«Ну наконец-то вы, ребята, озаботились женитьбой! Я уже думал, вы планируете гражданский брак, как это сейчас принято, но вы-таки решили принести клятву любви перед Господом!»

«Мы с Элизой могли бы просто расписаться, но ты бы всё равно поднял шумиху и потащил бы нас в церковь…»

«Само собой, Иоганн! Это же свадьба! Да если я не увижу Элизу в свадебном платье, до конца жизни жалеть буду!»

Вот так и оказалось, что свадьба, которая ускользала от них до тех пор, пока едва ли не стало слишком поздно, наконец вот-вот состоится. Наверное, после счастливого преодоления тяжёлой болезни хотелось запечатлеть это счастье благословением на брак. А может быть, Вольфганг был просто, как всегда, слишком назойлив.

Однако при мысли, что Элизе тяжело дастся вся эта свадебная суета, невольно возникало волнение.

Вольфгангу было позволено провести церемонию в церкви только при условии абсолютного приоритета физического состояния Элизы. Пригласили лишь тех, кто позаботился бы об Элизе, и в случае ухудшения её самочувствия всё должно было немедленно закончиться. Конечно, он очень хотел увидеть Элизу в подвенечном платье, а она, похоже, хотела провести свадьбу в стенах церкви.

В Германии брак сначала регистрируется в государственном учреждении, а потом, но только при желании новобрачных, можно провести церемонию в церкви. Однако церковь не поощряет, когда венчаются нерелигиозные люди. Да и Фауст не скрывал своих атеистических взглядов. Но так как Вольфганг стал пастором и провёл переговоры, объяснив ситуацию, всё это мероприятие стало возможным.

Родственники Фауста на свадьбе не присутствовали, и поначалу казалось, что людей будет немного. Но пришла семья Элизы, преподаватели и работники больницы, так что церемония оказалась неожиданно оживлённой.

Пожалуй, благодаря всем пришедшим эти двое и зашли так далеко. Возможно, если бы они оказались наедине со всеми бедами, эта битва была бы проиграна. Но, стараниями всех этих людей, они сейчас здесь.

Считается, что жених не должен видеть невесту в платье до свадьбы. Поэтому в миг, когда Фауст впервые увидел её, от красоты Элизы в подвенечном платье он потерял дар речи, замер, а затем разрыдался в голос как ребёнок. Церковь наполнилась улюлюканьем гостей, взволнованным голосом Элизы и хохотом Вольфганга, в этот момент Фауст подумал о том, что он действительно счастлив. Он был по-настоящему, до глубины души счастлив, что живёт на этом свете. Несмотря на отсутствие интереса к религиозным церемониям, он целых три дня размышлял над словами клятвы. Элиза, не в силах смотреть, как Фауст без сна и отдыха мучается этим, заявила, что согласна только на стандартный текст клятвы. Поэтому было решено оставить традиционное «пока смерть не разлучит нас».

И всё же вступление было слегка необычным.

«Я клянусь не перед богом, а перед тобой, Элиза».

Вольфганг демонстративно кашлянул, но Фауст, не обратив внимания, надел Элизе обручальное кольцо на безымянный палец.

«В болезни и здравии…»

Вольфганг тяжело вздохнул, глядя на вечеринку, которую устроили в знакомом им кафе вместо свадебного приёма после окончания церемонии.

«Наверное, это именно та клятва, которая нужна вам обоим. Эй, Иоганн, ты, наконец, счастлив? Теперь, когда торжество состоялось. Элизе, похоже, тоже весело».

«Да, пожалуй…»

Фауст снял перчатки и потянулся за холодным лимонадом.

По радио говорили о грабеже с убийством, и он молча переключил канал.

Ему не хотелось, чтобы Элиза слышала о таких новостях в этот счастливый день.

«Его так и не поймали…»

«Да уж».

«Ты должен защитить её, Иоганн. С сегодняшнего дня ты — рыцарь».

«С сегодняшнего?»

Фауст улыбнулся.

«Я думал, с самого начала».

«Да что ты говоришь, казанова!»

С печальной улыбкой Вольфганг взъерошил Фаусту волосы, словно тот был его младшим братом. Фауст отстранил его руку и непроизвольно вздохнул.

Ему было тесно и непривычно в свадебном костюме, праздничная суета утомляла, и он хотел поскорее дать Элизе отдохнуть. Тем не менее, он смиренно продолжал говорить слова формальности.

«Спасибо. Я рад, что мы друзья».

Слегка смущённый искренней улыбкой Фауста, Вольфганг бросил взгляд на смеющуюся Элизу, которая стояла поодаль в компании друзей.

«...Я ненавидел тебя, когда мы впервые встретились».

«Знаю. Ты ведь и не скрывал этого».

«Ты прав. В этом весь ты. Говоришь всё прямо в лицо».

«Лучше так, чем обманывать».

«Да, но и ты говорил то, что было неправдой. О том, что вылечишь Элизу».

Фауст наклонил голову.

«Разве я её не вылечил?»

«В конце концов — да. Но представь: вдруг возникает малец, желающий стать доктором, которому не стукнуло и десяти лет, и заявляет, что вылечит Элизу. Кто этому поверит?»

«Элиза поверила».

«Да. Именно это мне и не понравилось».

Вольфганг испустил тяжелый вздох.

«Котелок у тебя варит, и язык неплохо подвешен. Элиза полностью доверилась тебе. Фауст обязательно вылечит. А я…»

Вольфганг горько усмехнулся.

«Я считал тебя лжецом. Думал, ты внушишь Элизе несбыточные мечты, а затем, заявив, что в итоге так и не удалось её вылечить, примеришь на себя роль главного героя в трагедии».

«Как Фауст, потерявший Гретхен?»

Вольфганг удивленно взглянул на Фауста.

«Не думал, что ты интересуешься искусством».

«Я перечитал все книги, которые читала Элиза».

В пьесе Гёте «Фауст» есть сцена, где Фауст, влюблённый в прекрасную юную Гретхен, овладевает ею, используя силу дьявола. После многочисленных подарков она отвечает ему взаимностью, но их отношения обречены на разрыв, и Гретхен убивает ребёнка, зачатого от Фауста. За детоубийство её приговаривают к смертной казни. Фауст при помощи дьявольской силы пытается спасти Гретхен, но та, будучи набожной христианкой, отвергает его, после чего Фауст горько сожалеет о том, что встретил эту девушку.

Возможно, любовь Фауста к Гретхен была настоящей. Однако, в конечном итоге, он сблизился с ней с помощью силы дьявола. А это уже ложь и даже предательство по отношению к ней.

Подарки Фауста для Гретхен и обещание исцелить Элизу. По аналогии следовало ожидать печального результата.

«То есть, ты думал, что я обещал Элизе вылечить её, чтобы сблизиться с ней? Так вот почему ты напоминал мне о том, что она может умереть. Словно назло мне».

«Не упрекай меня! Это же исповедь».

«Молча выслушивать — задача пастора, а я врач».

«Давай хотя бы на миг поменяемся местами».

Сказав это, Вольфганг оскалил зубы в широкой улыбке.

«Я хотел смиренно принять смерть Элизы, ибо такова её судьба. И тут ты её спас».

«Ты ведь не скажешь этого?»

«Чего именно?»

«Что это всё благодаря Господу».

Вольфганг сильно толкнул Фауста в плечо за эту остроту.

«Как всегда больно».

«Это боль моего сердца! Это справедливо, Иоганн. Хорошо, что Элиза осталась с тобой».

«Да…»

Фауст поднялся с места, не дослушав Вольфганга.

Элиза пролила напиток на платье и, вскочив, наступила на подол. Её тело наклонилось вперед...

«Ах!..»

Через мгновение раздался вскрик. Фауст тут же схватил её за запястье и потянул к себе, но в итоге сам потерял равновесие и упал.

«Больно…»

«Прости, Фауст! Ты в порядке?»

«Ты как? Нигде не поранилась?»

«Я… Я-то в порядке, но вот платье…»

На белоснежном платье красовалось пятно от томатного сока. А так как она упала прямо на Фауста, его костюм тоже оказался выпачкан красным.

Увидев «масштаб трагедии», Фауст расхохотался.

«Ха-ха! Настоящее место происшествия».

«Эй! Что ты смеешься?! Интересно, можно ли это отмыть...»

«Можно и не отмывать, и через десять лет я вспомню этот день, увидев пятно от томатного сока».

Элиза поджала губы и прижала перепачканную в соке ладонь к пиджаку Фауста. Они рассмеялись и под одобрительные возгласы собравшихся друзей сидя поцеловались, слегка краснея от смущения.