Остин Гриффин посмотрел на стоящий перед ним образ, глаза его прищурились:

— Лун Хаочэнь.

Лун Хаочэнь с мягкой улыбкой ответил:

— Всё вспомнил?

Взгляд Остина Гриффина был явно сложным:

— Вспомнил. Но ты же понимаешь, что сейчас моя сила полностью восстановлена. Разве ты не боишься, что я снова стану на путь разрушения и вновь обернусь Богом Небесного Гнева?

Лун Хаочэнь покачал головой:

— Пока есть Хао Юэ, бояться нечего.

Остин Гриффин тяжело произнёс:

— Ради того, чтобы всё это создать, ты действительно приложил немало усилий.

Лун Хаочэнь вздохнул:

— Всё это было не ради тебя. Это было ради Хао Юэ. Ты слишком много убивал, слишком много разрушал. Если честно, в глубине души я никогда не любил тебя. Я бы предпочёл, чтобы пробудился только Хао Юэ, а ты навеки остался спящим. Но так нельзя. Вы ведь изначально единое целое. Если бы я лишил тебя существования, то и Хао Юэ не вернулся бы. Он мой брат. Как бы то ни было, я обязан был найти способ вернуть его к жизни.

Остин Гриффин с горечью усмехнулся:

— Вот уж действительно, меня нигде не жалуют.

Но Лун Хаочэнь снова покачал головой:

— Нет. Сейчас ты уже не тот, кем был прежде. Я наблюдал за всеми событиями, что произошли с вами в это последнее перерождение. И к тому же теперь ты и Хао Юэ стали единым целым. В твоём теле есть его часть. Причём весьма значительная часть, не так ли?

Остин Гриффин зло процедил:

— Как же тебе удалось это выдумать… В этой жизни он даже стал старшим братом!

Лун Хаочэнь улыбнулся:

— В прошлый раз, когда ты возродился, я услышал из твоих уст историю прошлого. И тогда понял, почему ты из Бога Хранителя Небес превратился в Бога Небесного Гнева. Возможно, в глубине души у тебя было слишком много недовольства Творцом. Но в действительности, когда ты родился, ты вовсе не был его противоположностью, ты был его защитником. Или даже тем, кто исправляет ошибки мира. Ты должен был быть Богом Хранителем Небес, а не Богом Небесного Гнева. Просто, попав в мир людей, ты испытал трагическую судьбу. И виной тому стали твои особые способности и череда совпадений.

— Совпадений? Ты называешь это совпадениями? Даже если ты снова сделал меня человеком, я всё равно не питаю к людям ни капли симпатии, — холодно сказал Остин Гриффин.

Лун Хаочэнь ответил:

— Но ведь ты не можешь отрицать, что, когда ты явился в этот мир, ты был человеком. Твой отец и мать были людьми. Твоя возлюбленная была человеком. Разве они не были лучшим образом человечества? Просто трагедия, через которую ты прошёл, слишком усилила в твоём сердце тьму и озлобленность на людей. И потому, обладая непревзойдённой силой, ты встал на путь разрушения. Но после того, как я услышал твою историю, я понял — если я хочу, чтобы Хао Юэ жил, Бог Хранитель Небес обязан вернуться.

— Значит, именно поэтому ты воскресил моих родителей? Воскресил Хэ Бэнь? Ты… и вправду смог это сделать? — в выражении Остина Гриффина впервые проступила некоторая мягкость.

Лун Хаочэнь покачал головой и сказал:

— Одной моей силы на всё это бы не хватило. Но я обратился за помощью к одной могущественной силе, и лишь с её поддержкой у меня получилось. Они тоже желают, чтобы Бог Хранитель Небес вернулся, чтобы во всей Вселенной вновь установился порядок и чтобы из-за того, что сама Вселенная вынуждена исправлять ошибки, не рождались бесконечные пространственно-временные потоки хаоса, делающие многие миры нестабильными.

— С их помощью я воскресил твоих родителей и воскресил Хэ Бэнь. На самом деле это было сделано ещё тысячи лет назад. А для того, чтобы выстроить всё в нынешнее воплощение, мне потребовалось очень много времени и подготовки. Даже Посох Бедствия Нежити, что оказался в руках твоей матери, нам удалось достать с большим трудом — он принадлежал другому ученику того Святого Мага Некромантии, Бедствие Нежити Эликса. Сейчас именно он является властителем той великой силы. Позже я познакомлю тебя с ним.

— После всех приготовлений я разделил твои злые мысли и Хао Юэ, дав каждому собственное тело. Хао Юэ стал Данданом, а твоё разрушительное сознание — Кункуном. Я даже немного повлиял на твой характер. Всё остальное же в основном развивалось естественным образом. Конечно, кое-что я расставил заранее. Например, Юй Тун и Хэ Бэнь — это были личности, которые я намеренно подготовил. Это был важнейший страховочный узел. Я верил, что с Хэ Бэнь рядом ты не так легко потеряешь рассудок.

— Мир, который вы пережили, можно назвать и настоящим, и иллюзорным одновременно. В этом и заключалась самая сложная часть. Вся Федерация Святых Храмов была настоящей, а вот Царство Нежити — иллюзией. Но память об этом останется в сердцах всех людей, чтобы служить предостережением. Те, кто был обращён в нежить из живых, воскреснут и забудут всё, что с ними произошло в обличье нежити. Те же, кто был мёртв и восстал как нежить, снова обратятся в кости. Порядок будет постепенно восстановлен.

— Столько всего сделал… Ты, похоже, и вправду выложился по полной, — произнёс Остин Гриффин.

Лун Хаочэнь ответил:

— Я же сказал — всё это ради Хао Юэ. Хао Юэ был моим лучшим другом, братом. Без него не было бы меня прежнего. Мы бы не смогли победить демонов и вновь вернуть человечеству власть над континентом, вернуть порядок на Святом Магическом Континенте и на нашей звезде.

— На самом деле, пока я устраивал всё это для вас, я многое переосмыслил. Например, почему ты не мог удержать свои разрушительные мысли и был вынужден снова и снова уничтожать? Помимо того, что с тобой случились трагедии, есть ещё одна важная причина. Ты знаешь какая?

Остин Гриффин слегка растерялся:

— Какая?

Лун Хаочэнь спокойно сказал:

— Слишком могущественная сила. Неконтролируемая сила. Ты и Бог-Творец — это две стороны одного. Бог-Творец стал Вселенной, а ты остался как её часть, и сила, что ты унаследовал, оказалась чрезмерной. Первоначально ты был рождён как защитник. Но как только ты пал во тьму, во всей Вселенной не осталось сил, способных тебя ограничить. И ты получил возможность делать всё, что захочешь, подчиняясь лишь своим прихотям. Словно юноша, убивавший драконов и сам превратившийся в дракона. Поэтому, чтобы решить твою проблему в корне, нужно было ослабить твою силу, чтобы для неё нашлись хоть какие-то пределы.

Остин Гриффин на миг опешил, но вскоре погрузился в раздумья и замолчал.

Лун Хаочэнь позволил ему подумать, а сам обернулся к Лин Сюэ и Лун Лэйлэю, а также к их прежним воплощениям — Одри и Осай Гриффину:

— Пройдя через всё это, вы, думаю, тоже всё поняли. Месть… действительно ли она может принести вам счастье? Или всё-таки вернуться в семью и быть рядом с теми, кого любишь, куда счастливее?

Лин Сюэ промолчала. Из разговора Лун Хаочэня и Остина Гриффина она уже многое поняла. В её сердце сейчас бушевали самые разные чувства.

— Спасибо тебе… за то, что подарил нам шанс снова жить. За то, что позволил встретиться с нашими сыновьями, — искренне сказал Лун Лэйлэй.

Лун Хаочэнь ответил:

— Это заслуга вашего сына, той его части, что есть Хао Юэ. Когда-то он был моим лучшим другом, всегда был рядом. Я сделал всё ради него. Возможно, вы изучали мою историю… Да, Хао Юэ и есть тот самый партнёр-союзник, мой спутник, о котором в исторических записях сказано так мало. Это потому, что я намеренно скрывал эту часть. Поэтому в истории Святого Магического Континента упоминаний об Остине Гриффине так немного.

— Господин Председатель Лун, вы говорите, что Дандан — это и есть Хао Юэ… Тогда он теперь… — с нетерпением спросила Лин Мэнлу.

Лун Хаочэнь мягко посмотрел на неё:

— Не волнуйся. Он останется рядом с тобой. Вся нежить была иллюзией. Но вы все — настоящие. И всё, что вы пережили, тоже было реальным.

С этими словами он снова обернулся к Остину Гриффину:

— Ну что, старый друг, разобрался?

Остин Гриффин с тяжёлым и сложным взглядом посмотрел на него:

— Ты прав. Слишком огромная сила и сделала меня безудержным. Если бы у меня не было абсолютной мощи, возможно, всё пошло бы иначе. Именно поэтому ты и разделил меня на Лун Дандана и Лун Кункуна.

Лун Хаочэнь кивнул:

— Да. Могущественная сила нуждается в ограничениях. И, пройдя через эти последние перерождения, разве ты сам не чувствуешь, что Бог Хранитель Небес, разделённый на две части, — это и есть самая безопасная форма?

Остин Гриффин сказал:

— А если я приму на себя роль Бога Хранителя Небес, то что будет с Данданом?

Лун Хаочэнь улыбнулся:

— Он, конечно же, останется в этом мире. Как наследник Трона Божественной Печати Вечности и Творения, он займёт моё место и будет защищать этот мир. И заботиться о ваших родителях. А ты всегда сможешь возвращаться сюда, когда захочешь.

Остин Гриффин недовольно фыркнул:

— Значит, Дандан будет вместо тебя защищать этот мир. А сам ты? Куда подашься?

Лун Хаочэнь ответил:

— Я присоединился к той великой силе, к которой обратился за помощью. У них есть чрезвычайно грандиозная цель. Я должен заняться этим делом. И я надеюсь, что ты пойдёшь со мной. Ведь ты уже вернулся, не так ли, Бог Хранитель Небес?

Остин Гриффин глубоко посмотрел на него:

— Спасибо тебе, Лун Хаочэнь. Да… думаю, я и правда вернулся. Дандан, от лица нас обоих, уже поклялся — не уничтожать больше ни один мир.

Лун Хаочэнь сказал:

— Вашу клятву нужно лишь немного изменить: не уничтожать ни один мир, если он не угрожает балансу Вселенной. Ведь иногда именно ты должен будешь вмешаться, чтобы решить проблему.

Остин Гриффин кивнул:

— Об этом позже… Сейчас у меня в голове слишком много всего. Я хочу лишь знать — что это за сила, к которой ты присоединился? Насколько она могущественна?

Лун Хаочэнь улыбнулся:

— Эта сила называется Великий Круг Богов.

(Конец книги)

……

На самом деле я давно хотел сказать вам это. В конце февраля этого года исполнилось ровно двадцать лет с тех пор, как я начал свою писательскую карьеру. Незаметно для себя я пишу уже целых двадцать лет. Сколько всего написано книг — даже мне самому нужно немало времени, чтобы подсчитать точно, наверное, это около шестидесяти миллионов слов.

«Яркую Луну в Небе» я изначально хотел сделать длиннее, даже с более серьёзными столкновениями между братьями. Но потом, хорошенько подумав, решил, что не хочу, чтобы Кункун окончательно погрузился во тьму. Это было бы не то, чего я сам хотел. Ведь младший брат, выросший в заботе старшего, всё равно должен сохранить совесть и семейные чувства.

Поэтому, хоть финал и может показаться несколько скомканным, мне самому он нравится больше. Возможно, это также связано с тем, что с возрастом моё мировоззрение изменилось, и вместе с этим изменились и взгляды на такие вещи.

Ах да, есть ещё одна важная новость, которой я хочу поделиться. С тех пор как я дебютировал в 2004 году, уже двадцать лет я писал без перерывов, каждый день, без остановки. Маленький Тан уже стал Старым Таном. Наша работа действительно тяжёлая. У меня есть друзья-писатели, моложе меня на десять лет, и у них уже целый букет болезней, связанных с этой профессией. Поэтому Старый Тан тоже должен немного отдохнуть. Сколько будет длиться отдых — я пока не знаю, не решил. Посмотрю по состоянию здоровья. Хочется также немного осесть, накопить новые впечатления и опыт, чтобы потом, вернувшись к письму, подарить вам ещё более лучшие произведения.

Помню, когда я только начинал, я часто повторял одну фразу: поддержка читателей — это мой главный источник вдохновения. И сейчас я всё ещё говорю те же слова. Двадцать лет пролетело! Многие из вас были со мной все эти двадцать лет. Здесь Старый Тан кланяется вам в пояс. Спасибо вам за то, что все эти двадцать лет вы сопровождали меня, словно дыхание и жизнь рядом. Именно благодаря вашей поддержке и любви я дошёл до сегодняшнего дня. За эти двадцать лет произошло многое, но каждый день, когда я писал и выкладывал для вас новые главы, был для меня самым счастливым. И без преувеличения могу сказать: вы — моя самая большая духовная опора, вы — те, кто кормит и поддерживает меня.

В этот юбилей я ещё раз выражаю вам свою глубочайшую благодарность. Пожалуйста, продолжайте следить за моим Weibo и официальным аккаунтом WeChat. Как только у меня появится новая работа, и я снова выйду на литературную арену, я первым делом сообщу вам. Спасибо! Я всегда всех вас люблю.

Перевод: = mESSiAh =