Как же поступить с живым человеческим телом, доставшимся с таким трудом? До этого было сделано несколько «пробных операций», но ключ к преодолению смерти так и не был найден.

Без сомнений, в этот раз произойдет открытие.

Тело человека таит множество загадок. Человек может умереть от одного удара по голове и выжить, перенеся жесточайшие пытки.

Но в чём же разница? Где та черта, разделяющая жизнь и смерть?

«Если мозг не получает кислород из крови, в течение нескольких минут в нём происходят необратимые изменения, и он не может посылать телу сигналы для собственного сохранения. Когда сердце останавливается, приток крови к мозгу полностью прекращается, мозг перестает функционировать, и наступает смерть. Но что, если на этапе, когда мозг не функционирует, искусственно поддерживать циркуляцию крови и доступ кислорода к нему? Может ли механизм взять на себя функции живого тела? Можно ли возродить мозг, поражённый пулей, как думаешь? Как с тем выжившим солдатом».

Руководствуясь этими рассуждениями, Фауст до сих пор использовал искусственную циркуляцию крови, снабжая мозг Элизы кислородом и питательными элементами, а также применял слабую стимуляцию электрическим током.

Но даже будучи живым, без тела человек не сможет очнуться.

Элизе нужны органы, кожа, мышцы и прочее. Всё это можно пересадить. Но сначала…

«Вообще-то, Элиза уже должна была очнуться. Если пересадить все недостающие органы, она обязательно должна ожить… Однако перед трансплантацией нужно еще раз попрактиковаться. Поэтому я извлеку у тебя все органы и оставлю только мозг, чтобы воспроизвести состояние Элизы. А потом я буду постепенно возвращать всё обратно, и, если ты выживешь, можно будет считать, что эксперимент удался».

Когда Вольфганг услышал об этом плане, он обрушился на Фауста с бранью, твердя, что это безумие, что это дьявольский поступок.

Разумеется, так и есть.

Человека, решившегося на такой эксперимент, нельзя назвать вменяемым. И нет «бога», который якобы забрал Элизу. Вольфганг говорил, что это всего лишь жажда мести.

Но это было не так. Одной лишь местью Элизу не вернуть. Просто для того, чтобы уничтожить последние капли доброты, всё ещё остававшиеся в сердце Фауста даже после потери Элизы, нужен был именно её убийца.

Мужчина истошно зарыдал.

«Если ты в самом начале так плачешь, как же ты продержишься до конца? В любом случае, я всё буду делать без наркоза».

Когда Фауст добавил, что анестезия может увеличить риск преждевременной смерти, мужчина завопил, как безумный.

В его стонах слышалось «кто-нибудь», «помогите».

Казалось, крича так громко, можно было повредить горло безо всякой кислоты. Можно в самом начале удалить голосовые связки, но понять состояние пациента гораздо проще, когда он может подавать голос.

Фауст не собирался дать ему умереть, поэтому решил оставить голос.

«Итак…»

Для начала Фауст вернул койку в горизонтальное положение и зафиксировал специальными инструментами руки вырывавшегося мужчины, вытянув их по бокам. Затем он приготовил набор инструментов для переливания крови и ввёл иглу в вену.

Стерильные скальпель и пила — инструменты, которые используются для ампутации поражённых некрозом конечностей.

«Перед тем, как работать с внутренними органами, я удалю конечности, которые помешают операции. Без них тебя легче будет перемещать. Что поделаешь, ведь я оперирую без ассистента».

Необходимо облегчить тело подопытного для достижения максимальной эффективности.

«А-а-а-а-а-а! А-а-а! А-а-а-а-а-а-а-а!»

Мужчина завопил, как умалишённый.

Койка тряслась с громким лязгом, но она была сделана из специального прочного материала, так что можно было не волноваться о том, что она сломается.

«Удалив конечности, я сокращу необходимое количество крови. В результате ты будешь страдать от различных проблем в будущем, но… ты уж не переживай. Если Элизу удастся реанимировать, я обещаю, что буду ухаживать за тобой до нашей с ней смерти».

Фауст взял в руку скальпель.

Жгуты остановили приток крови к конечностям, и лезвие вошло в побелевшую руку чуть выше локтя.

«А-А-А-А-А-А-А! Гха-а-а-а!»

Вопль, способный разорвать барабанные перепонки, эхом разнесся по подземному помещению.

Говорят, во время крика от боли челюсть может сместиться, но это лучше, чем раздробить себе зубы, сомкнув их.

Лезвие, пройдя сквозь мышцы, упёрлось в кость. Скальпель сменился пилой, и конечность полностью отделилась. С глухим стуком правое предплечье падает на пол.

Как и в случае языком, кровотечение было остановлено прижиганием.

Рыдания постепенно ослабевают до тихих всхлипов.

«Осталось еще три. Ломать кости — та еще работка».

Посмеиваясь, Фауст поднял с пола руку и бросил её в мусорное ведро.

«Ты знаешь? На поле битвы множество солдат теряют конечности в результате разрыва наземных мин и бомбардировок. Сначала разорванную конечность удаляют с помощью скальпеля и пилы, а затем сформированную рану зашивают. Конечно же, без анестезии. Однако, несмотря на сильнейшую боль, люди теряют чувствительность под действием адреналина. Поэтому, смотри, второй раз уже не так больно, да?»

С помощью пилы левое предплечье падает на пол.

Фауст вытер со лба выступивший пот. Было бы хорошо, если бы можно было использовать электрическую пилу, но в этом подвале нет электричества.

Даже для освещения приходится использовать свечи.

Слегка размяв уставшие руки, он принялся сразу за обе ноги. Так как кости ног толще, чем рук, процесс продвигался с трудом. Вес ноги взрослого здорового мужчины может достигать десяти килограммов. После немалых усилий отрезанные ноги отправились в мусорный бак вслед за руками.

Когда работа была завершена, руки отяжелели, словно налились свинцом.

Фауст отнес тело человека, ставшее как кукла, к заранее приготовленной инвалидной коляске.

«Вот, так намного легче. Гораздо проще переносить».

После стольких воздействий, проведенных за один раз силы как пациента, так и Фауста иссякли.

Было решено в первый день ограничиться отрезанием конечностей и подождать какое-то время, пока раны закроются.

Вставить трубки в нос, чтобы подавать питание непосредственно в желудок, а также позаботиться о предотвращении инфицирования.

Сидя с книгой рядом со стонущим от боли подопытным, Фауст продолжал мечтать вслух об их с Элизой светлом будущем. Он был полон оптимизма.

Весь этот год, с тех пор, как не стало Элизы, он мучился кошмарами и не мог нормально спать, питался лишь по мере необходимости, а теперь, впервые за долгое время, наконец смог выспаться и даже поесть горячего супа.

«У тебя улучшился цвет лица».

Так сказал Вольфганг.

Особняк Фауста в ночное время — не самое оживлённое место в округе. С тех пор, как Фауст заперся в своём подвале с пойманным мужчиной, Вольфганг раз в несколько дней привозил ему всё необходимое. На едва заметное загадочное выражение лица Вольфганга, появлявшегося с пакетом всего, что просил Фауст, тот отвечал улыбкой.

«Скоро мне станет ещё лучше. И тогда мы с Элизой выйдем прогуляться. Но… Ты уверен, что всё хорошо?»

«Ты о чём?»

«Ты ведь тоже любил Элизу? Если хочешь, можешь вырвать ему глаза, это не смертельно».

«Месть бессмысленна», — решительно сказал Вольфганг.

«Слушай, Иоганн. Ты не хочешь передумать? Я размышлял, каково это — быть нелегальным врачом… Сейчас ты нужен тем, кого отвергло общество. Может, забыть всё это и жить дальше?»

«Забыть? Что?»

Вольфганг заговорил более уклончиво.

«Ну, ты же понимаешь... Уже целый год прошёл».

Фауст оскорбился такими словами.

«Меня не волнует, нужен ли я кому-то, кроме Элизы. И я не собираюсь ничего забывать».

«Иоганн…»

«Этой ночью я начну эксперимент. В течение нескольких дней я отыщу ключ к оживлению Элизы».

«А что, если нет?»

«Ну…»

Фауст повернулся к Вольфгангу спиной.

«Я никогда не рассчитывал на провал».

«Иоганн!»

Вольфганг окликнул Фауста, который уже направился к подвалу. Но тот спускался, не останавливаясь, не оборачиваясь и не замедлив шаг.

Подопытный, со вчерашнего дня лишённый пищи, был перемещён в стерильную комнату. На тот момент он уже практически не сопротивлялся, так что атмосфера напоминала скорее вскрытие трупа.

Дело дошло до извлечения органов. Сначала были извлечены те, которые не отвечают за поддержание жизни организма, они отброшены и больше не вернутся на свои места. В первую очередь это половые органы, так как предыдущие эксперименты показали, что они не имеют никакого отношения к жизнеспособности человека. Слепая кишка — её удаление тоже не нанесёт никакого вреда. Если оставить только одну почку, это тоже не будет проблемой, их же было две. Удалив все эти органы, Фауст отправил их в мусорный бак.

На этом этапе Фауст подумал, что всё это походит на забаву с игрушечными деревянными блоками, которые вот-вот рухнут. Каждый следующий шаг может привести к смертельному исходу.

«А теперь…»

Удалив практически все внутренние органы, Фауст смотрел в пустоту раскрытой грудной клетки человека, на дне которой бешено колотилось сердце.

Аппарат искусственного кровообращения готов.

Это как обычная пересадка сердца — ничего сложного. Сначала нужно остановить сердце. Аппарат искусственного кровообращения снабжает мозг кровью и кислородом, а в это время сердце удаляют. Привести пациента в сознание, чтобы убедиться, что он жив. После этого можно возвращать органы в обратном порядке.

Однако.

«Не может быть! Почему?!»

Внезапно толстый сосуд рядом с сердцем лопнул,и из него хлынула кровь. При большой кровопотере и отсутствии своевременного переливания артериальное давление падает до опасного показателя.

Фауст запаниковал.

Необходимо зашить сосуд, но в нём очень быстро тут и там возникают и расширяются мелкие прорехи, и процесс становится неуправляемым. В спешке аппарат искусственного кровообращения был активирован для поддержания притока крови к мозгу. В это время ушивается сосуд для возобновления притока крови к сердцу.

Но сердце подопытного лежит на дне грудной клетки куском мяса, словно оно забыло, как биться.

«Чёрт! Ну же, бейся! Все условия есть!»

Массаж сердца, адреналин — он перепробовал всё. Прошло полчаса бесплодных усилий, сердце не шевелилось. Это означало, что его уже нельзя заставить биться. Аппарат искусственного кровообращения всё еще работает. Мозг человека стабильно снабжается кислородом и кровью.

Фауст потряс человека. Плотно сомкнутые веки не открылись. Проверил зрачки — расширенные. Это означало, что мужчина умер.

«Почему… Мозг не должен быть повреждён… Аппарат искусственного кровообращения также работал нормально, в чём же причина?»

Ошеломленный, Фауст стоял над пустым мёртвым телом.

Непонятно.

Грань между жизнью и смертью.

Если мозг не отвечает за жизнь, то что тогда? Как же заставить Элизу ожить? Кроме того, нужно найти подопытного и повторить эксперимент с самого начала.

Но с чего начать?

Если человеческая жизнь зависит не от функционирования мозга, что делать с Элизой, у которой остался лишь мозг и скелет?

Получается, он с самого начала ошибался? С самого начала всё было не так.

Фауст резко вскинул голову. Он почувствовал чьё-то присутствие.

«...Зеркало».

Разве оно здесь было?

В отражении Фауст видел стоявшего в растерянности жалкого человека в залитой кровью одежде, который не сумел найти способ спасти свою жену.

Человек в зеркале улыбнулся. А, это он сам улыбается. В этот момент раздался смех.

«Хе… Хе-хе… А-а-аха-ха-ха-ха-ха!»

Что? Оживление трупа?

С самого начала — да, он знал, что это была иллюзия.

Может быть, стремление к бессмертию не так уж абсурдно, но победить уже наступившую смерть…

«Прости, Элиза… Я…»

По его щекам покатились слёзы.

Но человек в зеркале всё ещё улыбался. Руки Фауста безвольно висели. Однако отражение в зеркале медленно подняло руку и указало на ноги Фауста.

«...Галлюцинация?»

Фауст посмотрел туда, куда указывал человек из зеркала. У его ног послушно сидел очаровательный доберман с блестящей шерстью.

«Франкен… штейни?..»

Услышав своё имя, Франкенштейни радостно залаял в ответ, вскочил и забегал вокруг ног Фауста. Он задвигался, будто хотел потащить Фауста за штанину и выбежал наружу.

Галлюцинация — это плод изменённого состояния сознания человека. Говорят, что это сон наяву, когда мозг проецирует то, чего человек страстно желает. Но Фауст видел себя, думая о том, что галлюцинацией должна была стать Элиза, а в это время ноги сами несли его вслед за Франкенштейни.

Перед тем, как покинуть подземную комнату, он резко обернулся.

Зеркала на стене не было.

Чья же тогда это была фигура, залитая кровью?

Если это не его собственное отражение, то…

Нет, это не имеет значения.

Спустя долгое время Фауст покинул подземелье.