２.

Вечером, закончив все дела, Вольфганг пребывал в хорошем расположении духа. Отдыхая у себя дома, он ждал известий от друга. Сегодня был прекрасный день. Фауст и Элиза — замечательная пара, и для Элизы, без сомнений, это был лучший день в её жизни. Это действительно золотое время для человека. Для Вольфганга то, что он стал свидетелем их союза в качестве пастора, стало прекрасным воспоминанием на всю жизнь. Правда, от этих воспоминаний становилось слегка одиноко.

«Остановись, мгновенье, ты прекрасно…»

Пусть всё останется как есть.

Вольфганг от всего сердца молился за то, чтобы Элиза всегда была счастлива.

Взглянув на часы, он нахмурился. Опаздывает. Планировалось, что он будет знать, когда Фауст вернётся домой. Странно, если в такое время его всё ещё нет. Вольфганг позвонил в больницу Фауста, но никто не взял трубку. Почуяв неладное, Вольфганг стал собираться. Когда он вышел из квартиры, управляющая заметила его и заговорила с ним.

«Куда это ты в такое время, Вольфи?»

В ответ Вольфганг помахал женским шарфом.

«Элиза забыла, пойду верну».

«А завтра утром нельзя? Того грабителя ещё не поймали, не дело выходить из дома посреди ночи».

Махнув рукой, Вольфганг вдавил педаль газа.

Больница располагалась в пятнадцати минутах езды от города. В пути Вольфганга обуревало смутное чувство тревоги. Всё-таки что-то не то. Когда машина остановилась у входа в больницу, это ощущение превратилось в уверенность, что произошло что-то ужасное. Слишком уж тихо. Дверь открыта настежь. На полу лежал труп застреленного Франкенштейни, но из него не могло взяться столько крови. От огромной кровавой лужи тянулись тёмно-алые следы, ведущие в операционную. Над ней светилось: «Идёт операция».

«Не может быть… Иоганн…»

Вольфганг влетел в операционную. В эту же секунду у него перехватило дыхание так, что он не мог вымолвить ни слова, настолько Вольфганг был поражён зрелищем, представшим перед его глазами.

Он не спросил, что случилось. Только…

«Иоганн, ты… Что ты…»

Что ты делаешь?

Что ты делаешь с её телом?

Фауст, на котором даже медицинского халата не было, запустив руки в раскрытую грудную клетку Элизы, держал ее сердце. Он пытался возобновить остановившееся биение прямым массажем сердца. Вокруг были разбросаны пустые мешки для переливания крови. Фауст продолжал нашёптывать Элизе на ухо что-то ободряющее.

«Иоганн!»

Гневно вскрикнув, Вольфганг схватил Фауста за плечо. Он тут же вырвался.

«Не мешай! Я лечу Элизу!»

«Какое ещё лечение?! Она мертва!»

Он поймал сопротивляющегося Фауста за волосы и притянул к лицу Элизы, небрежно прикрытому кислородной маской, пустыми глазами смотрящему в потолок.

«Смотри! Зрачки расширены! Она не дышит! Она умерла! Сердце не бьётся. И не будет биться! То, что ты делаешь — не лечение! Ты оскверняешь её тело!»

«Заткнись! Элиза не умерла!»

Фауст схватил скальпель и воткнул его Вольфгангу в плечо. Вольфганг, не ожидавший сопротивления, с криком отскочил от Фауста на несколько шагов. Он выдернул из руки лезвие, и по белоснежной рубашке начало расползаться алое пятно.

«Вольфганг… Как же это… Нет, не хотел… Я просто хотел… Элиза…»

«Знаю. Спишем на несчастный случай. Не волнуйся об этом, ты не понимал, что делаешь».

Фауст выглядел растерянным и потрясённым. Не может быть, что Фауст, превосходный врач, не смог определить наступление смерти Элизы. Но и смириться с этим он тоже не мог.

Поддержать Фауста — его, Вольфганга, обязанность как друга.

«Иоганн… Посмотри на неё хорошенько. Ты сделал всё возможное, так ведь? Элизы больше нет. Ты понимаешь это?»

Фауст с лицом осиротевшего ребёнка безмолвно смотрел на Элизу.

Её тело такое холодное.

Сколько бы переливаний он ни делал, сколько бы ни накачивал её кислородом, ни массировал сердце, Элиза, чей мозг был поражён пулей, уже не могла вернуться к жизни.

«Умерла… Элиза…»

Вольфганг с облегчением выдохнул. Слава богу. По крайней мере он немного пришел в себя.

«Да. Я видел убитого Франкенштейни в холле. Элизу тоже застрелили, да? Так что давай для начала вызовем полицию, хорошо?»

«Нельзя».

«Что?»

Фауст ответил безжизненным голосом.

«Если вызвать полицию, тело Элизы отправят на вскрытие. Чтобы кто-то, кроме меня, смотрел внутрь неё? Я не потерплю такого бесчестья. Ни за что».

Если отдать тело полиции.

«Разве нельзя вернуть её к жизни?»

Вольфганг отшатнулся, прижался спиной к стене операционной и сполз на пол.

Фауст не сомневался. Элизу можно оживить.

Фауст, ещё ребенком пообещавший, что вылечит Элизу, ничуть не изменился.

«Элиза умерла. Но нельзя объявлять о её смерти. Если это сделать, её тело похоронят. Извлекать тело из могилы — преступление. Но чтобы вернуть Элизу к жизни, мне нужно её тело. Точно… Нужно его сохранить. Для начала, чтобы органы не разлагались… Нет. Нужно, чтобы они сохранили свои функции…»

Фауст спешно вышел.

От боли и большой кровопотери Вольфганг потерял сознание. Он молился о том, чтобы пробудиться от этого кошмара.