２.

Некромантия.

Известна как искусство возрождения мёртвых, но сам термин происходит от греческого слова, означающего «гадание с призыванием усопших».

“Nekros” переводится как «мёртвый», а “manteía” — «гадание».

«Считается, что некромантия активно практиковалась в Европе в XVI веке. Если происходило убийство, душу жертвы призывали, чтобы узнать имя убийцы». Рассказывая всё это, Фауст поглаживал человеческие кости, лежащие на постели. Это были останки Элизы. Вольфганг натянуто улыбался.

«И что, ты обо всём расспросил Элизу? И кто её убил, и как?»

У него продолжалось сильное кровотечение. Основание предплечья было сильно стянуто брючным ремнём. От боли белело в глазах, но почему-то сознание не покидало его. Хотя в помещении было прохладно, Вольфганг обливался потом.

В дальнем углу виднелось вскрытое тело пойманного Фаустом преступника. Потолок был высоким и тёмным, казалось, они находились на самом дне ада.

«Элиза тебе велела... убить меня?»

«Нет, мне рассказал всё Франкенштейни, а Элиза...»

Фауст на мгновение умолк.

«Выглядишь разозлённым. Не разговариваешь со мной... Думал, ты захочешь как-то выкрутиться».

«Ты не спросишь, почему?»

«Почему?»

«Почему я убил Элизу… Ты это не спросишь?»

«Ага!»

Фауст улыбнулся. В такой ситуации и улыбаться… Странный он всё-таки человек.

«Вопрос “почему” задают, когда хотят понять другого человека, Вольфганг. Понимать тебя я не хочу».

Чего же он хочет? Вольфганг спрашивать не стал.

Фауст точно не простит его, заявить в полицию он тоже не сможет, и на милосердие рассчитывать не приходится. Целый год наблюдая за безумием Фауста, Вольфганг знал: ненависть, которая должна быть направлена на него, рассеянная из-за незнания имени преступника, теперь нацелилась острым отточенным наконечником в нужном направлении.

Рука Фауста накрыла череп Элизы. Вот… как.

Если скелет Франкенштейни двигался, скорее всего, то же самое будет и с останками Элизы. Раздался стук, будто какие-то твёрдые детали колотились друг об друга. Скелет Элизы зашевелил пальцами, локти согнулись, и наконец он медленно поднялся, будто просыпаясь. И вместе с ним внутри у Вольфганга поднялось ощущение ужаса, будто вскарабкалось по спине. Это был не страх смерти. Это ужас перед восставшим мертвецом — осквернением прекрасной смерти Элизы. Вольфганг стиснул зубы и бросился к лежащему на полу пистолету, положившись на удачу.

Дуло пистолета направлено на Фауста, но скелет Элизы, раскинув руки, закрыл его. Расплющенная пуля упала на пол, не достигнув цели. Вольфганг продолжил стрелять наугад, одна пуля, слегка задев Фауста по щеке, разбила фонарь, другая вновь была отражена Элизой и оказалась на полу.

Пули не пробивают кости человека, умершего год назад… Нет, они даже не коснулись Элизы. Казалось, они сталкивались с невидимым препятствием, не долетая до неё.

«Сверхдушу может уничтожить только сверхдуша. Прости, Вольфганг, но тебе не удастся убить Элизу второй раз выстрелом из пистолета», — с оттенком печали произнёс Фауст.

Вольфганг ответил натянутой улыбкой. В голове всплыло слово «магия».

«Я не верил».

Он не верил, что может существовать отвернувшийся от Бога человек, способный на такое, и сейчас представляющий реальную опасность.

«Демон…»

Фауст грустно улыбнулся.

«Ты следуешь за Богом, а раз так, то я не против и самого Дьявола. Ты отнял жизнь у Элизы во имя Бога, а я воскресил её во имя Дьявола».

«Не смеши меня, Иоганн. Где здесь Элиза? Это всего лишь движущийся скелет!»

Он указал в сторону остова Элизы.

«Он улыбается, как она? Говорит, как она? Что ты возродил? Это не Элиза!»

Фауст загадочно приподнял бровь, а потом, будто что-то поняв, произнёс что-то вроде «аха».

«Вот как… Ты не видишь духов и можешь смотреть только на движение проводника… Хм. Значит, я не смогу брать её с собой на прогулку».

Скелет Элизы приблизился к ворчащему Фаусту.

«А, прости, Элиза. Я не хотел заставлять тебя ждать, но заболтался. Итак, это человек, который убил тебя. Посмотри на него хорошенько. Как он дрожит от страха... Не волнуйся, Франкенштейни проследит, чтобы он не сбежал».

Элиза на шаг приблизилась к Вольфгангу. В этот момент за их с Фаустом спинами вспыхнуло пламя. Огонь фонаря, разбитого Вольфгангом, добрался до старых книг. Фауст не обернулся, хотя не мог не заметить пожара. Как будто в этой комнате не было ни материалов, ни его самого, будто его больше совсем ничего не волновало. Будто он сошёл с ума.

Из-за огня стало не хватать кислорода. Вольфганг, замерзающий из-за потери крови, начал дрожать. Это смерть, уготованная ему Богом? Неужели Бог отвернулся не от Фауста, а от него самого?

Фауст продолжал подначивать.

«Давай, Элиза! Вырви его сердце, порадуй меня!»

В этот момент Элиза молниеносно подлетела к Вольфгангу. Её правая рука пронзила живот Вольфганга и, пройдя под рёбрами, ухватила сердце.

«А-А-А-А-а-а-а-а-а… А-А-А-А-А-А!!!»

Вольфганг в ужасе закричал, вскинув голову и выхаркивая кровь. Он корчился, схватившись за плечи Элизы и еле дышал, отчаянно хватая ртом воздух. Его легкие, казалось, были разорваны на куски. Он не мог вдохнуть полной грудью. Сердцем он чувствовал боль, которой не должно было быть.

Сейчас пальцы Элизы касаются сердечной мышцы. Её предплечье погрузилось в тело Вольфганга, а пятерня сжала сердце. Мир поплыл, и он начал погружаться во тьму.

Он почувствовал приближение смерти. Ему осталось лишь несколько секунд.

Да…

“Eli, Eli, Lema Sabachthani...”(1)

Захваченное сердце вынуто из тела Вольфганга. В эту секунду... Вольфганг распахнутыми глазами взглянул на Элизу, прекрасную, как и прежде. Все её тело было в крови, ничего не выражающее лицо, пустые голубые глаза, в которых отразилась его фигура. Это был образ, который увидел Вольфганг, выстрелив ей в лоб.

(1) «Господи, почему ты меня оставил?» — начало 2-го стиха 22-го псалома в Псалтыре. Согласно Евангелию от Матфея и Евангелию от Иоанна, было произнесено Христом перед распятием.