Вероятно, Эндрю и сам не осознавал, насколько сильно его переполняла ярость в этот момент. Он был крайне недоволен внезапно появившимся членом организации Данте. Ведь он выбрал полное ничтожество, которое умерев, могло стать дать ему возможность получить куда более мощное оружие. Что по сути делало из этого человека идеальную жертву, и отправить Мясника на следующий этап усиления.

Но теперь, из-за этого непонятно откуда взявшегося типа, он утратил эту возможность. Тем более, куда исчез Мясник, который уже вот-вот должен был усилиться?

В этом ярком подземном паркинге не осталось даже его тени. Может быть, его отправили обратно в его лавку при помощи неизвестной способности?

Эндрю начал волноваться. Вещество боли, которое накапливал Мясник, заключалось не в поглощении, а в воспоминаниях, связанных с ситуацией из прошлого. Только что, увидев это ничтожество, его эмоции всколыхнулись, и благодаря этому появилась возможность для накопления большого количества вещества боли. Но можно ли повторить это снова?

Поэтому…

«Чёрт!» — в душе Эндрю нарастало сильное недовольство. Три его глаза, зрачки которых сузились от ослепляющего света, снова распахнулись. Они расположились в форме треугольника и холодными взглядами уставились на незнакомца.

Всю подземную стоянку окутало невидимое давление.

Пуф-Пуф-Пуф! — одна за другой яркие лампы на парковке начали лопаться, и ослепляющий свет заметно потускнел. Казалось, что в этом светлом месте, тьма вновь завоёвывала своё право на существование.

«Ты…» — мужчина в белом одеянии удивился, его поразило то давление, которое исходило от Эндрю.

Он невольно отступил на шаг, громко сказав: «Контролируй себя! Ты находишься под влиянием особого предмета и стоишь на грани потери контроля!»

«Потеря контроля?» — Эндрю нахмурился, а раздражение в его душе лишь усиливалось. Исходящее от него давление, становилось всё страшнее.

Откуда-то со стороны послышался скрип металла, а по потолку парковки пробежали искры. Его глаза налились кровью, и он, не отводя взгляда, шаг за шагом приближался к члену организации Данте: «Мне плевать на твой контроль. Мне просто любопытно, почему ты помешал мне очистить мир от ничтожества. Раз ты встал на его сторону. Может быть, ты и сам…»

В этот момент его, закреплённый на пояснице серебряный револьвер, начал дрожать. Пули самостоятельно зарядились в обойму, словно оружие почувствовало гнев своего хозяина и жаждало его высвободить.

Эндрю внезапно осознал: стоило ему только захотеть, и этот револьвер мгновенно оказался бы у него в руках, готовый поразить врага. Но как только его гнев и напряжение достигли своего пика, мужчина в белом внезапно произнес: «Председатель Эндрю, послушай себя, кто сейчас говорит за тебя?»

«Что?» — эти неожиданные слова привели Эндрю в замешательство. Он был способен контролировать свой разум, и понимал, что не мог быть охвачен эмоциями. И сейчас его злило лишь то, что внезапное появление этого человека сорвало его планы, и он не успел сдержать свою ярость. Но после этих слов он осознал одну важную деталь.

Это был Мясник. Манера его речи, интонация — всё принадлежало Мяснику. Но почему голос Мясника исходил из его собственного рта?

«Почему чужаки из Блэквуда выбрали тебя, такого невежественного человека, на пост председателя?»

Когда Эндрю слегка изменился в выражении лица, мужчина в белом одеянии осмотрел его с ног до головы, и с глубокой задумчивостью произнёс: «Ты даже не понимаешь, что значит особый предмет для чужака, не так ли?»

«Это твоя ментальная проекция, а также элемент усиления. По теории местных жителей, это происходит из-за того, что в реальном мире ты столкнулся с чем-то, что вызвало в тебе сильные эмоции и оставило неизгладимый след в памяти. Под влиянием твоего сознания это впечатление превращается в особую силу, как у существ, живущих в мире фантазий.»

«Ты можешь легко призвать её из этого фантазийного мира, как если бы она действительно существовала. Но на самом деле, это лишь проекция твоего разума.»

Он говорил всё более спокойно, его голос был ровным, но вместе с тем был наполнен убедительностью и силой: «С точки зрения чужаков, мы видим их как нечто независимое, полностью преданное нам. Однако на самом деле, это часть твоего сознания, олицетворение твоей вторичной личности.»

«И если ты будешь позволять этой части расти, то она будет становиться всё сильнее, до тех пор пока не получит достаточно сил, чтобы влиять на твоё основное сознание, заменить его или ввести тебя в состояние, когда ты перестанешь различать, где ты, а где — она. Это приведёт тебя к безумию и к окончательному разрушению самого себя, как личности.»

Эндрю внимательно слушал каждое слово. Несмотря на то, что его мысли сейчас были несколько спутаны, благодаря своей способности к быстрому мышлению, он не упускал ни одного слова незнакомца.

На мгновение в его душе вспыхнуло чувство замешательства. Он уже слышал нечто подобное раньше, но…

Эндрю не удержался, поднял взгляд на мужчину, и спросил: «Ты говоришь, что представляешь организацию Данте, но почему твоя речь так схожа с теориями местных жителей?»

Когда Эндрю слегка успокоился, мужчина в белом, которого звали Лайл, с облегчением вздохнул, и продолжил: «Организация Данте всегда стремилась объяснить любое явление. Мы исследуем разные теории, чтобы понять, какая из них лучше всего объясняет происходящее.»

«Поэтому, хотя мы все являемся чужаками, внутри нашей организации существует множество различных направлений исследования. Кто-то изучает мир с точки зрения местных жителей, а кто-то — с позиции чужаков.»

«Наши выводы и мнения часто расходятся. Но мы верим, что любая теория, которая поможет нам найти окончательный ответ, будет соответствовать нашим принципам.»

Эндрю нахмурился.

Лайл заметил это и понял, что его собеседник крайне быстро реагирует на услышанную информацию. Поэтому как только он завершил объяснение, Эндрю сразу спросил: «Значит, ты исследуешь мир с позиции местных жителей?»

«Да» — ответил Лайл: «Я и мой наставник изучаем всё через призму сомнений в себе. Мы сомневаемся в том, что видим и понимаем как чужаки.»

«На первый взгляд, весь этот город, весь мир кажутся нам ложными. Мы видим, что местные жители — лишь марионетки, их разум, память, чувства — всё это под контролем, как в кукольном театре. Но кто может с уверенностью сказать, что на самом деле под воздействием этой иллюзии или таинственного источника не находимся мы сами, те кто считают себя чужаками?»

Он пристально посмотрел Эндрю в глаза и продолжил: «Может быть, это мы подвержены влиянию таинственного источника. Он дал нам силу фантазии, позволил нам с помощью силы разума заражать других, но при этом погрузил нас в бесконечный мир иллюзий.»

«Все элементы усиления, особые предметы — это лишь проекции твоего сознания. В мире на самом деле не существует столько искажённых вещей, которые мы могли бы купить. Проблема на самом деле только в нас самих. Наше сознание уже изуродовано и разделёно под влиянием матрецы, образуя одно фантастическое существо за другим.»

«Такие фантастические существа всегда несут в себе риск обратного удара. Обычно мы можем контролировать их, подчинять своей воле. Но чем больше ты даёшь им свободы, тем сильнее они становятся, и тем большую угрозу представляют для твоего сознания, до тех пор пока не наступает полное нарушение баланса.»

«Только что ты подвергся серьёзной угрозе. Ты думал, что управляешь кем-то, чтобы убить человека. Но на самом деле это был ты. Это ты убивал, а фантастическое существо захватило твое тело и действовало через тебя.»

Эти слова погрузили Эндрю в глубокие раздумья. Он молчал, некоторое время осмысливая всё, что только что произошло и то что он услышал. Лайл, же видимо, лишь теперь почувствовав некоторое облегчение, вновь взглянул Эндрю в глаза и продолжил: «Именно по этой причине мы установили правило — не вмешиваться в функционирование общества. Мы слишком долго живём в мире фантазий, и поэтому не можем быть уверены в том, что видим, слышим и понимаем. Мы не знаем, правда это или ложь. В таких условиях, как бы мы ни были уверены в своих действиях, всегда есть вероятность того, что мы нанесём вред невиновным.»

Эндрю, наконец, пришёл в себя и спросил: «То есть ты хочешь сказать…»

«Это касается нас» — холодно ответил Лайл: «Меня, моего наставника и нашего исследовательского направления. Всё сводится к простому принципу. Очень легко назвать кого-то сумасшедшим. Но что, если на самом деле безумцы здесь мы?»

Эндрю молчал…

………………………

В это время члены организации Данте уже прибыли в Блэквуд.

Пока Эндрю и Лайл вели свою беседу на парковке, новость об этом быстро распространилась. Мистер Соул сразу же поделился информацией с Вивиан: «Вокруг председателя возник странный барьер, который полностью блокирует моё видение. Добиться такого могли лишь самые скрытные фигуры, связанные с лабораторией Блэквуд. Либо представители скептического крыла Организации Данте.»

Вивиан быстро сделала вывод: «Судя по ранее оговорённым срокам, они как раз должны были прибыть в это время, но… Эти безумцы, почему они не сообщили нам и сразу вышли на контакт с Эндрю?»

Мистер Соул задумчиво ответил: «Я не думаю, что организация Данте воспринимает нас как врагов.»

«Да, они точно не будут нашими противниками» — Вивиан слегка прикусила губу: «Но они вполне могут выступить в роли спасителей, пришедших помочь дураку.»

«Они слишком умны, чтобы воспринимать местных жителей или обычных чужаков всерьёз. Для них мы — глупцы. Они всегда выглядят высокомерными, и что хуже всего, они настолько верят в свою правду, что легко вводят других в заблуждение, даже не замечая этого.»

«Особенно он. Он сейчас находится на критическом этапе своего роста и идёт по самому подозрительному пути — пути Провидца. Если его слегка пошатнуть, то любые элементы усиления которые содержат в себе побочные эффекты могут свести его с ума.»

Пока Вивиан и мистер Соул обсуждали ситуацию, Марк, который незаметно выскользнул из здания, принёс им более точные сведения. Услышав которые, в Вивиан вскипела ярость…

…………….

Тем временем на подземной парковке Эндрю, казалось, был почти убеждён в правоте слов собеседника. Его взгляд был расфокусирован, он смотрел на Лайла, и чувствовал, как тот, стоя в освещённом уголке парковки, излучает от себя священный свет, который невозможно было игнорировать. Из-за чего в его душе всплыло глубокое чувство неуверенности.

«Да, мы считаем местных жителей связанными и управляемыми монстрами. Но что, если на самом деле безумцы именно мы?»

«Раньше я всегда думал, что то, что происходит вокруг меня, не может быть объяснено смехотворными теориями местных жителей. Однако если мы действительно сошли с ума, и все мы одинаково безумны, тогда разве в нашем поведении не может появится намек на безумие и странность?»

«Я знаю, у тебя в голове еще много вопросов, но сперва пойдём со мной» — Лайл холодно смотрел на Эндрю, продолжая говорить: «Вивиан уже давно в Блэквуде, но она так и не смогла дать вам достаточно понимания этого мира. Люди, которых выбирают и принимают только из-за их силы, — настоящий позор для организации Данте.»

Эндрю кивнул, словно был готов последовать за ним.

Позади них, в спортивной машине, мужчина с застывшим выражением лица неожиданно пришёл в себя. Он широко распахнул глаза и молча смотрел на два худощавых и загадочных силуэта под блеклым светом.

Неожиданно его телефон завибрировал, а на экране высветилось имя: миссис Сун.

Эндрю и Лайл уже собирались было уходить, но сделав шаг, Эндрю неожиданно обернулся, и в его руке каким-то непостижимым образом появился серебряный револьвер. Всё произошло внезапно, и казалось, что оружие само прыгнуло ему в руку.

В тот же момент из дула вырвался огненный заряд.

Бах! — мужчина в машине в ступоре смотрел на свою грудь, где зияла огромная дыра.

Он поднял голову, словно хотел что-то сказать. Но следом прозвучало ещё несколько выстрелов — бах, бах, бах, бах — и его тело покрылось клубами крови.

«Ты…» — Лайл резко развернулся, а его белое одеяние засветилось ярким светом, словно возгорая от гнева: «Что ты делаешь!?»

Эндрю спокойно посмотрел на него, и вся прежняя растерянность испарилась. Казалось, будто недавнее замешательство было лишь уловкой, специально разыгранной им, чтобы посмеяться над собеседником.

«Я всё понял» — сказал он с усмешкой: «Ты говорил много умных вещей, это правда. Но… Какая связь между этим и тем, что я убил этого подонка?»

На его лице появилась радостная улыбка: «К тому же, согласно твоей теории… Если мои особые предметы, — это всего лишь часть моего сознания, то какая разница, убил его я или фантастическое существо?»

Лайл пристально смотрел в глаза Эндрю. В них он видел одновременно спокойствие, безумие, и насмешку, но не то, что хотел бы увидеть. Он почувствовал поражение, хотя даже сейчас не понимал, где именно он ошибся.

После долгого молчания он задал лишь один вопрос: «Ты не боишься, что убил не того?»

Эндрю улыбнулся и, глядя прямо в глаза Лайла, спокойно произнёс: «Ну и пусть. В конце концов, сумасшедшим убийцам ведь это не запрещено, не так ли?»