Шерлок Холмс мёртв...

Шерлок Холмс умер. (так было в оригинале)

Несмотря на все усилия Ватсона, в тот день на Рейхенбахе не удалось отыскать никаких других следов.

Всё, что им удалось найти на месте трагедии, – это два брошенных пальто и одинокий башмак.

Единственным утешением для Ватсона стало письмо, найденное в пальто Холмса.

Он был бесконечно благодарен судьбе за возможность получить прощальное послание от друга.

Когда спустя несколько дней они вернулись в Лондон, весть о смерти Шерлока Холмса, благодаря заранее отправленной телеграмме от инспектора Лестрейда, уже достигла Букингемского дворца.

Её Величество Виктория, Божьей милостью Королева Соединенного Королевства Великобритании и Ирландии, Защитница Веры и так далее, выразила своё сожаление.

А Его Королевское Высочество принц Альберт Эдуард повелел хранить молчание о смерти Холмса.

Затем, поклявшись своей честью, он приказал во что бы то ни стало найти Шерлока Холмса. И если он действительно погиб, то доставить его тело на родную землю, в Англию.

Но тело так и не было найдено.

К несчастью, когда они прибыли в Рейхенбах, разразился шторм, и окрестные земли были затоплены, что делало поиски невозможными.

Любая попытка приблизиться к водопаду грозила быть смытой в бушующий поток.

Когда они вернулись ни с чем, принцу Эдуарду пришлось отменить приказ о молчании.

Вскоре весть о смерти Шерлока Холмса разнеслась по всей Европе, повергнув многих в смятение.

Похороны были пышными.

В тот день даже лондонское небо, словно проникшись сочувствием, оказалось на редкость ясным и солнечным, разительно отличаясь от своей обычной угрюмости.

«Все мы в неоплатном долгу перед ним. Он был храбрецом, не боявшимся встретиться лицом к лицу с опасностью. Человеком, который превыше личной выгоды ставил благополучие других. И пусть иные пренебрежительно называли его теоретиком, мы-то с вами знаем, что он был человеком действия, как никто другой. Он был истинным стражем закона. Но Шерлок Холмс мертв, Шерлок Холмс… умер. До последнего вздоха он сражался с тенью, не щадя себя, дабы солнце Британской империи сияло ярко. Мы все должны брать с него пример. Мы должны хранить то, что он защищал. Теперь его миссия стала нашей. И это единственный способ отплатить за ту великую милость, что была нам оказана».

Подобные похороны были бы невозможны без содействия принца Эдуарда.

Примечательно, что принц, пренебрегая чопорностью высшего общества, разрешил присутствовать на похоронах кому угодно и курить трубки, словно желая почтить вольнолюбивый дух Холмса.

Здесь мы могли воочию убедиться в том, что было превыше дедуктивного таланта Шерлока Холмса. И это – единство людей разных сословий и рас, собравшихся под знаменем его имени.

Не было среди них ни одного, кому бы Холмс не оказал помощь.

Все присутствующие на похоронах носили черные ленты.

Когда пустой гроб опускали в могилу, откуда-то донеслись женские рыдания. Стало ли это сигналом, или просто пришло время скорби, но за первой плачущей последовали другие, и вскоре тихие всхлипы наполнили кладбище.

Среди прочих, слез не могли сдержать и высокопоставленные английские джентльмены, что лишний раз подчеркивало, насколько глубоким потрясением для людей стала смерть Холмса.

В тот миг время в Лондоне словно остановилось. Лондонцы, презрев работу и дела, заполнили улицы, чтобы отдать дань памяти Холмсу. Они забыли о своих повседневных заботах, погрузившись в траур.

Лишь предприимчивые владельцы ресторанов, почуяв выгоду в столь необычный день, открыли свои заведения раньше обычного. Благодаря этому, люди, пришедшие на похороны, смогли собраться вместе и разделить трапезу.

В тот день выручка лондонских ресторанов взлетела до невиданных высот.

И только тогда, изрядно захмелев, люди смогли хоть ненадолго забыться и улыбнуться, но, несмотря на это, всем нам пришлось принять горькую правду:

Шерлок Холмс мертв.

* * *

Обычно о Ватсоне тех дней отзывались как о человеке, "потерявшем душевные силы и впавшем в полное уныние".

Но это было лишь отчасти правдой. Ватсону нужно было время.

Мир вокруг него в одночасье перевернулся, хотя сам он остался прежним.

В квартире на Бейкер-стрит больше не пахло химикатами, дверь в его комнату больше не встречала входящего клубами табачного дыма.

Но сильнее всего он ощущал пустоту оттого, что в доме больше не звучали меланхоличные звуки скрипки.

Вернувшись в Лондон, Ватсон заперся в своей комнате в доме 221B по Бейкер-стрит, плотно задернув шторы на всех окнах.

Он походил на человека, чего-то до смерти испугавшегося.

И, затворившись в своей комнате, он не выходил оттуда ни на шаг.

Однажды его даже навестил Лестрейд, но Ватсон, этот образец английского джентльмена, просто выпроводил гостя, что само по себе говорило о многом, заставляя потревожиться за его состояние.

Но чего люди не знали, так это того, что из его комнаты постоянно доносился шелест страниц и скрип пера.

Ватсон явно что-то затевал. Как и Холмс когда-то.

В конце концов, поборов себя, он вскрыл письмо Холмса.

Мой дорогой Ватсон,

Благодаря любезности Джеймса Мориарти, у меня появилась небольшая передышка, чтобы написать тебе это письмо. Мне нужно объяснить тебе многое, но, пожалуй, начать стоит с извинений. Прости, что обманул тебя. Мне нечего сказать в своё оправдание.

К сожалению, боюсь, времени у меня осталось не так много. Мистер Мориарти не терпеливо сидеть, пока я не допишу письмо. У нас с ним накопилось немало нерешенных вопросов. Надеюсь, ты поймешь мою спешку в прощании.

Я знал, что он следит за нами с самого начала нашего путешествия. Одна из тех двух групп преследователей, которых ты заметил, был инспектор Лестрейд, а другой – Джеймс Мориарти.

Он сумел скрыться от полиции, несмотря на мои обвинения, и добрался сюда. Только что узнал, как именно, и, должен признать, он оказался столь же умен, как я и предполагал. Жаль, что он направил свой интеллект в не то русло.

И всё же, сейчас я испытываю глубокое удовлетворение. Я рад, что смог избавить общество от злодея, который, пользуясь покровительством королевы, творил ужасные злодеяния. Пусть даже ценой боли, которую я причинил тебе.

Но прошу тебя, не забывай то, о чем я тебе часто говорил. Жизнь человека рано или поздно подходит к переломному моменту, и для моей истории не найти лучшего завершения, чем эта последняя глава.

По правде говоря, я с самого начала этого путешествия предполагал, что могу погибнуть. Прости, что так вышло, но в тот день, когда ты спросил меня, куда я направляюсь, я решил сыграть на опережение.

Как я и ожидал, он не узнал меня, но, лишь по той причине, что ты был рядом, он выследил меня до самого Рейхенбаха. Что было дальше, тебе, вероятно, известно лучше меня.

Я хочу сказать тебе вот что. Я не собираюсь давить на тебя, и знай, что всё в твоих руках. Если ты отступишь сейчас, угроза для тебя исчезнет. Но я знаю, что ты не отступишь.

Ты, вопреки видимости, человек смелый и любящий приключения. Охотник затаивается, прежде чем броситься на добычу. Поэтому прошу тебя, наберись терпения.

Один человек, которого я встретил во Франции во время одного дела, человек с острым умом, почти не знающий слова

"Жди и надейся!"

Что это значит, тебе, как человеку, знающему меня как облупленного, должно быть прекрасно известно.

Ах да. И последнее, о чем я хочу тебя попросить. Забудь всё, что я говорил прежде, но это, пожалуйста, запомни.

…

* * *

На следующее утро, Ватсон, проснувшись раньше обычного и собравшись закурить трубку, почувствовал, что в его жизни произошли новые перемены.

И снова это были перемены не в нем самом, а в окружающей его обстановке, что, возможно, было еще труднее принять.

Кто-то, почуяв его пробуждение, рано утром поднялся на второй этаж, и Ватсон, решив, что это миссис Хадсон, открыл дверь. Но женщина, стоявшая на пороге, оказалась вовсе не миссис Хадсон.

Перед ним стояла девушка.

Ватсон в первое мгновение даже принял её миниатюрную фигурку за вернувшегося Холмса, и сердце его радостно забилось, но, взглянув на её лицо, он тут же разочаровался.

Кожа незнакомки, словно сотканная из лунного света, была до болезненности белой, так что сквозь нее проступала робкая зелень вен.

А чтобы взглянуть на Ватсона, ей приходилось запрокидывать голову – настолько она была невысокой.

Но больше всего в глаза бросался цвет волос – ярко-рыжий, словно летнее солнце.

Ватсон подумал, что этот цвет невозможно забыть, увидев однажды.

Девушка была необычайно хороша собой. Красивее любой женщины, которых Ватсон видел в своей жизни.

Даже видавший виды Ватсон на мгновение потерял дар речи, завороженно глядя на неё.

Вскоре, однако, осознав, что ведет себя крайне невежливо, он поспешил заговорить:

«Вот так новость! Я же просил миссис Хадсон никого не пускать ко мне! Как вы вообще сюда попали?»

«Ох, простите, я совсем не подумала. Я ведь впервые в такой ситуации. Но, пожалуйста, поймите меня правильно. Это моя работа. Заботиться о мистере Ватсоне.»

«Что вы хотите этим сказать?»

«Миссис Хадсон сегодня утром уехала в отпуск. Сказала, что вернется не раньше, чем через полгода. Жаловалась, что устала, и ей нужен отдых. Вот я и пришла. Миссис Хадсон, уезжая, попросила меня присмотреть за домом. Работа, знаете ли, не пыльная, а платят целых 10 фунтов в месяц, так что я не могла отказаться. Особенно просила позаботиться о мистере Ватсоне и создать для него максимально комфортные условия. Нужно еще что-то объяснять?»

Голос девушки звучал чисто и мелодично, но её болтливость уже начала раздражать Ватсона. И тут, когда она закончила говорить, по спине у него пробежал холодок. Необъяснимое предчувствие беды.

Ватсон, подбирая слова для ответа, незаметно скользнул взглядом в сторону, отыскивая глазами место, где обычно лежал его револьвер.

Он был не только блестящим врачом, но и опытным военным.

«Что еще объяснять, говоришь? Да ты хоть понимаешь, что сейчас сказала?!»

«Ой, вы, наверное, сердитесь, что я вошла без спросу? Простите, пожалуйста! Но я подумала, раз уж я здесь, нужно сразу же представиться мистеру Ватсону. Если я вас обидела, прошу прощения от всего сердца! Только, пожалуйста, не кричите так! У меня от неожиданности сердце в пятки уходит!»

«Тебе стоит очень тщательно подбирать слова, начиная с этого момента».

«Боже мой! Что это значит? И почему вы так страшно смотрите? Я сейчас заплачу!»

Ватсон внимательно оглядел девушку и вдруг заметил, что с самого начала их разговора она держала руки за спиной. И теперь в нем крепла уверенность, что она что-то прячет.

Военная интуиция его никогда не подводила.

«Миссис Хадсон ни словом не обмолвилась о том, что собирается в отпуск. Чтобы она уехала, не сказав мне ни слова? Нелепость! Говори правду, что ты сделала с миссис Хадсон?!»

В ответ девушка, словно собираясь показать, что прячет за спиной, развела руки в стороны.

И в тот же миг рыжеволосая незнакомка зловеще ухмыльнулась.