３.

«О-о-о» — Фауст выдохнул.

Сухие книги разгорались сильнее, и пламя охватило всю комнату. Фауст приблизился к Элизе.

«Всё кончено, Элиза. Человек, который убил тебя, мёртв».

Элиза не отвечала.

Фауст повернулся к ней и посмотрел прямо в лицо. Пустой взгляд и безмолвные губы — ничего не изменилось. «Почему?» — прошептал Фауст.

«Почему, Элиза… Тебе ведь уже должно быть лучше… Скажи же что-нибудь, улыбнись мне!..»

Фауст рухнул на колени, умоляя неподвижную Элизу. Вдруг кто-то сильно потянул его за край одежды.

«Франкенштейни?..»

Внезапно он почувствовал жар. Пламя подошло вплотную, но Фауст не поднимался.

«Ничего, я уже… Раз Элиза не вернулась, какой мне смысл жить…»

Франкенштейни громко залаял и сильнее потянул Фауста. Бездумно глядя на него, Фауст наконец вспомнил. Точно — Франкенштейни. Этот удивительный пёс даже в форме скелета изо всех сил старается для хозяина. Охваченный чувством вины за то, что не смог спасти Элизу, он делал всё, чтобы Фауст выжил.

Если это совершенная форма духа, значит ли это, что дух Элизы вернулся не до конца? Она слишком безэмоциональна, чтобы злиться. Тогда ещё не зрелый как некромант Фауст сможет закончить исследования и вернуть Элизу в совершенной форме. Проигнорировать эту возможность и сдаться? Погрузиться в безмятежность смерти? Ни в коем случае.

Фауст поднялся на ноги.

Тем временем пламя пожирало книги, клочки бумаги, останки подвергшегося неудачным экспериментам преступника и подбиралось к телу Вольфганга, у которого вырвали сердце. Чёрный дым заволок комнату, Фауст согнулся и прикрыл лицо. Оказалось, что выход из подвала прямо за охваченным огнём Вольфгангом. Пламя, извиваясь в поисках кислорода, устремилось выше по лестнице. Франкенштейни, громко лая, вёл Фауста за собой. Вместо того, чтобы подняться на поверхность, они свернули в тоннель, ведущий прямо на кладбище. Фауст бежал, держа Элизу за руку.

В XVI веке, когда удар молнии в Штауфене убил доктора Фауста, люди решили, что это деяние дьявола. Сейчас, если они найдут этот подвал с несколькими сожжёнными трупами, от которых даже костей не осталось, что они будут говорить об Иоганне Фаусте? Несчастный юноша, брошенный женой, пошёл на страшное преступление, сгорел вместе со своим особняком и отправился прямо в ад. Пойдут ли слухи о том, что страшный убийца Иоганн Фауст жив, и даже сейчас кто-то становится его жертвой?

Об этом размышлял Фауст, стоя среди могил поздно ночью. Проход, по которому он покинул подвал, привёл ему к самому кладбищу. Фауст знал о нём, но воспользовался этим путем впервые. Он вышел в самом центре кладбища, так что, окажись он там в середине дня, случился бы большой переполох. В руках он держал останки Элизы. Её человеческая форма начала исчезать, и мелкие косточки пальцев рук и ног стали падать на землю.

«Как же я устал… Фурёку на исходе, даже встать не могу…»

Если это возможно, пока я в остаюсь в сознании, я сделаю всё, чтобы воплотить дух Элизы. Уже второй раз он осознал собственную незрелость. Если такая сила, как фурёку, ограничена — значит, нужно найти способ использовать её наиболее эффективно. Но он хотя бы это понял.

Считается, что воплотить дух с сильной волей практически невозможно. Однако он без труда почти сразу смог создать сверхдушу и материализовать Элизу. Всё потому, что изначально в ней не было личности. Что такое «я» духа? Как его можно вернуть?

«Душа Элизы внутри Великих Духов… Чёрт, а я ведь хотел дочитать ту книгу…»

Франкенштейни, едва сохраняя свою форму, звонко залаял, чтобы привлечь внимание Фауста. Будто задумавшись на минуту, он вдруг ринулся обратно в тоннель и вскоре вернулся с книгой в зубах. Фауст невольно улыбнулся.

«Ты принёс мне книгу, несмотря на такую опасность? Я удивлён, Франкенштейни, ты такой смышлёный пес».

Фауст погладил череп Франкенштейни. У него уже не было сил на его полное воплощение, но их хватало, чтобы поддерживать его суставы, чтобы он мог двигаться. Эта техника не была описана в книге, но использовать минимальное количество фурёку для такой сверхдуши, если подумать, было очевидным решением.

Фауст пока не знал, насколько необычно то, что человек, не проходивший никаких шаманских тренировок, призвал духа и успешно создал сверхдушу.

Снег, начавший падать глубокой ночью, уже ровным слоем укрыл землю. Фауст встрепенулся, стряхивая его с себя, и с ностальгией вспомнил душное тепло подвала. Ему хотелось, как прежде, улечься спать, обхватив скелет Элизы, но посреди кладбища это было невозможно. Если утром их кто-то обнаружит, то обязательно вызовет полицию.

Фауст снял с себя белый халат и бережно, до единой косточки, завернул в него останки Элизы. Он с трудом поднялся, опёршись на ствол ближайшего дерева, и нетвёрдой походкой двинулся вперёд.

«Пойдем, Франкенштейни, нам больше нечего делать в этом городе».

Но куда ему идти? Если он хочет отправиться к Великим Духам, внутри которых живёт душа Элизы, нужно дожидаться начала Битвы Шаманов. И самое главное, если он не отточит свои навыки некроманта, ему не удастся встретиться с Великими Духами и вернуть Элизу.

Искусство возрождения мёртвых — некромантия — термин из греческого языка. Возможно, некромантия возникла по следам исследований Гермеса Трисмегиста, являющегося прародителем алхимии.

Давайте для начала обратимся к современникам Доктора Фауста. Парацельс, Агриппа — лишь двое из тех волшебников, которым приписывали заключение сделки с дьяволом, и существовавших по всей Европе.

1990 год — время, когда Германия, разделённая на Восточную и Западную в 1949-м, наконец воссоединилась, разрушив Берлинскую стену.

Фауст, живший в изоляции от внешнего мира, узнал эту новость от Вольфганга, и она, как ни странно, тронула его сердце. Он мог отправиться куда угодно вместе с Элизой и Франкенштейни.

«Хе-хе… Похоже на планирование медового месяца».

Фауст погладил череп Элизы и осмотрелся.

«Кладбище?.. Да, точно. Там могут быть духи, так же, как и Доктор Фауст, очень хорошо сведущие в алхимии».

Фауст окинул взглядом укрытое снегом кладбище. Там был дух мужчины, плакавшего над собственной могилой. Если приглядеться, он сидит под деревом и без конца пьёт пиво — скорее всего, этот человек умер от острой алкогольной интоксикации.

Вдруг Фауст заметил…

«Точно. Те, кого я убил, тоже стали духами».

Недалеко ползал дух мужчины без конечностей с вывернутыми наружу внутренностями. Там же был дух лишившегося сердца Вольфганга, который будто хотел что-то сказать.

«Так не пойдёт. Они смотрят с укором, словно жертвы, но разве сами они не убийцы? Эта неоправданная обида так досаждает».

Фауст направился к этим двоим.

«Исчезните. Если будете торчать передо мной, пощады не ждите».

Пройдя мимо бесплотных духов, словно перешагнув их, Фауст направился прочь с кладбища.

С тех пор прошло десять лет. Огромная комета с длинным хвостом пронеслась по небу, оповещая о начале Битвы Шаманов. Наступающее раз в пятьсот лет время разрушения и возрождения. Битва за титул Короля-шамана. Но Фауста всё это не волновало. Распад и воссоздание мира, как и королевский трон, его не интересовали. Ему нужно было только получить некоего Бога, или, как его ещё называют, «Единого», другими словами — Великих Духов и вернуть Элизу.

И ради этого…

Звонит мобильный оракул, и Фауст берётся за своё оружие.