Глава 2

１.

В тот день Фауст впервые пригласил девочку к себе домой. В апреле, когда цветут сияющие золотом нарциссы. Это был его восьмой день рождения.

«Спасибо, что пригласил, Фауст!»

Фауст ждал прибытия Элизы возле главных ворот больше часа, но в миг, когда она вышла из машины своей бабушки, от красоты девочки у него заплёлся язык и из головы вылетели все заранее подготовленные приветственные слова. Пока он мялся и что-то нечленораздельно бормотал, Элиза протянула ему торт, бережно завёрнутый в упаковочную бумагу.

«Вот, это черничный именинный торт. Я сама его испекла, меня научила бабушка. Правда… я не уследила, и он немного подгорел».

Фауст взял протянутый торт, с трудом выдавив из себя «спасибо», Элиза с бабушкой переглянулись и широко заулыбались.

«Похоже, с нарядом мы не прогадали, Элиза».

«Да! Спасибо, бабушка. Заберёшь меня потом? Пошли, Фауст, покажешь мне свой дом».

Элиза безжалостно схватила и потащила смущённого Фауста, держащего обеими руками десерт, за собой. Фауст, едва не уронив торт, решил, что скорее умрёт, чем позволит этому случиться, и позволил одеревеневшему телу немного расслабиться.

Неделю назад он и подумать не мог, что всё это произойдёт. Когда зашла речь о пасхальных каникулах, выяснилось, что у Фауста в этом месяце день рождения и что он ни разу не отмечал его, и тогда Элиза воскликнула: «Я всё устрою!»

Фауст тут же начал горячо отнекиваться, но, после заданного в лоб вопроса: «Ты против?», ему ничего не оставалось, кроме как ответить: «Нет, не против».

Он и вправду не был против. Просто он совершенно не знал, как правильно принимать гостей в своём доме. Чтобы как следует подготовиться к вечеринке, Фауст, который никогда не замечал состояния своего жилища, даже обратился за помощью к приходящей домработнице.

«Я бы хотел отметить день рождения…»

Когда он это произнёс, на лице домработницы появилось выражение, которое можно описать как крайнее удивление, и в тот день Фауст впервые увидел, как эта суровая женщина улыбается. Вероятно, если бы не Элиза, этого в жизни бы не случилось. Она объяснила перепуганному новой ролью организатора праздника Фаусту, как должен вести себя гостеприимный хозяин, и как правильно обходиться с гостьей. Но Фауст не понаслышке знал, как теория может быть далека от практики. Однако мальчик с несвойственным для него тщеславием хотел, чтобы, когда домработница придёт в следующий раз, можно было сказать, что всё прошло хорошо.

Но чем он мог похвастаться, если, встретив девочку, мог только мямлить и тушеваться?

«Э-Элиза, дай мне сначала поставить торт! Я боюсь, он вот-вот упадёт!»

«А, да. Ты прав, извини. Но твой дом такой красивый! Как будто дом волшебника из книжки!»

Элиза сияющими глазами осматривала увитые плющом кирпичные стены. Фаусту это жилище всегда казалось мрачным, но от похвалы Элизы он почувствовал некоторую гордость. Пройдя через холл, Фауст привел её в столовую, где домработницей уже было расставлено угощение. Ростбиф, мясной пирог, суп-пюре, салаты, желе, шоколад — всего этого хватило бы и на десятерых. Фауст сказал, что приглашена только одна гостья, но, по-видимому, домработница была слишком вдохновлена, чтобы ограничиваться ужином на две персоны.

Безупречное, как на картине, убранство стола привело Элизу в восторг.

«Потрясающе! Это похоже на пряничный домик из сказки про Гензеля и Греттель!»

«Гензель и Греттель? Кто это?» — переспросил Фауст, словно никогда не слышал о них. Похоже, что это чьи-то имена?..

«Это же сказка братьев Гримм, ты что, не знаешь?»

«Прости. Я читаю только работы по медицине, к тому же в доме нет ни одной художественной книги».

«Ни одной?!»

«Э-это странно, да?..»

«У-у меня тоже немного друзей, так что я не знаю… Но я впервые встречаю кого-то, кто не знает сказки братьев Гримм».

Элиза была взволнована, и они вдвоём принялись исследовать все книжные полки в доме. Но сколько бы они ни искали, ни на одной из них не нашлось книги со сказками или художественным произведением.

«Похоже, здесь всё-таки ничего такого нет».

«Похоже…»

Элиза озадаченно посмотрела на Фауста.

«А на ночь тебе не читали сказки?»

«А разве можно успокоиться и уснуть, если тебе перед сном такое рассказывают?»

«Ну конечно! Когда добрым голосом рассказывают чудесную историю, засыпаешь счастливым и видишь сказочные сны».

Фауст опустил голову. Не особо понятно, но...

«Если ты говоришь, значит, так и есть. Но мне некому читать перед сном… В следующий раз я сам попробую».

Тут Элиза расплакалась.

«Фауст, прости меня! Я…»

«Что? Почему ты плачешь? Прости, я чем-то обидел тебя?»

Не понимая, что так сильно расстроило Элизу, Фауст совсем было растерялся, но она вдруг схватила его и крепко обняла.

«Э-элиза?!»

«Знаешь, Фауст... У меня много книг, но не таких, как у тебя, только сказки и пьесы… В следующий раз я дам тебе что-нибудь почитать. Нет. Я сама для тебя почитаю».

«Что?!»

«Приезжай ко мне. Бабушка не будет против. Пообещай мне. Хорошо?»

«Хорошо… Ладно, я…»

Элиза наконец отпустила растерянного Фауста с колотившимся сердцем.

Увидев улыбку Элизы, Фауст наконец расслабился.

«Но если я к тебе приду, Вольфганг разозлится…»

«Да ладно, не обращай внимания на Вольфи! Он просто прикидывается старшим братом. Я могу приглашать к себе кого захочу, у него нет права жаловаться».

«Вот как…»

«Да. Ну что, давай уже попробуем угощение!»

Элиза взяла его за руку и побежала в столовую.

«Элиза! Не бегай, это опа...»

«Ай!»

У Элизы есть особая способность — падать на ровном месте. Она потянула Фауста за собой, но тот вовремя развернулся и самортизировал падение собственным телом. От толчка с полок посыпались книги, и одна из них угодила Фаусту прямо по голове. Книга был в твёрдой обложке, поэтому Фауст лежал, держась за ушибленное место.

«Фауст! П-прости, это всё из-за меня…»

«В-всё хорошо».

Всё ещё держась за голову, Фауст постарался выдавил подобие улыбки. Он стал шарить по полу в поисках отлетевших очков.

Вдруг Элиза замерла, словно от испуга.

«Фауст».

«М?»

Отыскав очки, он нацепил их обратно.С облегчением убедившись, что линзы целы, он повернулся к ней. Элиза почему-то неотрывно смотрела прямо на него.

«У тебя очень красивое лицо…»

Фауст тут же вспыхнул.

«Э-элиза… Ч-что это ты вдруг…»

«Почему же я раньше не замечала? Нельзя прятать такое прекрасное лицо за очками! Позволь мне его хорошенько рассмотреть».

Фауст вскочил в замешательстве.

«Г-гораздо важнее… Ты не ушиблась, не поранилась?»

«Это о тебе следует волноваться. У тебя лоб красный. А?»

Она вдруг перевела взгляд за его спину.

«Здесь кто-то живет кроме тебя?»

«Да нет, только я один…»

«Но только что…»

Элиза выбежала.

«Подожди! Бегать опасно!»

Взволнованный, он бросился за ней. Элиза, будто кого-то преследуя, пересекла кухню и пробежала через черный ход наружу. Там располагался пустынный сад, и высокая трава и засохшие деревья не оставляли сомнений, что здесь уже давно никто ничего не выращивал.

«Элиза, здесь действительно никто не живёт, только домработница приходит по вечерам».

«Но там правда кто-то был! Он поманил меня рукой…»

Вдруг её лицо просияло.

«Точно! Наверняка это твой отец тайком вернулся, чтобы устроить сюрприз!»

«Вряд ли это…»

Он был не в силах категорично ответить, что это невозможно, Элиза выглядела слишком счастливой. Если он сейчас скажет, что родители даже не помнят о его дне рождения, она снова расстроится. Он решил, что если поищет немного вместе с ней, Элиза сама оставит эту затею.

Обычно бледные щеки Элизы раскраснелись, она направилась вглубь сада.

В этот момент…

«А!..»

Она снова на что-то наткнулась. Фауст вовремя протягивает руку и не дает ей упасть в последний момент.

«Будь осторожна…»

«Да, я буду, Фауст».

Каждый раз одно и то же. Элиза опускает голову и внимательно смотрит себе под ноги.

«Там под листьями что-то есть. Кажется, я споткнулась…»

Они начали шарить по земле в поисках того, за что она зацепилась, и вдруг одновременно ахнули. Под куском ткани скрывалась деревянная дверь. От материи уже почти ничего не осталось, да и дверь, которую раньше можно было открыть только ключом, прогнила насквозь.

«Эй, Фауст, разве это не вход в подвал?»

«И правда. Почему в таком месте…»

Они переглянулись и попытались открыть дверь. За ней каменные ступени спускались в темноту.

«Ты знаешь, куда ведет эта лестница?»

«Нет. Возможно, это старый винный погреб…»

«Может, спустимся немного? Это будет как приключение, разве не здорово?»

«Что?! Это же опасно! А если ты опять упадёшь?»

«А что, если там человек, которого я видела? Есть фонарик? Если нет, можно и свечу».

Элиза, проводившая большую часть времени в постели, сегодня была необычайно активна. Без сомнений, ей было весело. Подумав об этом, Фауст уже не смог сказать Элизе твёрдое «нет». «Если я буду присматривать за ней, всё будет в порядке». Несмотря на свой возраст, по натуре он был врачом. К тому же он знал, что обладает знаниями о медицине наравне со взрослыми, и гордился этим.

Они не нашли фонарика, поэтому взяли с камина старую керосиновую лампу и зажгли её; таким образом, освещение было обеспечено. Чтобы не дать Элизе упасть и поддержать её, даже если это произойдёт, Фауст шёл впереди, крепко держа девочку за руку.

Лестница оказалась неожиданно длинной, и свет снаружи становился всё слабее, заставляя чувствовать смятение.

«Глубоко…» — прошептал Фауст. Элиза легонько сжала его руку.

«Тебе страшно? Хочешь, вернёмся наверх?»

«Нет-нет, я в порядке. Мне интересно. Смотри, какие тени мы отбрасываем в свете фонаря».

Она указала на два дрожащих силуэта на стене.

Вдруг Фауст оцепенел.

Тени было три. Но это продолжалось лишь мгновение, и вот на стене снова только две фигуры.

«Фауст, в чём дело?»

«А? Ну…»

Он не знал, что говорить. Если расскажет, обязательно напугает её, к тому же, возможно, это был обман зрения.

«Да так, мышь, наверное».

«Что?! А если она нас укусит?»

«Не волнуйся. Будь осторожна, не оступись».

Шаг за шагом осторожно спускаясь по лестнице, они наконец достигли последней ступени. Пахло старой бумагой, навевая воспоминания о библиотеке. Элиза взяла из рук Фауста фонарь и попыталась осветить помещение.

«Ух ты…»

Они одновременно удивленно ахнули.

«Вот это да! Фауст, посмотри, сколько книг! И столько непонятных инструментов. Колбы, пробирки… Эта комната похожа на лабораторию!»

«Алхимия».

Это слово внезапно пришло ему в голову, и Фауст спохватился, уже когда произнёс его вслух.

«Что?»

«Древняя наука о том, как получить золото путём соединения различных веществ».

«А, я знаю! Там ещё был философский камень, да?»

Покрытые пылью стеклянные и металлические инструменты были похожи на алхимические приборы, которые можно увидеть в книгах по истории медицины. Фауст подошёл к полке с книгами, взял одну и пробежал глазами по странице.

«Это латынь».

«Ты можешь прочитать?»

«Нет, я знаю только простейшую медицинскую терминологию. Человеческое тело, жизнь… Возрождение мёртвых?»

«Возвращение умерших к жизни?».

Фауст грустно улыбнулся.

«Когда-то давно люди верили, что умерший человек способен вернуться к жизни. Алхимики хотели создать лекарство, избавляющее от старения и смерти… Говорят, в Кракове и Париже существовали школы магии».

«Школы магии? Это интересно».

«Но они были запрещены христианством».

«Это всё из-за Вольфганга».

Элиза состроила недовольное лицо. Их троица, в последнее время проводившая много времени вместе, так и не смогла сойтись в вопросе религии. Вольфганг — потомственный христианин, а Фауст — атеист. У Элизы был свой взгляд на мир, нечто среднее между этими двумя крайностями. Вероятно, её можно было назвать протестанткой, отрицающей идолопоклонничество и исповедовавшей слово Библии, но, касательно фигуры бога... «Если он есть, тогда это прекрасно» — примерно так она рассуждала.

«Похоже, это книги по магии и алхимии… Видимо, они издревле были под запретом. Я немного слышал от родителей о том, что мой предок был знаменитым алхимиком, заключил сделку с дьяволом и был убит».

Элиза посмотрела на Фауста.

«Доктор Фауст?»

Как только она произнесла это имя, без всякого дуновения ветра лампа вдруг погасла. С полок с шелестом посыпались книги, Фауст и Элиза вскрикнули.

«Элиза! Элиза, ты в порядке?»

В кромешной темноте Фауст на ощупь искал Элизу.

«Да, я просто испугалась…»

Элиза вздохнула и издала пронзительный крик.

«Элиза, что случилось?! Элиза!»

В фонаре снова загорелся огонь, погасший сам собой. Побледнев, Элиза упала на пол. Фауста охватил леденящий ужас.

«Элиза!»

Он приподнял её.

«К-кровь… Человек весь в крови… в таком месте. Нужен доктор».

Элиза указала на то, что у него за спиной. Он обернулся, книжные полки, стол, столешница достаточно большая, чтобы положить человека. В этот момента Элиза потеряла сознание, губы посинели, дыхание едва ощущалось. Фауст без колебаний избавил её от одежды, мешающей дышать, и взвалил себе на плечи. Ему было восемь, Элизе одиннадцать, он был ещё маленьким. К тому же Фауст не привык к физическим нагрузкам, и ничего тяжелее книги в руках не держал. И всё же он шаг за шагом поднимался со своей ношей наверх к свету, роняя капли пота на ступени. Даже когда дышать стало совсем тяжело, ему и в голову не пришло опустить Элизу, потому что её прерывистое дыхание на его шее выдавало ещё большие страдания.

«Фауст…»

Голос Элизы, которая совсем недавно была такой бодрой, сейчас был пугающе слабым.

«Прости, я…»

«Не разговаривай, Элиза. Дыши медленно и глубоко. Всё хорошо, я донесу тебя. Мы уже почти выбрались…»

Элиза кивнула.

«Спасибо… Фауст…»

Выбравшись из подвала и отдохнув на диване, к великому счастью, Элиза восстановила дыхание, и энергия вернулась к ней.

Услышав эту историю снова, окровавленный человек в подвале жутко улыбнулся. Разумеется, Фауст не мог его увидеть…

Забыв об окровавленном человеке, Элиза стала настаивать на продолжении праздника в честь дня рождения, но Фауст был непреклонен и позвонил её бабушке, чтобы та забрала Элизу домой. Разумеется, он умолчал о том, что Элиза потеряла сознание. Также он, вняв горячей мольбе Элизы, не стал говорить, что они одни спускались в подвал. Тогда Фауст пообещал себе, что больше не допустит, чтобы Элиза оказалась в опасности. Он не сможет перенести эту потерю. Он приложит все силы, чтобы сберечь её, и защитит даже ценой своей жизни.

...Поэтому.

«Всё хорошо, Элиза, всё хорошо, я рядом, не волнуйся», — шептал он в её остывшее ухо. Элиза пережила все опасности, с которыми сталкивалась до этого момента. И в этот раз всё будет хорошо. Пуля пробила лоб насквозь — ну и что с того? Он обязательно должен её спасти.

Ведь так сильно.

Так сильно, так сильно, так сильно.

«Я люблю тебя, Элиза. Поэтому, пожалуйста…»

Если Бог существует, пожалуйста…

«Открой глаза… Элиза…»