Том 1. Глава 3: Работа всей жизни

(0/7)

Юки проснулась в своей крохотной студии, площадью всего лишь 11 квадратных метров.

(1/7)

Этот момент Юки ненавидела больше всего. Вновь перед её глазами предстала знакомая картина — потрёпанный потолок её крохотной, захудалой квартиры.

Вскоре туман в голове окончательно рассеялся, и осознание нахлынуло с новой силой: веселье закончилось. Смертельная игра, единственная в своём роде сцена, где она могла чувствовать себя живой, осталась позади.

Каждый раз после пробуждения Юки неизменно приходила в дурное настроение.

Она села, спустила ноги с матраса и поднялась. Двигаться вновь стало легко. Правый глаз тоже исцелился: теперь она видела, как прежде.

Она стянула с себя одежду, чтобы проверить тело. Ни царапинки. Организаторы умели лечить всё — даже глазное яблоко.

Юки мысленно похвалила их способности.

Рука нащупала телефон у подушки. Пять вечера. Только тогда она заметила, что за окном разливается багряный свет. Можно было не заглядывать в экран — и так ясно, что дело близится к закату. К тому же для Юки пять вечера — раннее утро, обычно она просыпалась позже. Истинная сова во всей красе.

Она засыпала в семь утра, просыпалась в семь вечера и спала по двенадцать часов. Таков был естественный итог её бесцельного существования после окончания средней школы.

Она искренне себя презирала. За то, что жила, как ничтожное существо, не способное стать частью общества. За то, что боялась выйти на улицу днём, опасаясь других людей.

Пожалуй, ещё немного подремлю. Оставалось ещё два часа до наступления её утра.

Хотя сон уже окончательно прошёл, она могла бы просто пролежать всё время на спине, уставившись в потолок. Или убить время в телефоне, как это делают подростки, ведущие нездоровый образ жизни.

Как бы там ни было — ещё два часа.

Юки снова натянула на себя одеяло и улеглась.

И тут её накрыло странное чувство. Что-то вроде неудовлетворённости. Или, скорее, вины. Голос в голове спросил: «Разве тебе можно так поступать?» Юки уже не раз засыпала вновь после пробуждения, но такое испытывала впервые.

Вертясь под одеялом, Юки попыталась найти причину.

Ответ нашёлся мгновенно.

Она унаследовала волю своей наставницы. Слова, которые она выпалила в Лесу Свеч, просто чтобы выжить, оставили куда больший отпечаток в её душе, чем можно было подумать. На собственное удивление, её начало захватывать понимание, что так продолжать нельзя. Пора меняться. Нужно вести себя подобающе преемнице Хакуси.

Постепенно чувства, охватившее её, нарастали, становясь невыносимыми.

— А-а-а-а… — Юки тяжело вздохнула и сбросила одеяло.

Оно больше не могло сдерживать её.

— Мне же нужно просто встать?

Пробормотав эти слова, она вышла из квартиры.

(2/7)

Единственное место, куда она могла пойти, — круглосуточный магазин неподалёку.

Юки боялась, что в голове вдруг зазвучит новый голос, приказывающий ей наладить питание. Но этого не случилось. С уже привычной порцией магазинной еды, набитой сахаром, солью, жирами и консервантами, она вернулась в свою квартиру.

Покупка еды всегда была для неё испытанием.

Аппетит неизменно брал верх, заставляя заглатывать всё, что попадало в руки.

Но на этот раз Юки поступила иначе. Она поставила упаковку на пол. Подошла к шкафу и открыла дверцу. Достала одежду, что была сложена — или, скорее, беспорядочной грудой свалена — в углу и разложила её на полу.

Всё это были наряды её пройденных игр. В последней игре на ней был костюм служительницы храма. До этого — форма хулиганки. Ещё раньше — школьный купальник. И так далее.

Всего шесть костюмов. Юки вспомнила, что два других пришлось выбросить из-за плесени. Итого — восемь. А вместе с недавним костюмом зайчика — девять.

Её нынешний рекорд. Девять игр.

Осталось девяносто, чтобы дойти до девяносто девятой. До цели было ещё очень далеко. Она никогда не оглядывалась на прошлые игры, но отчётливо помнила пару ситуаций, в которых побывала. И гордилась собой за то, что прошла сквозь сущий ад. Особенно после того, как выбралась из двух последних смертельных схваток, в том числе из Леса Свечей. Вышло девять побед. Чтобы добраться до девяносто девяти, предстояло повторить их ещё десять раз.

Юки снова осознала, каким же безумцем была её наставница, насколько масштабную цель она поставила.

Но, несмотря на это, она вскинула голову и громко заявила:

— Ладно! Я справлюсь, чтоб тебя!

(3/7)

Вернёмся в прошлое…

(4/7)

Игра Лес Свечей подошла к концу.

После устранения угрозы в лице психопатки немногие выжившие — Юки и Айри — остались в обустроенной комнате внутри лабиринта, которая была наполнена всем необходимым для выживания. Организаторы посчитали, что обе стороны в игре добились всех целей, потому смысла её продолжать не было, так что на третий день она была досрочно завершена. Забрав игроков, сотрудники организации, проводившей матч, принялись за уборку площадки.

Один из работников вошёл в просторное помещение, служившее лагерем команды Зайцев. Когда-то в этом месте собралось целых триста человек, здесь же погибла Хакуси, а затем состоялась кровопролитная схватка между Юки и Киарой. Сотрудник остановился перед телом Хакуси, оставленным в жутком состоянии.

— Я пришёл тебя забрать, — обратился он к безжизненному телу. — Игра окончена. Больше не нужно притворяться мёртвой.

Спустя мгновение...

…раздался скрип.

А затем к нему прибавился ещё один, и ещё, и ещё. Скрип, скрип, скрип, скрип, скрип, скрип, скрип, скрип, скрип, скрип, скрип, скрип, скрип, скрип, скрип, скрип, скрип, скрип, скрип, скрип, скрип, скрип, скрип, скрип.

Когда шум наконец стих, изуродованный труп поднялся. Кости, мышцы, внутренности — всё было разорвано вдребезги, тело безжалостно изрешечено на части психопаткой. И всё же оно стояло, целиком покрытое белым пушком, словно костюм на Хэллоуин.

— Ты вообще не меняешься, — сказал сотрудник, личный агент Хакуси. — Каждый раз удивляюсь: как, чёрт возьми, тебе это удаётся?

Хакуси не ответила. Возможно, в таком состоянии она просто не могла говорить.

Метод, которым она воспользовалась, оставался для агента загадкой. Хакуси подверглась модификации, неизвестной организаторам. По сравнению с консервацией или вживлённой бронёй в голове психопатки, её способности выходили за рамки человеческого понимания. Физически невозможно, чтобы тело стояло без костей и мышц. Единственным объяснением её «воскрешения» могла быть некая технология, превосходящая законы физики… или даже своего рода колдовство.

И всё же это было реальностью. Она оказалась настоящим сверхчеловеком, одним на триллионы. Было бы не удивительно, если бы в неё вселились одна-две божественные сущности.

— Поздравляю. Девяносто шестая игра позади, — агент хлопнул в ладоши. — Осталось три. С нетерпением жду твоего выступления.

Эти слова были искренними. В мире, где человеческая жизнь ничего не стоила, пройти девяносто девять игр — настоящий подвиг. Кто бы не захотел стать свидетелем подобного?

Но Хакуси покачала головой.

— …? — сотрудник удивился.

— Я ухожу, — её голос исходил от существа, в котором не осталось и намёка на прежний человеческий облик. — Я слишком много над собой издевалась, и вот теперь последствия настигли меня. Раз уж я не смогла угнаться за ней, то не вижу смысла участвовать ещё в одной игре.

— Не соглашусь.

— Я ясно чувствую не лучший исход. Можешь назвать это женской интуицией, — ответила Хакуси избитой фразой.

— Хм, может дело в том, что ты передала свою волю ученице? Юки?

— Ага. Всё в точности, как она сказала той убийце.

— Странное дело: эти слова даже порадовали Киару.

— Видимо, потому что у неё самой были ученики. Задело за живое.

— Ты ожидала, что Юки скажет такое?

— Не думала, что она выразится так прямо. Интересно, почему же?

— Хочешь посмотреть архивные записи? Раз уж ты уходишь, могу пригласить тебя в нашу тусовку.

— Нет, спасибо. Не люблю подглядывать.

В каком-то смысле это был прямой упрёк в адрес организаторов смертельных игр.

Сотрудник усмехнулся.

— Похоже, ты переживаешь, удастся ли ей преодолеть тридцатый матч.

— «Стена тридцати», да?

Согласно этому явлению, ветераны смертельных игр, с лёгкостью прошедшие больше двадцати игр, резко теряли шансы на выживание в районе тридцатой игры. Этот своеобразный обряд отделял лучших игроков от лучших из лучших.

— Много же времени утекло, — сказала Хакуси. — До сих пор вспоминаю свою тридцатую игру.

— Это радует. Нет ничего приятнее, чем слышать, что игроки с теплотой вспоминают наши творения.

— Раз уж заговорили, скажи, что там за секрет? Организаторы вмешиваются?

— Разумеется, нет. Нам нравится наблюдать за рождением новых мастеров смертельных игр. Мы можем корректировать механику игры, чтобы выживало больше людей, но никогда ничего не усложняем.

— Правда?.. — даже без рта Хакуси будто бы вздохнула. — Впрочем, за Юки я не переживаю. Она не из тех, кто споткнётся на тридцатой игре.

— О? И почему?

— Как думаешь?

— Неужели ты нашла способ преодолеть «Стену тридцати» и передала его своей ученице?

— Подумай ещё. «Стена тридцати» — это проклятие. А от проклятия не бывает верного способа избавления.

— Тогда твоя ученица обладает исключительными навыками? Может, даже на твоём уровне или выше?

— Нет. Конечно, у неё довольно неплохое чутьё, но в этом плане она не лучше Сумияки.

— Пусть внешне так не скажешь, но, быть может, она очень целеустремлённая?

— Пф-ф. Да ленивей её девчонки на свете не сыщешь. Можешь спросить её агента.

— Тогда, возможно, она прошла ту же модификацию тела, что и ты?

— Я никогда даже не заикалась ей о ней. Да и не собираюсь.

— …Больше идей нет. Почему же?

Часть лица Хакуси двинулась. Она улыбалась.

Шутливым тоном она произнесла:

— Потому что она — призрак. А на призраков проклятия не действуют.

(5/7)

Вперёд, в настоящее.

(6/7)

Юки задумалась: что ей нужно сделать, чтобы выжить в девяноста девяти играх?

Она исполнила всё, что пришло в голову. Сначала убралась в комнате. Даже вынесла мусор. Купила тетрадь и ручку, чтобы записать размышления о прошлых играх. Приобрела целую гору вешалок и развесила в шкафу костюмы прошлых сражений. Стала лучше питаться и решила, что начнёт бороться с малоподвижным образом жизни — шаг за шагом.

Наконец, очередь дошла до последнего.

— …И почему в играх меня это никогда не смущало, а сейчас…

Юки коснулась горячей щеки. Камера на передней панели телефона запечатлела её растерянное лицо и отразила его на экране. Причина неловкости находилась ниже шеи. Сейчас на ней был не привычный спортивный костюм.

Она нарядилась в превосходную школьную матроску. 

Юки заказала её в интернете — форма была стилизована под школьную. Ей не было необходимости выбирать именно её, но так как собственного чувства стиля у Юки не имелось, она остановилась на этом варианте. Теперь же она ужасно жалела о своём решении. Возраст позволял ей сойти за старшеклассницу, так что в теории форма не должна была восприниматься как косплей, но, несмотря на это, ей было невыносимо стыдно.

Однако времени подбирать другую одежду уже не оставалось. Да и отказаться от задуманного она не могла. Чтобы выжить в девяноста девяти играх, ей позарез нужны были знания. Ведь девчонка, не имевшая ни малейшего понятия, о чём сказка «Кати-кати Яма», неспособная даже рассчитать вероятность выжить в девяноста девяти играх, не имела ни единого шанса стать лучшим игроком.

Юки надела купленные в интернете лоферы и вышла из квартиры.

Небо окрасилось в алый. Вечер. Обычная школа уже давно распустила бы учеников, но это не имело значения — Юки направлялась в вечерний класс.

Глянув на телефон, она поняла, что времени в обрез, и побежала.

Призрачная девушка неслась вперёд, навстречу ветру, под порывами которого трепетала её юбка. Прохожие оборачивались, провожая её взглядами, но Юки не стыдилась их внимания. Ноги с небывалой бодростью отпрыгивали от тротуара, и сколько бы она ни бежала, усталость оставалась позади.

Наверное, потому, что она теперь следует собственному пути.

Цель, что прочно укоренилась в её душе, наполняла силой каждую клеточку её тела.

Отныне я буду жить игрой. Смертельной игрой ради еды на столе.

(7/7)

—————

Конец 1 тома.

Перевод: Potters

Вычитка: Potters