１.

Долгая история заканчивается.

Год назад Гейдельберг потрясло преступление грабителя и убийцы. Он не был пойман, и через несколько дней Элизы не стало. В обоих случаях всё происходило по одному сценарию: преступник проникал в дом, где находилась только беззащитная женщина, убивал её и похищал только наличные деньги, трату которых сложно было отследить.

Я сделал всё, чтобы найти этого человека. По собственной воле принимал всех, от жадных воришек до настоящих убийц. Я лечил тех, кто, хоть и не разрушал ничьи жизни, но всё равно после выздоровления будут кого-то ранить.

Несколько раз случалась «досадная ошибка во время операции». В конце концов, они влачили существование подобно пиявкам, ползая по самому дну социума и кормясь хорошими людьми. Пропадёт одна или две — никто и не придаст особого значения. И даже заявление о том, что Элиза, любимая всеми, «исчезла», не подверглось ни единому сомнению.

«Элиза решила бесследно исчезнуть. Невеста сбежала от меня в день свадьбы. Моё сердце было разбито, и я решил закрыть клинику. А затем я заперся в этом доме и с головой ушёл в таинственные исследования. Я попросил друга распустить такой слух».

Фауст повернулся к человеку, охваченному страданием.

«И вот ты здесь».

Фауст радостно раскинул руки, будто приветствуя.

Отрезанный язык, запах горелой плоти, всхлипы.

Всепоглощающая радость наполнила сердце Фауста.

«Я так счастлив сейчас. Очень, очень, очень… Мне хочется прямо сейчас разорвать тебя на куски. Я хочу загнать иглы тебе под ногти, пустить электрический ток, заживо содрать с тебя кожу. Пожалуй, то же самое испытывает ребёнок, который видит любимое лакомство прямо перед собой».

«М-м-м… М-м-м…»

«Но ты, пожалуйста, успокойся. Я не буду тебя пытать и убивать. Я не для этого тебя столько разыскивал. Я тебя прощу. Если согласишься поучаствовать в эксперименте по оживлению моей жены».

Один год.

С момента смерти Элизы уже прошло какое-то время, процесс разложения тела нельзя было остановить даже при формальной циркуляции крови и кислорода. Сначала Фауст смирился с потерей её внутренних органов. После обработки бальзамирующим составом они уже не могли функционировать. Сам собой напрашивался вариант заморозить тело, чтобы в будущем его оживить, но технически это не представлялось возможным. На данной ступени развития науки разрушения клеток не избежать ни при замораживании, ни при оттаивании.

Но, к счастью, Фауст специализировался на трансплантологии.

Органы можно получить и из другого человека. При наличии денег можно достать любые. Фауст продавал органы, извлечённые из тел преступников. Теоретически, даже при наличии подходящего донора, пересадить все органы нет шансов. Возможно переливание крови. Кожу и мышцы тоже нет смысла сохранять, так как, если они были обработаны, омертвевшие клетки не подлежат восстановлению.

«Кстати, как ты думаешь, какой орган является незаменимым?»

Фауст не ждал ответа.

«Мозг».

Не прошло и секунды, как он дал верный ответ.

«Только мозг нельзя пересадить. Даже при всех нынешних технологиях. Возможна трансплантация части, отвечающей за память. Стоит ли пробовать?..»

Структура мозга пока не изучена, считается, что при разрушении правого полушария левое берёт на себя его функции. Есть примеры, когда военные, которым прострелили голову на поле боя, полностью выздоравливали.

Самый важный и самый уязвимый орган в теле человека, тот, что отвечает за память и личность, тот, что делал Элизу Элизой — мозг. Поэтому мозг Элизы, извлечённый вместе с твердой мозговой оболочкой, бережно хранится.

Фауст пожал плечами.

«Оставим это напоследок. Я хочу много чего попробовать, прежде чем возьмусь за твой мозг».

Он продолжил.

«Есть ещё один важный фактор в формировании человека. Если мозг отвечает за внутренние особенности человека, то что отвечает за внешние?»

Кости.

«Если кости остаются в идеальном состоянии, можно полностью воспроизвести внешность человека. Красивый человек красив вплоть до костей. Подожди, пожалуйста, я покажу тебе кое-что прекрасное».

Фауст скрылся из виду в глубине подземной комнаты. Из неё тянулся прямой проход на кладбище через деревянную дверь. Его спроектировал Доктор Фауст, чтобы эксгумировать захороненные тела для своих экспериментов по воскрешению. Фауст принёс в этот проход кровать и стол, создав что-то вроде маленькой комнаты.

Там в углу спит безмолвная Элиза. В инвалидном кресле в любимом кардигане и под одеялом, даже сейчас она самая красивая на свете.

Фауст подтолкнул кресло к мужчине, продолжавшему всхлипывать и безмолвно стонать «почему».

«Смотри. Правда, красиво? Целехонькие, гладкие, белоснежные кости Элизы».

Мужчина отвёл взгляд, не в силах вынести этого зрелища. Фауст нахмурился, схватил его за волосы и насильно заставил открыть глаза.

«Во время приветствия следует смотреть собеседнику в глаза. Разве не это называется вежливостью?»

«М-м-м… М-м-м».

«Ах да, я забыл убрать инструменты. Так поздороваться не получится».

Когда металл резко выдергивается изо рта, переполнявшие его слюна и кровь начинают стекать на пол.

«Ну, поздоровайся. Это не первая ваша встреча, нечего стесняться».

«Не… Не жнау… Не а-а…»

Нет, не знаю, это не я.

Так могло кому-то послышаться.

Фауст вскинул бровь.

Было ощущение, будто его пылающее воодушевлением сердце окатили водой.

«Неужели ты забыл? Как ты убил мою Элизу?»

Может ли быть оскорбление хуже, чем это?

Даже трясясь от ужаса, вместо того, чтобы молить о пощаде, он притворяется, что ничего не знает об этом.

Неужели такое можно просто взять и забыть?

Неужели так просто забыть, как ты выстрелил Элизе прямо в лоб?

«...Здесь всё-таки моя жена. Обойдемся без насилия. Однако я не прощу грубости в адрес моей жены. Если ты ещё раз скажешь что-то оскорбительное в отношении Элизы…»

«У… А…»

«Я залью тебе горло кислотой».

Бросив эту фразу, Фауст откатил кресло с телом Элизы обратно вглубь комнаты. Затем к нему вернулось присутствие духа, и на лице Фауста вновь появилась улыбка.

«Нам предстоит многое сделать вместе, так что давай держать себя в руках. Ты отнял жизнь Элизы, но своей самоотверженностью, возможно, сможешь её вернуть».

Сделать нужно было очень много.