Глава 4

１.

Встретив Элизу, Вольфганг впервые осознал, что такое божественная любовь. Именно так выглядят те, кого возлюбил Бог. Он слышал, что долго ей прожить не удастся — пусть так, но не может быть, чтобы Бог не оставил её непорочную душу подле себя. Истинная красота человека проявляется в момент смерти. При всей благочестивости святых, в старости они теряют голову, и в конце концов превращаются в отвратительные трупы.

Семья Вольфганга на протяжении многих поколений исповедовала католичество. Его дед был очень благочестив и получил сан епископа, но рубцы от его кнута до сих пор расчёрчивают спину Вольфганга. Зло должно сопровождаться страданием. Вольфганг, который с детства усвоил этот постулат, не то что не ненавидел строгого деда, но даже любил и уважал его.

Однако... Это была тихая ночь. Он услышал шум в комнате деда и пошёл проверить, в чём дело. Войдя в комнату, он увидел старика лежащим на полу. Глядя на деда, корчившегося от боли, он задумался. Безобразно. Вольфганг верил, что строгий дедушка, который учил его слову Божьему, обязательно встретит величественную смерть. А что в действительности? Игнорируя мольбы о помощи деда, изо рта которого шла пена, как у бешеного кота, Вольфганг тихо вернулся к себе в комнату и лёг спать, проснулся он только когда его родители обнаружили мёртвое тело. Говорили, что это был инфаркт миокарда.

Вольфганг был убеждён, что тем, кого любит Бог, позволено красиво умереть. Бог не прощает самоубийства. Смерть человека зависит от божественной воли, и брать это решение на себя — не что иное, как святотатство. Тем, у кого праведная душа, Бог дарит красивую спокойную смерть. Те, кто умирает безобразными от старости, в мучениях и с позором, когда-то навлекли на себя гнев Божий. С этой точки зрения, Элиза должна была умереть такой же прекрасной, не дожив до старости. Вольфганг верил, что его миссия в служении Элизе, в том, чтобы защищать её, чтобы она оставалась прекрасной. Элиза была причиной, по которой Вольфганг, родившийся в католической семье, хотел стать протестантским пастором.

Католическому священнику не позволено жениться, но пастор может иметь семью. Он был убеждён, что Бог желает их брака, и что если Элиза доживет до совершеннолетия, Вольфганг будет единственным претендентом на роль её мужа. Пока Иоганн Фауст не вылечил её…

Он был вынужден признать ошибку.

Сначала, когда Фауст сказал, что вылечит Элизу, Вольфганг опечалился, ведь если у Фауста не получится, Элиза будет в отчаянии. Когда зашла речь о пересадке, он даже подумывал куда-нибудь увезти её. Но Элиза выбрала Фауста, и у него получилось. Вольфганг понял, что задача сделать Элизу счастливой возложена Богом не на него, а на Фауста. Но что же должен совершить он? Разве не сделать её счастливой навечно? Прервать её жизнь в самый счастливый момент и предотвратить все страдания, которые за ним последуют — разве это не лучшее, чем он может услужить Элизе?

Потому он убил её. Возможно, за что он и будет брошен в Ад. Но это не имеет значения, если благодаря его жертве Элиза умерла счастливой.

В день свадьбы, когда Элиза решила сначала вернуться в клинику, он получил божественное откровение. В этот день Вольфганг как пастор, выслушавший множество исповедей преступников, ясно представлял себе план убийства. Он заплатит уличным мальчишкам, чтобы те испортили Фаусту машину, а сам пешком отправится в клинику, убьёт ждущую его Элизу и вернётся. Хотя план был простой, когда он начал действовать, всё шло так гладко, что это пугало. Но самое странное случилось после.

Обнаружив тело Элизы, Фауст должен был немедленно вызвать полицию и сообщить ему, близкому другу. Но сколько бы он ни ждал, никто не звонил. Вольфганг решил доверить свою судьбу Богу. Если за ним приедет полиция, он смиренно признает вину, а если нет, это будет означать, что Бог желает, чтобы он спас больше заблудших душ. Но теперь он потерял божественное руководство, и ему стало страшно. Вольфганг сам сел в машину и отправился в клинику. И вот результат.

Видя перед собой растерянного Фауста, утвердившегося в намерении воскресить Элизу, Вольфганг понял, что это его следующая миссия. Бог желает, чтобы он, как лучший друг, поддерживал этого несчастного, убитого горем человека. Но даже через год рана на сердце Фауста не зажила, и, казалось, стала еще страшнее.

Наконец я нашёл его, Вольфганг. Грабителя, убившего Элизу.

Фауст впервые за год улыбнулся, когда захватил грабителя, убившего Элизу. Вольфганг не смог улыбнуться в ответ этому удовлетворённому и спокойному лицу. Он знал, что тот человек невиновен. Возможно, год назад он совершил кражу с убийством, но Вольфганг точно знал, что Элизу убил не он. Фауст блуждает в мечтах. В мечтах о том, как он использует тело убийцы в эксперименте, как продвинется в деле воскрешения Элизы, и как она вновь вернётся к нему.

До сего момента всё было хорошо. Живущий в своих иллюзиях Фауст, даже будучи нелегальным врачом, оставался первоклассным специалистом. Но что же он будет делать, когда эксперимент провалится, станет ясно, что воскрешение Элизы невозможно,и Фауст вернётся из мира фантазий в реальность?

«Остановись, мгновение, ты прекрасно...»

Бормоча ту же фразу, которую он говорил, убивая Элизу, Вольфганг вставлял пулю в ружьё.

Конечно, так надо было сделать с самого начала. Надо было убить Фауста ещё в тот день, когда он, не в силах принять смерть Элизы, ранил его скальпелем. Без сомнений, это было бы актом милосердия и спасения для Фауста.

Он сам неправильно понял откровение. А может быть, Бог отвернулся от Фауста, продолжавшего отрицать его милосердие. Это уже не так важно. В любом случае, сегодня всё закончится. Глубокой ночью Вольфганг вошёл в дом Фауста.

Вольфганг хорошо помнил дорогу, по которой шёл, чтобы убить Элизу. Шаг за шагом он ступал, смакуя воспоминания о ней. Собственными руками оборвать жизнь дорогого человека — слишком мучительно. Но он должен был сделать это. Так будет и сейчас.

Сейчас Вольфганг считает, что они с Фаустом близкие друзья. Благодаря этому человеку Элиза была счастлива.

«Я не уверена, действительно ли я нравлюсь Фаусту».

В тот день, когда Вольфганг сделал своё признание, Элиза была взволнована.

«А вдруг моё “нравится” не такое, как у Фауста?»

Самого детства они с Элизой были вместе. Так почему же она выбрала Фауста?

На этот его вопрос Элиза загадочно ответила.

«Я скажу плохую вещь, Вольфи».

«Тебе можно».

Ты ведь всего лишь ждёшь, когда я умру?

Вольфганг не понял, что чувствовала Элиза, когда говорила это. Но с того дня, как они встретились, Вольфганг хотел приблизить её смерть. А вот Фауст, наоборот, боролся с её приближением, он всем сердцем желал, чтобы Элиза выжила. И она осталась жить. Вместе с Фаустом. Желание Элизы было исполнено Божьей любовью. Победа над болезнью — какой прекрасный конец. Благодаря усилиям Фауста Элиза умерла здоровой и счастливой, красивее кого бы то ни было.

«Отче наш, сущий на небесах! Да святится имя Твоё; да приидет Царствие Твоё; да будет воля Твоя и на земле, как на небе; хлеб наш насущный дай нам на сей день; и прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим; и не введи нас в искушение, но избавь нас от лукавого. Ибо Твоё есть Царство и сила и слава вовеки».

Закончив молитву словом «аминь», Вольфганг вошёл в дом Фауста. Он направился на задний двор и спустился в подвал. Похоже, застоявшийся запах крови был развеян холодным зимним воздухом. Что же сейчас делает Фауст? Может, он до сих пор экспериментирует с телом несчастного пленника в надежде на воскрешение Элизы. А может быть, надежда уже покинула его, и сейчас он пребывает в отчаянии? В любом случае, нужно всё закончить до того, как Фауст его заметит. В момент смерти Элиза была очень напугана. Всему виной этот дурацкий пёс, что прыгнул к ней так не вовремя. Если бы не это, Элиза бы спокойно повернулась спиной к другу, пришедшему в гости, и в этот момент он бы выстрелил.

Когда Вольфганг спустился вниз, его встретила полугнилая дверь. Сквозь трещины просачивался тусклый свет от свечи, Вольфганг приблизился и заглянул в щель. Перед постелью спиной к двери стоял Фауст. Шаги в подвале очень хорошо слышны, Фауст должен был заметить его. Так в чём же дело?

Даже заметив появление Вольфганга, Фауст не прервёт работы и не обернётся, такой уж он человек. Надо открыть дверь и выстрелить ему в затылок. Вольфганг проговорил это сам себе и немедленно начал действовать. Открыв дверь, он поднял пистолет. И в тот момент, когда он хотел было дернуть за спусковой крючок…

«Что это?!»

Нечто похожее на зверя выпрыгнуло из тени и набросилось на Вольфганга. Выронив пистолет, крича от боли, он размахивал руками. Брызнула кровь. Кто-то грыз его плечо. Вольфганг упал, поражённый увиденным.

«Что... это?»

Кости. Собачий скелет, застывший в устрашающей позе, а с его обнажённых клыков капает кровь.

«Отлично сработано, Франкенштейни».

Фауст, всё это время стоявший к ним спиной, будто не замечая шумихи, сейчас медленно повернулся к ошарашенному Вольфгангу.

«Похоже, в этот раз ты вовремя».

Фауст улыбнулся несвойственной ему зверской улыбкой. Франкенштейн, прямо как живая собака, услышав голос хозяина, радостно бросился к его ногам и улёгся на живот. И хотя это было существо, состоящее из одного лишь скелета, в нём чувствовалось даже дыхание.

«Иоганн, ты… Это…»

«Невежливо называть его “этим”, Вольфганг. Он — Франкенштейни. Наш с Элизой любимый пёс».

«Не говори глупостей!»

Вольфганг почти перешёл на крик.

«Невозможно!.. Франкенштейни…»

«...Убил ты?»

Лишившись дара речи, Вольфганг уставился на Фауста.

Он не отрицал этого и не собираюсь этого делать. Год назад он был готов ответить на правду, если его спросят.

Просто...

«Как?»

Как он понял?

Весь этот год Фауст верил Вольфгангу, так что же происходит сейчас?

Нет, теперь это уже не имеет значения. Гораздо важнее узнать, почему мёртвая собака смогла вцепиться в него зубами. Это галлюцинация? Или это какой-то злой трюк? А может, это просто дурной сон. Сейчас он проснётся в своей кровати и пойдёт готовиться к убийству Фауста.

Фауст снова отвернулся от Вольфганга, поражённого болью.

«Ах да, я должен был сказать. Я победил смерть».

«Невозможно!.. Мёртвые не воскресают! Если ты думал, что сможешь дурить меня этой костяной куклой…»

Подвал сотрясся от воя, пронзившего его, словно звук выстрела. Скелет, лежавший у ног Фауста, поднялся, и Вольфганга охватила паника.

«Лучше не злить Франкенштейни, обзывая его игрушкой. Если бы я не сдерживал его, он бы через мгновение перегрыз тебе глотку».

Похоже, так и есть. Неужели такое возможно? Если этот скелет действительно Франкенштейни, значит, Фауст и вправду победил смерть?

«А… Элиза?»

Голос Вольфганга дрожал.

Если Фауст победил смерть и смог возродить Франкенштейна, значит он воскресил и Элизу?

Объяснение будет.

У мёртвой Элизы можно спросить: «Кто тебя убил?»

Фауст посмотрел на Вольфганга через плечо.

«Ты слышал о некромантии?»