３.

Обычно в Германии для получения квалификации необходимы шесть лет обучения. Фаусту, который окончил университет в семнадцать и поступил в интернатуру к уважаемому хирургу, было восемнадцать, когда он понял...

В Германии восемнадцать лет — возраст совершеннолетия. Другими словами, это возраст, когда по желанию человека может быть заключён брак.

Нет, так-то оно так, но не рановато ли жениться?

Порядок важен в любом деле. Самое главное — не торопиться, по одному шагу за раз...

Например…

«...Элиза, не пора ли нам жить вместе?» — с серьёзным видом провозгласил Фауст зеркалу.

«...Не подходит! Что ещё за “не пора ли”? Нужны конкретные причины… Продуманные шаги…»

Фауст схватился за голову.

«Я нашёл хорошую квартиру рядом с больницей, давай жить вместе».

Нет, такое говорить нельзя. Элиза обязательно улыбнется и ответит «да».

Дом Фауста — старое здание в западном стиле, построенное на северной окраине Гейдельберга в Хандшусхайм-Ост рядом с лесом. Дом находился в очень неудобном месте — вдали от города, и до ближайшей трамвайной остановки пешком нужно было идти около пятнадцати минут. Настолько неудобном, что родители Фауста уже более десяти лет сюда не возвращались. Правда, была ещё одна причина, почему они не хотели приближаться к этому дому.

Если кратко — они считают их жуткими. И дом, и Фауста. В детстве он неоднократно видел, как по дому ходит ещё один взрослый, помимо его родителей. Поэтому он спрашивал отца и мать: «Кто этот человек?» Встревоженные родители отвечали: «Здесь только мы втроём».

Так кем же был тот мужчина?

Ответа пока нет.

Из-за этого Фауст отдалился от родных. Честно говоря, было сложно даже вспомнить лица родителей, о существовании которых напоминали лишь денежные переводы на его банковский счёт. Настолько давно они не виделись и не интересовались друг другом.

Дом Элизы находился в старом Альтштадте(1), откуда тоже было неудобно добираться до больницы. Отношения в семье сложились хорошие, но в раннем детстве Элиза переехала в этот Альтштадт в дом своей бабушки, чтобы лечиться. Родители много раз в год приезжают повидаться с дочерью, но из-за работы не имеют возможности остаться здесь насовсем. Престарелая бабушка говорит, что собирается перебраться в приют, так что предложение снять жилье на двоих звучит вполне рационально.

Вот почему именно сейчас нужно начинать говорить о совместном проживании. С этими мыслями и прошёл ещё один месяц, полный работы, исследований и воркований с Элизой. Живя вместе, люди проводят больше времени вдвоём. Можно больше общаться и не волноваться, что Элиза почувствует себя плохо.

Сегодня. Сегодня он предложит Элизе съехаться. Фауст был абсолютно серьёзен.

Однако...

«Всё ещё не смог сказать, Иоганн?»

Вечером выходного дня Вольфганг поджидал Фауста, который с мрачным видом возвращался домой, еле волоча ноги.

Фауст вздохнул.

«Не делай такое лицо, мы же друзья».

«Как знать… Я понятия не имею, что значит быть друзьями».

Для Фауста человечество разделялось на Элизу и всех остальных.

Он был вежлив со всеми, но такие чувства, как дружба и любовь, он испытывал только к Элизе. Возможно, к другим эти чувства тоже возникали, но в сравнении с тем, что он питал к Элизе, остальное было будто покрыто туманом.

Фауст давно знал Вольфганга, но после того, что тот сказал два года назад о смерти Элизы, стал от него отдаляться. Что же касается Вольфганга, то он, несмотря на изменившееся отношение Фауста, продолжал, как и прежде, вмешиваться в их дела.

«Кстати… Как и говорила Элиза, выглядишь ты неважно».

«Элиза?»

«”Слушай, Вольфи. Фауст в последнее время ходит с синяками под глазами и о чём-то думает. Спроси его, вдруг его что-то тревожит?”»

Вольфганг знал, что Фауст ищет для себя и Элизы квартиру.

Он был из тех, кто, узнав, что человек в одиночку ищет квартиру, пришёл бы лишь для того, чтобы впарить свою назойливую доброту, однако эта его «доброта» была в какой-то мере весьма полезна.

«Я настолько залюбовался её улыбкой, что упустил подходящий момент…»

«Вы потеряли целый месяц. Может быть, квартиру вашей мечты уже сдали кому-то другому», — продолжил Вольфганг.

«Нет ничего такого в том, чтобы просто выжидать. Да и Элизе в знакомой обстановке будет лучше».

«Тогда почему ты не попросил меня помочь?»

«Ещё спрашиваешь? Ты бы выбрал какую-нибудь странную квартиру, и Элизе пришлось бы там жить, согласись она съехаться. Ради неё…»

Он и правда не меняется. Эта его внутренняя сила достойна уважения.

Немного расслабившись, Фауст собрался было пойти. Вольфганг шагал рядом.

«Кстати, как на самом деле обстоят дела?»

«Ты о чём?»

«О болезни Элизы. Её можно вылечить?»

«Разумеется!»

«Я знаю, что ты собираешься это сделать. Но я спрашиваю об объективной вероятности».

Фауст затих.

«Возможно, это заболевание крови».

«Эм…»

«Нарушение выработки крови».

«То есть, ты нашёл причину? Это лечится?»

«Потребуется трансплантация».

При упоминании этого слова лицо Вольфганга приобрело жёсткое выражение.

«Ты про… пересадку органов уже мёртвых людей?»

«Часто донорами становятся и живые люди».

«Какая разница! Отнимать часть тела другого человека…»

Фауст с загадочной улыбкой взглянул на вспылившего собеседника.

«Я знаю, что среди набожных христиан есть противники трансплантологии. Но у них нет права осуждать действия во имя спасения жизни другого».

«Это же…»

«Вольфганг. Я прошу тебя больше никогда не говорить таких вещей. Хоть в какой-то мере, с трудом, но я всё же могу назвать тебя другом. Я не желаю слышать подобного из твоих уст».

Если… Возможно ли.

«Если ты скажешь Элизе хоть слово осуждения трансплантологии и её лечения, если ты хоть немного поколеблешь её желание выжить, я не прощу тебя».

В этот момент Вольфганг внезапно со всей силы ударил его по спине, отчего Фауст с удивлением вскрикнул.

«Эй, больно ведь! Ты чего творишь ни с того ни с сего?!»

«Так держать, Иоганн! Вот сейчас ты был хорош! Такими темпами ты и Элизе сможешь предложить жить вдвоём. Удачи на следующем свидании!»

И, в открытую расхохотавшись, Вольфганг ушёл.

Фауст замер на месте, провожая взглядом своего друга детства, совершенно сбитый с толку его поведением.

Так он серьёзно осуждает трансплантологию, или сказал всё это, только чтобы спровоцировать Фауста?

Фауст потёр шею и взглянул на небо.

В этот раз я скажу ей. Завтра за ужином…

На следующий день.

Сегодня они планировали поужинать у Элизы дома, поэтому сразу после работы Фауст помчался в цветочный магазин, чтобы купить девушке букет.

Бабушка Элизы сегодня должна была остаться у подруги. Поскольку эта подруга переехала в приют, бабушка и сама рассматривала такой вариант.

Перейдя мост, Фауст быстрым шагом пробирался через традиционные германские улочки, сжимая в руке букет.

Хорошо было бы взять ещё что-нибудь к столу…

Только он подумал, что будет дождь, начало потихоньку накрапывать.

Элиза обязательно простит его за то, что он явится с одними цветами.

Фауст размышлял об этом, понурившись, когда его внимание привлекло здание закрытого кафе.

«...Элиза?»

Под дождём без зонта неподвижно стояла прекрасная девушка с золотистыми волосами — никто, кроме неё, не смог бы приковать к себе его взгляд.

«Элиза!»

Фауст, охваченный тревогой, подбежал к ней.

Заметив его, Элиза хотела было пойти ему навстречу, но замерла в замешательстве.

В этот момент Фауст уже был возле кафе.

«Что ты здесь делаешь, Элиза?»

«Ну… я вспомнила, что у нас закончилось молоко и пошла в магазин, а потом услышала его».

«Его?»

«Этого малыша».

Элиза перевела взгляд с лица Фауста на свёрток грязной ткани, который тесно прижимала к груди. Внутри кто-то зашевелился и тихо заскулил.

«...Собака?»

«Похоже, его бросили. Он такой худой… И дождь пошёл. Я хотела отнести его к врачу, но сейчас уже всё закрыто. Я подумала забрать его домой, но там нельзя держать собаку, а бросить его я не могу. К тому же, мы с тобой договорились встретиться, и я совсем не знала, что делать…»

Фауст развернул ткань, в которую был закутан щенок, и внимательно осмотрел его. Внешних повреждений не обнаружилось, но было очевидно, что собака совсем ослабла. Как и сказала Элиза, малыш был тощим и явно не собирался кусаться.

«Давай отнесём его ко мне».

«А? Но…»

«Всё в порядке. Я разбираюсь в ветеринарной медицине и смогу позаботиться о нём до того, как завтра мы понесём его к врачу. К тому же, ко мне можно с собаками».

Он шутливо улыбнулся, и лицо Элизы, минуту назад готовой заплакать от смущения, тут же смягчилось и приняло выражение спокойствия.

Они быстро поймали такси и, отбросив планы на ужин, посвятили вечер найденной собаке.

«Кстати, я так давно не была у тебя дома. С самого детства».

«Потому что ты трусишка. Боялась, что в моём доме водятся привидения».

Элиза надула щеки.

«Я правда думала, что видела его! В вашем секретном подвале...»

В доме Фауста был подвал, в который можно было попасть через сад.

Элиза нашла вход, скрытый за кучей опавших листьев.

Тогда в поисках приключений юная Элиза вместе с Фаустом спустилась в подвал. Если подумать, это было довольно опасным развлечением для детей, но в тот момент Фаусту и голову не могло прийти прервать то, что доставляло ей радость. Однако там Элиза увидела призрак окровавленного мужчины и, вскрикнув, впервые потеряла сознание у него на глазах.

«Больше всяких призраков я испугался того, что ты вдруг упала с бледным, как у мертвеца, лицом. В тот день я решил: больше никаких приключений».

«Да, с тех пор ты стал немного чересчур заботливым. Кстати, если вспомнить, этот призрак был чем-то похож на тебя».

«На меня?»

«Может быть, это был твой предок».

Фауст улыбнулся.

«Призрак Доктора Фауста… Если мой предок действительно был тем самым легендарным магом, возможно, это не лишено смысла».

Такси остановилось у старинного здания рядом с кладбищем — они приехали к дому Фауста.

Дом стоял вдали от города и был окружён деревьями. Отсюда, если пойти прямо через лес, можно выйти к кладбищу. Довольно жуткое место, под стать историям про привидений.

Но тем не менее, для Фауста он был родным.

Быстро растопив камин и прогрев комнату, тело ослабшего щенка бережно растёрли и дали пососать салфетку, пропитанную молоком.

«Почему же его бросили в таком месте…»

«Не знаю. Похоже, это доберман».

По-видимому, щенку не было ещё и года(2). По закону, щенков нельзя отлучать от матери раньше, чем через восемь недель после рождения, поэтому, скорее всего, он старше этого возраста, хотя неизвестно, не выбросили ли его раньше этого срока.

«Друг подарил, но обстоятельства изменились, и пришлось выбросить… Или заводчик свёл собак, но по какой-то причине щенка не смогли продать, и выбросили… В любом случае, уверен, причина была неоправданной».

«Как же так. Если не найти хозяина, его могут убить...»

Германия — страна охотников. Охотников, подбирающих бродячих собак и выпускающих в лес для охоты. Однако даже в ином случае бродячие псы рискуют быть застреленными полицейским.

«Может быть, если мы отдадим его в частный приют, найдётся новый хозяин…»

Вдруг Фауст вспомнил.

Та квартира, которую он хотел снять... Кажется, там было написано, что животные разрешены...

Разве Элиза не говорила раньше, что хочет завести собаку?

«Слушай, Элиза…»

«Что такое?»

«Давай мы его оставим».

Элиза, всё это время обеспокоенно наблюдавшая за собакой, подняла на Фауста удивлённый взгляд.

«Что… это значит?»

«По правде говоря, я планировал снять квартиру. У этого дома неудобное расположение, и я хотел бы поселиться рядом с работой и больницей, чтобы жить вместе с тобой. И там можно держать собаку… Если ты не против…»

«Замечательно! Это прекрасная мысль, Фауст! Ты настоящий гений!»

Чуть не плача от счастья, Элиза бросилась ему на шею. После этого она сразу поднесла лицо к собаке и поцеловала её в лоб.

«Эй, мы теперь будем семьей, пёсик. Если, конечно, ты не против».

Щенок пискнул и лизнул её в кончик носа.

В смущённо улыбающейся Элизе уже не было той испуганной девушки, что стояла посреди улицы с замотанным в тряпку щенком на руках.

На следующий день после тщательного ветеринарного осмотра было решено оставить щенка в больнице на неделю, после чего он официально стал их питомцем.

Ветеринар с горечью отметил, что правый глаз у собаки мутнее, чем левый, и видит хуже, и что это из-за того, что щенка выбросили на улицу.

Но это умная собака. Он не кусался и быстро запомнил своё имя. «Франкенштейни».Когда звучит это имя, щенок радостно несётся на зов.

Это Элиза назвала его так. «Потому что доктор Франкенштейн был гением», — так она объяснила свой выбор. Это имя хорошо подходило смышлённому псу.

Элиза просто влюбилась в Франкенштейни и ходила с ним гулять по несколько раз на дню, несмотря на то, что была слаба.Настолько, что Фаусту порой казалось, что завести собаку было ошибкой.

«Пока меня нет дома, ты охраняешь Элизу, хорошо?»

Франкенштейни отвечал коротким гавканьем.

А вскоре выяснилось название болезни Элизы.

(1) Альтштадт (нем. 'старый город') — историческая часть города.

(2) В среднем собаку считают щенком до девяти-двенадцати месяцев, поскольку к этому возрасту завершается интенсивное развитие плоских костей, смена зубов, закрепляются черты характера и положение в стае.