения группы новичков, если бы она догадалась о местонахождении ключей раньше Кокуто, если бы она задумалась о возможности ловушки и оценила обстановку... возможно, тогда она осталась бы жива.

Но Юки не сказала этих слов вслух.

Она подошла к телу Кокуто, чтобы осмотреть его. Сомнений не оставалось — она была мертва. Остроконечный металлический шип, похожий на ледоруб, пронзил её голову, пробив оба виска насквозь. Он выглядел так, будто она надела одну из тех дурацких повязок для розыгрышей, но реальность ситуации отрицать было невозможно.

— Что… что нам теперь с этим делать? — нарушила тишину Бения. Почувствовав, насколько неуместным было выбранное слово, она тут же поправилась: — Что нам делать с ней?

— Ничего. У нас нет выбора, кроме как оставить её здесь, — ответила Юки безразличным тоном. — Хоронить её негде. Всё, что мы могли бы сделать, — это сложить руки в молитве. Но я настоятельно не советую этого делать.

— Почему? — спросила Кинко.

— Вполне возможно, что впереди нас ждут ситуации, когда даже помолиться не будет времени. Если мы сейчас помолимся за Кокуто, но не сможем сделать того же для кого-то ещё, это оставит в сердцах слишком глубокие шрамы. А такая слабость в решающий момент может стоить нам жизни. В таких играх эмоциональные раны порой опаснее смертельных ловушек. Поэтому я никогда не скорблю во время игры. Я оплакиваю всех сразу — когда она заканчивается.

— …Поняла.

Юки перевела взгляд на стол — вернее, на лежавшую на нём связку ключей. Тонкая проволока, приведшая в действие ловушку, всё ещё оставалась на месте. Возможно, механизм мог сработать повторно, поэтому Юки с предельной осторожностью её перерезала.

Ничего не случилось.

Она взяла кольцо с ключами в руки:

— Этими ключами мы сможем открыть ту дверь, — сказала она, обводя взглядом оставшихся горничных. Теперь их было на одну меньше. — У вас есть силы продолжать?

(10/23)

Пять горничных снова сбились в плотную кучку, бесшумно продвигаясь по коридору. Никто не произнес ни слова — только гулкое эхо пяти пар шагов рассыпалось в тишине.

Им не встретилось ни одной ловушки, что было ожидаемо, ведь они уже проходили этим путем. Добравшись до двери без происшествий, девушки на мгновение разомкнули круг — ведь стоило учитывать вероятность, что попытка вставить ключ приведёт к повторению того ужаса. Юки приказала остальным присесть, а сама осторожно начала подбирать ключи один за другим.

Третий ключ идеально подошел. Замок щелкнул, и дверь легко распахнулась. Но больше ничего не произошло.

После недавнего удара по надеждам, обернувшегося смертельной ловушкой, ни Юки, ни остальные не испытали ни капли радости. Напротив, они стали еще настороженнее и, не ослабляя бдительности, вошли внутрь.

Перед ними простиралось шестиугольное помещение.

Его атмосфера резко отличалась от предыдущих комнат. Абсолютно вся комната была ослепительно белой, вызывая ассоциации с лабораторией или больницей. Никакой мебели, никаких признаков жизни. И оно понятно — комната была лишь частью игры.

— Что это за место?.. — голос Кинко прозвучал неуверенно, словно она пыталась уловить смысл в этой стерильной пустоте. — Это одна из тех «масштабных ловушек», о которых ты говорила?

— Скорее всего, — кивнула Юки.

Неизбежная преграда. Та, с которой придется столкнуться, чтобы продвинуться дальше.

Прямо напротив входа находилась еще одна дверь — раздвижная, с панелью над ручкой, на которой горело слово «ЗАКРЫТО». Как и гласила надпись, открыть её не удавалось: что-то прочно удерживало её закрытой, не давай возможности пройти дальше даже через силу.

— Эм... простите! — с тревогой воскликнула Момоно. — Эта дверь не открывается!

Та лихорадочно дёргала ручку двери, через которую они только что вошли. Она не баловалась, а действительно старалась открыть её, но безуспешно.

Все выходы были отрезаны.

— Мы в ловушке, — спокойно констатировала Юки. — Похоже, мы не выберемся, пока не разберемся с этим.

— Ты имеешь в виду... эти штуки? — Бения кивнула в сторону стены.

На каждой из шести стен комнаты располагался рычаг. Речь шла не о ручках дверей, а о массивных металлических рычагах, словно из кабины огромного робота. Четыре из них находились строго по центру стен, а два — чуть смещены из-за дверных проемов.

— Может, их нужно дернуть одновременно? — предположила Юки, протянув руку к ближайшему рычагу, но вовремя остановилась. Если бы она была одна, рискнула бы без раздумий. Но вести за собой новичков — значит беречь их жизни. — Если мы опустим их все разом, то нам откроется ещё одно задание... Но, возможно, это и будет прогресс.

— В-все сразу?.. — Момоно сжала руки на груди, её голос дрожал. — Но нас ведь...

Она не закончила, но всем было ясно, о чем она думает. Об их потере. О Кокуто.

И да, теперь их было пятеро — на одного меньше, чем рычагов.

— Думаю, проблем нет, — тихо сказала Бения. — Если перед этим была смертельная ловушка, разработчики наверняка учли такую возможность. Может, один рычаг удержится внизу после нажатия, или мы сможем закрепить его тканью с нашей одежды...

— Вопрос в том, нужны ли они вообще, — Юки устало провела рукой по лицу. — Я сама предположила, что рычаги — ключ к выходу, но в таких играх часто бывают скрытые решения, которые кажутся удивительно простыми задним числом. Организаторы любят преподносить сюрпризы ради зрелищности. Поэтому пока не трогаем рычаги — оставим их на крайний случай.

— То есть, попробуем всё остальное?

У них было время. Хоть они и оказались в ловушке, недавно они плотно наелись сладкого, а значит, голод в ближайшие часы им не грозил.

И вот, горничные начали перебирать все варианты:

Можно ли открыть дверь без рычагов?

Скрыт ли поблизости альтернативный выход?

Можно ли зафиксировать рычаги чем-то другим?

А что, если просто подождать — вдруг что-то изменится само собой?

Но все их усилия не принесли никаких плодов. И чем дольше они пытались, тем очевиднее становилось, что выход отсюда один.

— Похоже, без рычагов не обойтись, — вздохнула Кинко, вытирая лоб. — Даже если есть какой-то секретный безопасный путь, толку от него, если мы не можем его найти. Может, просто попробуем?

Юки прикинула, что прошло около часа. Хотя этот час показался вечностью — слишком уж тягостно было находиться в замкнутом пространстве, ожидая смерти, в окружении едва знакомых людей.

Юки прикинула, что прошло около часа. Хотя этот час показался вечностью — слишком уж тягостно было находиться в замкнутом пространстве, ожидая смерти, в окружении едва знакомых людей. Даже час, проведённый с рукой на раскалённой плите, был бы не таким тяжким.

Она оглядела остальных. Их лица были полны усталости. Однако игра не закончится с этой комнатой — впереди ждали новые испытания.

И лучшего момента смириться с неизбежностью просто не было.

— Обратимся к рычагам? — Юки поочередно посмотрела на каждую из девушек.

— Да, — четко ответила Бения.

Момоно и Аой промолчали, но кивнули в знак согласия.

— Отлично. Приступаем.

Каждая горничная заняла свою позицию и взялась за рычаг.

— Думаете, один из них просто не работает? — спросила Бения.

— Пускай так. Давайте пока будем придерживаться этой теории. Будем оставаться в таком построении и сдвигаться против часовой стрелки, пока что-то не произойдет. Если не сработает... — Юки вздохнула. — Придется порвать наши костюмы и попробовать зафиксировать рычаг.

— Юки, я хочу спросить кое-что перед тем, как мы начнем, — Кинко сжала рычаг крепче. — Ничего ведь не кончится тем, что мы просто дёрним рычаги и пройдём дальше?.. Я, кажется, и сама знаю... но что будет потом?

— Скорее всего, начнется мини-игра, — Юки не считала эту информацию каким-то секретом, поэтому решила ответить, основываясь на своём опыте. — Например, в комнату начнет поступать вода, и нам придется решить головоломку, пока не истекло время, иначе мы утонем. Или пол разверзнется, и если отпустить рычаг, мы рухнем в темноту. Что-то в этом духе. Если будем действовать правильно, выберемся, но стоит ошибиться — и нас просто не станет.

— И правда похоже на шоу... — пробормотала Бения. — Они так заморочились с декорациями. Глупо использовать ее только ради съемок нас... Наверняка у них есть способы заработать на этом.

— Ещё есть вопросы? — голос Юки разнёсся эхом по комнате.

— Никаких, — ответила только Кинко. Момоно и Аой снова молча кивнули.

— Тогда начинаем. Дергаем на счет три.

Юки выдержала паузу, чтобы все приготовились, а затем начала отсчет:

— Раз... два... три!

Она потянула рычаг вниз.

Все пятеро действовали синхронно, но ничего не произошло. Никакая мини-игра не запустилась, а надпись на двери по-прежнему гласила «ЗАКРЫТО».

Юки подождала около трех секунд, прежде чем отпустить рычаг. Тот вернулся в исходное положение с глухим металлическим звуком. Остальные сделали то же самое.

Как и договорились, они сдвинулись на одну позицию против часовой стрелки и повторили попытку.

Снова ничего.

Они сменили позиции еще раз.

— Раз... два... три!

И опять.

Они продолжали меняться местами, но ситуация не менялась.

Не выполнили нужные условия? Или действительно нужно шестеро?

Напряжение росло, и с каждым новым провалом в душе закрадывалось все больше сомнений.И вот они оказались у последней комбинации.

— Раз... два... три! — выкрикнула Юки и дернула рычаг сильнее, чем прежде.

Раздались пять громких щелчков. И всё.

Комнату вновь заполнила мертвая тишина.

— …

Девушки переглянулись.

Между ними повисло молчание, готовое длиться вечно, пока кто-то не решится его нарушить.

— Что ж... — Юки, как опытный лидер, взяла инициативу. — Раз уж ничего не происходит... давайте соберемся вместе.

Произнося это, она расслабила руки, смотря на горничных. Ей не нужно было смотреть на рычаг, чтобы понять, что будет дальше: он должен был вернуться в начальное положение, подняв её руки вверх вместе с собой.

Но вместо привычного толчка в руку ей внезапно сдавило запястье.

— А?

Юки резко обернулась.

На её руке защелкнулись наручники.

(11/23)

Из-за рычага внезапно появилась металлическая наручная застёжка.

Её положение было явно связано с тем, насколько сильно сжимались наручники: чем выше поднимался рычаг, тем сильнее сдавливало запястье Юки. Когда рычаг достиг примерно семи десятых своей высоты, она почувствовала боль и прекратила экспериментировать. Если бы она отпустила его полностью, кисть, вероятно, просто бы отрубило. Потянув рычаг вниз, можно было ослабить захват, но даже в нижнем положении зазора не хватало, чтобы освободить руку.

Её заковали. Значит. Началась мини-игра.

Части пола начали подниматься, постепенно достигнув потолка. Юки видела, как из вершин шестиугольной комнаты к центру протянулись две стены, отделив её от остальных. Вместе со стеной, к которой её приковали, они образовали треугольник. Вероятно, у остальных горничных было то же самое: комната разделилась на шесть равных секций, словно аккуратно разрезанный торт.

Внезапно по ушам Юки ударил пронзительный скрежет. Она обернулась на источник звука — потолок.

Оттуда выдвинулись циркулярные пилы.

Одна, две, три. Они были расположены вдоль сторон треугольного сектора и вращались так быстро, что невозможно было разглядеть зубья, но они наверняка были. Да это и не имело значения — одно касание этих бешено крутящихся лезвий сулило мгновенную смерть.

Пилы надвигались на Юки, медленно, но достаточно быстро, чтобы сердце забилось как бешеное. Кто-то явно потратил немало времени, подбирая идеальную скорость спуска. Юки прикинула, что если пилы дойдут до пола, уклониться будет невозможно — даже если вжаться в стену, смертельных ранений не избежать.

Задача была ясна. Остановить спуск. Причём одной рукой, прикованной к стене.

— Юки! Юки! — кто-то колотил в стену. Это была Кинко. — Пилы! С потолка опускаются пилы!

— Я знаю, — спокойно ответила Юки.

И действительно, она оставалась спокойной. Возможно, благодаря опыту: чем больше над ней нависала опасность, тем холоднее становился её разум. Именно это и позволяло ей выживать — удивительная способность человека адаптироваться к среде.

Но что теперь делать? Предполагалось ли вообще, что выход есть? Если нет, значит, это наказание за какую-то ошибку, и любые попытки выбраться будут бесполезны. Но Юки отбросила эту мысль.

Перебирая рычаг вверх и вниз, она внимательно осмотрела проклятый наручник.

Сбоку она заметила нечто, напоминающее замочную скважину.

Замок.

Значит, его можно открыть.

Свободной рукой Юки немедленно вытащила связку ключей из кармана фартука. Золотое колечко было увешано множеством ключей. Она нахмурилась, но быстро начала перебирать их один за другим.

Наконец, почти у самого конца, она нашла ключ, который, похоже, подходил. Вставила его в замок, повернула — и наручник со щелчком раскрылся.

В тот же момент шум в комнате слегка утих. Юки подняла голову: все три пилы над её головой замерли.

«Значит, вот как...» — подумала Юки.

Но, несмотря на это, скрежет не прекратился. Остановились только пилы в её секции. Остальным девушкам предстояло проделать то же самое.

Но как?

Юки лихорадочно осматривала треугольное пространство. Стены доходили до потолка, но где-то должен был быть зазор — иначе как они могли бы передать ключи, которые, скорее всего, открывали остальные замки? Возможно, у каждого наручника был свой способ разблокировки, но в таком случае остальным придётся справляться самостоятельно.

В самом остром углу треугольника, там, где сходились стены, Юки заметила углубление.

Она нажала на него.

Часть стены мягко выдвинулась и упала на пол по другую сторону. Прямо по центру бывшей шестиугольной комнаты образовалось отверстие размером с почтовый ящик — точка пересечения шести секций.

— Центр комнаты! — закричала Юки, пытаясь перекричать визг пил. — Я передам вам ключи, чтобы разблокировать наручники! Как только освободитесь, пилы остановятся!

Объяснение вышло скомканным — одни голые факты, но в экстренной ситуации лучше она придумать не могла. У неё не было уверенности, что остальные услышали её, поэтому решила несколько раз повторить инструкцию, прежде чем положить ключи на пол.

В следующий миг...

— А-а-а!

Четыре руки одновременно коснулись ладони Юки. По её коже пробежал холодок, и она рефлекторно дёрнула руку назад, оставив только ключи в центре.

Металл зазвенел, а в щели замелькали пальцы, отчаянно шаря по полу.

Они дрались за ключи.

Юки смотрела на их борьбу, и по спине пробежала неприятная дрожь. Теперь она понимала, почему у некоторых людей есть фетиш на руки.

— Хватит, прекратите! — воскликнула она. — Нас на одного меньше, времени всем хватит!

Слова «нас на одного меньше» неосторожно сорвались с губ Юки, но такова была правда. Хотя она не могла исключить вероятность того, что лимит времени сократили, чтобы соответствовать их текущему количеству, всё ещё оставалась надежда на выживание для всех, если они справятся с задачей правильно.

Для всех — при условии, что они перестанут мешать друг другу.

Одна из рук исчезла вместе со связкой ключей. Остальные тут же отдёрнулись.

Юки поняла, что ключи достались Бении. Юки не раз сражалась с ней за сладости в столовой, поэтому научилась распознавать, где чья рука.

На самом деле, она и ожидала, что именно Бения заберёт ключи первой. Та была самой высокой из всех. А так как у каждой из девушек одна рука оставалась прикованной к стене, им приходилось тянуться изо всех сил, чтобы дотянуться до центра комнаты. Даже будучи уже свободной, Юки попробовала повторить за ними и едва смогла достать до середины. Длина руки обычно соотносится с ростом, а Юки сама была выше среднего. Если для неё оказалось сложно, для невысоких Аой и Кинко — тем более. А вот высокая и гибкая Бения должна была легко справится. Её преимущество в борьбе за ключи было очевидным, что изменить было нельзя. 

Вновь раздался звон металла. Юки присела и заглянула в щель.

Четыре руки.

Юки нахмурилась. Почему-то рука Бении всё ещё была там, хотя её наручники должны были уже открыться. Что она делала?

Ответ пришёл раньше, чем Юки успела что-то сказать.

Бения сама решила, кому отдать ключи.

Она пыталась передать ключи в соседнюю комнату — ту, где была заперта Момоно.

Юки захлестнуло странное чувство. Действия Бении ясно давали понять, что она предпочитает спасти Момоно, а не остальных. Их близкие отношения были заметны и раньше, но...

Юки не смогла её остановить. Ключи перекочевали к Момоно, как и задумала Бения. Слабый скрежет металла о металл смешался со звоном пил.

Юки села, прижавшись спиной к стене. Всё пошло наперекосяк. Девушки потратили слишком много времени, дважды устроив борьбу за ключи. Юки не могла видеть, насколько опустились пилы в других секциях, но если эта ситуация была сбалансирована как игра, то теперь уже не было шанса на спасение для всех. Кто-то умрёт — либо Кинко, либо Аой. А может, обе.

И, приближаясь к неизбежному финалу, Юки ничего не оставалось, кроме как молча наблюдать, как остальные сами решают свои судьбы. Хотя от того, что она могла видеть происходящее, будущее обнадёживающим не становилось.

Она не могла отвести глаз от щели в стене. Дело было не в жгучем любопытстве или желании увидеть конец — скорее в некой непреодолимой силе, сковывавшей её взгляд. Возможно, именно это чувствовали зрители игры.

На третий раз борьбы за ключи не произошло.

Вдруг в щель, где раньше только скользили пальцы, проскользнула целая кисть.

И этим дело не кончилось — рука просунулась ещё глубже, до самого локтя, в сторону секции Момоно.

Это была рука Кинко.

Юки сразу её узнала. Но она не могла осознать, как Кинко удалось так далеко дотянуться. Расстояние было слишком велико даже для Бении. Протянуть руку так далеко, когда другая всё ещё прикована к стене, казалось невозможным.

Ответ наконец всплыл в голове Юки.

Рука молниеносно отдёрнулась. Юки успела заметить, как Кинко выхватила ключи у Момоно и крепко сжала их в ладони. Затем раздался лязг, когда ключи задели стену.

Так как секции Юки и Кинко были соседними, Юки прижалась ухом к стене. Она услышала лихорадочное бряцанье ключей в замке — времени почти не осталось.

— Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста... — молилась Юки. Она отдала судьбу девочек в их собственные руки, но всё равно отчаянно надеялась на их спасение. Хотела было крикнуть Кинко, но сдержалась, поскольку не хотела отвлекать её.

Оставалось только ждать, заперев тревогу внутри себя.

Вскоре раздался знакомый щелчок открывшегося замка, а затем — стук ключей, положенных на пол.

А после...

Послышался стук об стену.

— …!

Он был еле ощутимым, но для Юки прозвучал отчётливо. Этот звук означал, что по ту сторону стены человек наконец освободился.

Кинко выжила.

Юки с облегчением выдохнула.

И в тот же момент...

— А-а-а…

…воздух прорезал неизвестный крик.

— А-А-А-А-А-А! Н-НЕТ! НЕ НАДО! ПРОШУ! ПРОСТИТ… А-АКХ-Х!..

И в его неизвестности не было ничего удивительного, ведь принадлежал он той, кто ранее лишь молчала.

Впервые они услышали от неё хоть какой-то внятный звук — и уж тем более крик.

Этот голос принадлежал робкой горничной по имени Аой.

И только что мы услышали её первый крик. И последний.

—————

Продолжение следует.

Перевод: Potters

Вычитка: Potters