— Таким, как ты, я ни за что не проиграю!

Рёв, прогрохотавший со двора, застал Юдзи Сакая врасплох. Он тут же выкрикнул с крыши школы Мисаки:

— Шана?!

Ответа не последовало. Вместо этого раздался глухой удар о стену, и на крышу взлетела девушка. Словно не желая терять ни мгновения в полёте, она ухватилась за верхний край ограды, перевернулась в воздухе и приземлилась прямо перед Юдзи.

Пусть он и привык к её виду, но сейчас невольно затаил дыхание.

Огненные волосы, осыпающие всё искрами. Чёрное одеяние, что реет на ветру. И одати, сверкающий острым лезвием.

А в багровых, пламенных очах пылала величественная ярость.

Полсекунды Юдзи завороженно смотрел не на красоту, а на исполинскую силу, что излучала приземлившаяся перед ним девушка, «Огненноволосая Пламенноглазая Охотница» Шана.

— Т-Томогара на заднем дворе?! — спросил он.

— А?

На лице девушки, Пламенного Тумана — одной из тех, кто истребляет пришельцев из иного мира, Томогаров, ради сохранения баланса миров, — отразилось неподдельное удивление.

Юдзи, удивлённый её реакцией, с опаской подошёл к ограде, выходящей на задний двор.

— Но ты же только что кричала, что не проиграешь...

— А...

До Шаны наконец дошло, что Юдзи неверно истолковал её слова.

— Мощный всплеск присутствия ощущается со стороны города, но, может, тут какой-то особенный враг, вроде Рами...

Юдзи уже собирался заглянуть во двор.

От одной этой мысли Шану охватил ужас, нестерпимое чувство отторжения. Причина, теперь такая ясная для неё самой, заставила её действовать.

— Неважно.

Шана схватила Юдзи за руку и потянула на себя. И дело было не в том, что она не хотела, чтобы он узнал причину её крика. Ей просто было невыносимо от одной мысли, что он увидит ту, другую, девушку.

Ни в коем случае. Ни за что.

— А? Но...

— Я сказала, неважно!

Она почти срывалась на крик — крик, порождённый её собственным страхом. Юдзи вздрогнул от её тона, и она, на мгновение смутившись своей же резкости, тут же подавила это чувство и заговорила ещё жёстче, чтобы скрыть смятение:

— Он не там. Это не Томогара, всё в порядке.

— ...? Л-ладно, я понял.

На самом деле Юдзи не понял ровным счётом ничего, но вид Шаны, которая, как ему показалось, надула щёки, словно капризный ребёнок, был настолько отчаянным, что он не мог ответить иначе. К тому же в подобной ситуации медлить было нельзя. Позволив ей тащить себя за руку, он отошёл к противоположной стороне крыши, откуда открывался вид на парадный вход, главную улицу и городской центр.

Перед ними раскинулся иной мир.

Западный жилой район, где находилась их городская школа Мисаки. Река Манамигава, что бурным потоком разделяла город надвое, и высокие дамбы по её берегам. Большой стальной мост Мисаки, перекинутый через реку к центру. А за ним — восточный деловой район с его рощей небоскрёбов.

Весь этот привычный пейзаж был окутан и зловеще раскрашен янтарным туманом. Он то сгущался, то редел, скрывая и вновь открывая взгляду город, и сквозь его завесу полуденное небо казалось размытым, а солнечный свет таинственно растворялся в жёлтой дымке.

Но самое главное — всё вокруг, внизу под ними, замерло. Исчезли и движение, и звук.

Юдзи ощущал, как из глубины этого тумана подкрадывается чьё-то присутствие. До сего момента, пока город не накрыла эта пелена, он не чувствовал ничего, но теперь ясно ощущал «диссонанс от того, чего в этом мире быть не должно»... присутствие Томогар Багрового мира.

— Значит, этот жуткий туман, похожий на Абсолютную Печать... дело рук вон того существа?

— Да. Того Томогары, что там, — ответила Шана. — Её сияющие пламенные очи смотрели в том же направлении, что и Юдзи. — Но это ещё не всё. В районе центра города есть ещё один... очень сильный... и он с кем-то сражается.

То ли из-за пережитых сражений, то ли благодаря еженощным тренировкам, его способность ощущать присутствие Томогар Багрового мира заметно обострилась. Он даже отчётливо понимал, кому принадлежит второе, столь же свирепое присутствие, что, используя Свободные Формулы, противостояло существу с могучей аурой.

— Противник... она?

Та самая женщина, Пламенный Туман, как и Шана, с которой им однажды пришлось сойтись в яростной схватке из-за расхождения во взглядах. Юдзи смутно догадывался, что эта одержимая битвами воительница и её Король всё ещё в городе Мисаки, и счёл их присутствие довольно тревожным, но сейчас это, похоже, было на руку Шане. Уж в чём-чём, а в её силе как Пламенного Тумана сомневаться не приходилось, так что в качестве союзника она была весьма надёжна.

— Противников как минимум двое... значит, мне нужно разобраться с тем, что приближается. Верно, Аластор?

— Верно, — тяжёлым, низким мужским голосом ответил кулон у неё на груди — чёрный шар, обвитый золотыми кольцами.

Обладателем этого громоподобного голоса был один из Багровых Королей, «Пламя Небесов и Земли» Аластор, дарующий Шане её сверхъестественные силы. Его истинная сущность дремала внутри самой Шаны, а в этом божественном артефакте, Кокитосе, проявлялась лишь его воля.

— Похоже, перед нами мастер Свободных Формул, способный управлять полем боя. Будь начеку, следи не только за самим противником, но и за окружением.

— Угу.

Ему Шана ответила без тени сомнения.

Юдзи перевёл взгляд на затуманенное янтарной дымкой небо.

— Поле боя... этот туман, это всё-таки Абсолютная Печать?

Абсолютная Печать — это куполообразное, изолированное от причинно-следственных связей пространство. Оно отрезало всё, что находилось внутри, от течения мира, изолируя и скрывая его от внешнего мира... одна из чудесных техник, Свободных Формул, которую Томогары Багрового мира часто использовали как прикрытие, когда пожирали Энергию существования людей.

— Похоже на то. Но я не совсем понимаю, зачем создавать настолько огромную.

Внутри Абсолютной Печати, как правило, могли двигаться только Томогары Багрового мира и наделённые их силой истребители — Пламенные Туманы. Обычно, когда противники находились рядом, это пространство служило ареной для дуэли, но делать его настолько большим не было особого смысла. Это была лишь пустая трата собственной движущей силы, Энергии существования, и лишние трудности по её поддержанию.

— Может, это не просто Абсолютная Печать, а какая-то хитроумная ловушка? — озвучил Юдзи своё неприятное предчувствие.

К слову, сам Юдзи не был ни Томогарой, ни Пламенным Туманом. Он был Факелом — временной заменой человека, пожранного Томогарой, и в то же время Мистесом — особым созданием, внутри которого хранилось Хогу, сокровище Багрового мира.

Это сокровище, «Полночное Дитя», что было сокрыто в нём и позволяло вмешиваться в течение времени, даровало ему свободу передвижения внутри Абсолютной Печати, где обычные люди замирали. Впрочем, этот артефакт не имел никаких боевых функций, столь необходимых внутри Печати.

Шана кивнула в ответ.

— Наверное. Аластор, тебе тоже ничего не известно?

— В моей памяти такого нет. Вероятно, это особая Свободная Формула одного из тех, кто прибыл в недавние времена.

— Что же мне делать? — только и успел подумать Юдзи, как Шана его опередила.

— Юдзи, ты спрячься здесь.

— Что?..

— В этот раз обойдётся без уловок. Будет прямое столкновение, битва силы против силы.

«Ты будешь только мешать», — читалось между её строк.

— Но!

— Замолчи, замолчи, замолчи! Не хочу, чтобы ты путался под ногами!

Её пламенные очи сверкнули так, что он не посмел возразить.

Он смирился со своей слабостью. Он понимал, что спорить бессмысленно. Да и времени не было.

И всё же он не мог не спросить.

— И это всё? Просто прятаться? Может, есть ещё что-то, что я могу сделать?

— ...Это слишком безрассудно. Это же битва, понимаешь?

Её тихий вопрос, в котором уже не было крика, требовал от Юдзи куда большей решимости.

Аластор тоже безжалостно обрушил на него суровую правду:

— Желать что-то сделать может каждый. Но мало кто способен в решающий момент верно оценить цель и найти подходящие средства. И уж совсем редки те, кто обладает достаточной отвагой и удачей, чтобы эти решения исполнить.

Это была их суровая, но по-своему заботливая попытка уберечь Юдзи от необдуманных, пустых обещаний.

«Конечно, они это говорят, потому что если со мной что-то случится, Шана будет переживать или это я слишком много о себе возомнил?», — подумал Юдзи.

Шана, сосредоточенно глядя в самое сердце янтарного тумана и собираясь с духом для грядущей битвы, бросила словно бы невзначай:

— Мой вердикт: брать тебя с собой нельзя. Мы ничего не знаем об этом Томогаре. Поэтому я не могу гарантировать, что сумею тебя защитить. Если это будет атака, от которой «Лазурь» не спасёт, твоё существование просто исчезнет. Поэтому я против.

У Юдзи перехватило дыхание. Хогу, которое он носил на шее на шнурке, огнезащитное кольцо «Лазурь», могло спасти от огня или взрывов. Но Шана с ходу разбила вдребезги его тайную надежду на этот козырь. Как всегда, возразить ей было нечего.

Аластор продолжил:

— Я согласен с Шаной. Это не тот случай, когда ты оказался втянут, как с «Охотником», и не тот, когда нужно кого-то спасать, как было со «Чтецом Траурных Посланий». У тебя попросту нет причин участвовать в битве. Боевой ценности ты не представляешь. А потому брать тебя на поле боя не дозволено.

На этот раз его отвергли, ударив по самому больному. Ни один из них не был настолько мягок, чтобы поддаться на уговоры. И битва не была той, где можно было бы победить одной лишь отвагой и горячностью. Юдзи оставалось только молчать.

Однако Шана и Аластор не то чтобы совсем на него не рассчитывали. Хоть они бы никогда в этом не признались, оба ценили его острую проницательность, что проявлялась в самых трудных ситуациях.

— Тебя мы не успели этому обучить, — заговорил Аластор, — но существует определённая зависимость между мощью Томогары и масштабом явлений, которые он способен вызывать.

— ?

Не понимая, к чему он клонит, Юдзи молча слушал.

— Это огромное пространство, подобное Абсолютной Печати... по своему масштабу и сложности оно превосходит даже то, что сотворил я во время своего пришествия. Я не верю, что Томогара с тем уровнем присутствия, который мы сейчас ощущаем, способен на такое в одиночку... Понимаешь, что это значит?

Этим вопросом Шана и Аластор испытывали его.

И Юдзи их не подвёл.

— Этот туман поддерживается каким-то Хогу или особой Свободной Формулой?..

Шана уверенно улыбнулась.

— Верно. Пока мы будем сражаться, попробуй разузнать, что к чему. Может быть, это Хогу находится у самого Томогары, или он использует особую Формулу. Но с той же вероятностью источник этой магии может быть спрятан где-то в этом пространстве, а не у самого противника.

— И мне нужно его найти?

— Если он, конечно, есть. Томогары и подумать не могут, что Факел способен передвигаться внутри Абсолютной Печати, так что ты сможешь свободно всё обыскать. Ты ведь уже можешь чувствовать потоки Энергии существования и приближение Томогар, верно?

— ...Да, наверное, — неуверенно ответил он, страшась неизвестности.

Шана слегка нахмурилась.

— Соберись. Ты сам вызвался помочь. Если что-то найдёшь, тебе самому придётся решать, действовать в одиночку или сообщить нам, и как именно сообщить. Всё в твоих руках.

— На всякий случай скажу, — добавил Аластор, — это задание, что мы тебе поручаем, — всего лишь мера предосторожности. Возможно, ситуация разрешится и без этого, как только мы уничтожим приближающегося Томогару или расправимся с Хогу, создающим эту Печать.

— Я понимаю.

— И конечно, есть риск. Мы до сих пор не знаем, какой силой обладает эта Свободная Формула, в которой мы заперты. Нельзя исключать даже появления Риннэ.

Юдзи вновь ощутил весь ужас затеи, услышав это зловещее слово — «Риннэ», чудовищные прислужники Томогар, один из которых чуть не пожрал его самого. И всё же он ответил спокойно и твёрдо:

— ...Я сам напросился. И сам отвечу за последствия.

Он сглотнул, но во рту пересохло от напряжения.

— Что ж, — на удивление довольным голосом ответил Аластор.

«Кажется, меня хоть немного, да признали», — подумал Юдзи, испытывая преждевременное удовлетворение от поступка, который ещё даже не совершил.

Шана, не скрывая улыбки, кивнула. Готовясь к прыжку, она отошла от ограды.

— Тогда я иду. Постараюсь драться как можно дальше отсюда, а ты за это время уходи из школы.

— Хорошо.

Юдзи с трудом заставил себя отойти от Шаны, с которой ему так не хотелось расставаться. Направляясь к выходу на лестницу, он вдруг заметил неподвижную фигуру своего друга, Хаято Икэ, застывшего у ограды. Он невольно крикнул:

— Шана!

Готовая прыгнуть, Шана обернулась.

— Что ещё?

— Школа... Ты защитишь всех?

Шана тоже заметила Икэ. Помолчав пару секунд, она ответила ясно и чётко:

— Обещаю лишь одно: я сделаю всё, что в моих силах.

— Спасибо. Я тоже постараюсь.

— Я знаю.

Они коротко обменялись взглядами.

Юдзи с лёгкой улыбкой добавил:

— Если окажусь полезен, с тебя награда.

— ...!

«Что за глупости ты несёшь?» — хотела было ответить Шана, но внезапно осознала.

«Точно...»

Почему этот парень так старается? Он ведь мог бы просто дрожать от страха, доверившись ей. Тихонько спрятаться за её спиной. Ни она, ни Аластор его бы не осудили. Так почему?

Ради города? Ради его жителей? Ради друзей? Семьи? Из ненависти к Томогарам? «Нет, не то», — подумала она.

Причина, по которой он был готов поставить на кон всего себя, всё своё существование.

— Я буду стараться.

Да. Это было исполнение тех слов, что он сказал ей сегодня утром, под ясным небом, на ветру.

«...Ради... меня...»

Едва эта мысль пронзила её, как в груди вспыхнул неистовый жар. И будто от этого жара в её памяти эхом отозвались слова Тигусы Сакай.

— ...позволить кому-то коснуться всей твоей сущности, доверить ему всего себя... так клянутся в верности. Это не то же самое, что привязанность к близким, это выражение куда более сильного, непреодолимого чувства, это форма решимости. Поэтому такой обет можно приносить лишь тому, кто его достоин, и принимать его можно лишь от того, кто его достоин...

Юдзи и я.

Юдзи и я.

Юдзи и я.

Клятва — это...

— Д-дурак!

— ?!

Юдзи вздрогнул от её внезапного крика. Она почему-то вся покраснела. Неужели его шутка так её задела?

— З-за что дурак-то?

— Замолчи, замолчи, замолчи! Не смей ждать награды за то, чего ещё даже не сделал!

— Ладно, ладно! Не злись так...

Юдзи, так и не поняв, что творится у Шаны в душе, поспешно бросился к выходу, спасаясь от гнева Пламенного Тумана. Открыв стальную дверь, он бросил на прощание:

— Увидимся.

— Угу.

Они расстались, не обменявшись больше ни словом.

Проводив взглядом удаляющегося Юдзи, Шана вдруг свободной рукой звонко хлестнула себя по щеке.

— Пора? — раздался из-за пазухи голос Аластора, до этого хранившего молчание.

— Да.

Ответ прозвучал так, словно его произнёс совершенно другой человек — это был сильный, пылающий решимостью голос. Голос Пламенного Тумана.

Сверкая пламенными очами, она вперила взгляд в сердце закручивающегося вихря янтарного тумана. Он был уже совсем близко.

Сквозь редеющие клочья мглы уже проглядывали извивающиеся отростки, похожие на верёвки или лианы.

«Нужно продвинуться как можно дальше вперёд, увести их от школы».

Шана крепче сжала рукоять «Сияющей Шаны» и, набрав полную грудь воздуха, с боевым кличем ринулась в бой.

— Ха-а-а!

Из-под её ног вырвался багровый взрыв, и «Огненноволосая Пламенноглазая Охотница» прыгнула навстречу битве.

△▼△▼△▼△

Другой Пламенный Туман в городе Мисаки, «Чтец Траурных Посланий» Марджори До, с запозданием поняла, что иной мир, в котором она оказалась, разросся до ужасающих масштабов.

«Так это была не просто Свободная Формула, скрывающая присутствие?»

Думать об этом, однако, не было времени. Прежде всего нужно было разобраться с насущной проблемой... битвой, от которой зависела её жизнь.

— ...Хоп!

Несущаяся вперёд, она резко ударила ногой по мостовой и, использовав импульс, отпрыгнула назад.

Там, где она должна была оказаться, прогремел взрыв мутно-фиолетового пламени. Из вырванного с корнем булыжника и вздыбившегося огня высунулась тигриная голова из того же фиолетового пламени и устремилась в погоню за отступающей Марджори. Туловище её было неестественно тонким, как труба. Словно тигр-рокурокуби¹.

Ещё одна такая же голова появилась с другой стороны, заходя Марджори в тыл и готовясь взять её в клещи.

— !

Поняв, что оказалась между зубами двух тигров, Марджори на месте исполнила пируэт и, грациозно развернувшись, огромной книгой в руке сбила сначала ту голову, что настигала её, а затем ту, что приближалась спереди.

— Агх! Ух ты ж!? — раздался пронзительный вопль из огромной книги, размером со стопку планшетов. Это кричал Маркосиас, Багровый Король Багрового мира, известный как «Коготь и Клыки Нарушения», который заключил с Марджори контракт и проявлял свою волю через этот божественный артефакт, «Гримуар».

Сбитые с курса тигриные головы разлетелись в стороны, но тут же скорректировали траекторию и вновь нацелились на Марджори, разинув пасти. Заметив, как в их челюстях преобразуется Энергия существования, Марджори прыгнула. В следующее мгновение из пастей тигров вырвались фиолетовые языки пламени, соединившись в единый поток.

Пролетая над потоками пламени зловещего цвета, Марджори сквозь свои стильные очки разглядела сквозь огонь и дым, где находится тело, к которому крепились тигриные головы.

— Там!

С её руки сорвалось несколько иссиня-чёрных огненных шаров и, не отклонившись ни на миллиметр, угодили точно в цель. Прогремел взрыв, по силе не уступающий атаке тигров. Тигриные головы лишились сил и рухнули на землю.

Приземляясь, Марджори раздавила одну из них ногой. В иссиня-чёрных отсветах пламени возвышалась её стройная фигура, которой позавидовала бы любая модель. На ней были небрежно надеты пиджак и мешковатые брюки. Но во всём её виде ощущалась не только усталость от боя, но и какая-то апатия. Она досадливо тряхнула головой, отбрасывая небрежно собранные в пучок волосы, и сказала:

— Эх, надо было обувь поприличнее надеть.

— Размахиваешь тут моим обиталищем, а это первое, что тебе в голову приходит, моя бессердечная соратница Марджори До? — с обидой в голосе проворчал Маркосиас, пока Марджори выбивала дробь носком своего массивного кожаного ботинка по мостовой.

Разумеется, ответ не заставил себя ждать, и в нём не было ни капли раскаяния.

— А что мне было делать? Голыми руками как-то горячо.

— А-а, ну да, ну да, как скажешь.

Несмотря на шутливую перепалку, ни один из них не терял бдительности ни на секунду. Противник был не из тех, кого можно одолеть парой огненных шаров. Всё-таки это был один из могущественных Багровых Королей. Странный тип, который почему-то находил удовольствие в исполнении чужих поручений.

И вот сквозь дым, в котором плясали искры, послышался мужской голос, в котором звучала уверенность и насмешка, и вместе с ним приблизился шорох и треск ботинок, ступавших по разбитой мостовой.

— Такая боевая мощь, при том что ты дерёшься совершенно не всерьёз... как и ожидалось от одной из лучших наёмниц среди Пламенных Туманов. Обычный Томогара не смог бы и волоска на твоей голове опалить.

Вместе с голосом показался и его обладатель — высокий мужчина в тёмном костюме. Платиново-светлые волосы зачёсаны назад. Глубоко посаженные глаза скрыты за солнцезащитными очками.

Обе его руки безвольно свисали, соединённые с двумя тигриными головами — одна раздавлена у ног Марджори, другая валяется на земле.

Но у мужчины были и другие руки.

— Чёрт.

Марджори и Маркосиас одновременно цыкнули языком.

Из правого плеча мужчины росла вторая правая рука. Она, как и тигриная голова, была затянута в рукав тёмного костюма, но от запястья превращалась в подобие щита, формой напоминающее панцирь. Именно этот щит и принял на себя всю мощь атаки Марджори, лишь почернев на поверхности.

— Но чтобы одолеть «Тысячеликого» Сюдоная, этого слишком мало.

Из его левого плеча выросла вторая левая рука и достала из нагрудного кармана пачку сигарет. Он легонько постучал по ней, и выскочившую сигарету тут же подхватил уголком зловеще усмехающегося рта. На кончике сам собой зажёгся мутно-фиолетовый огонёк.

Он глубоко затянулся, и его грудь раздулась. Затем он выпустил дым через вторую пасть, которая нарочито зияла на его груди, усеянная клыками. Рот, который был на голове, сдвинув сигарету в уголок, проговорил:

— Мне, конечно, любопытно, почему ты не можешь драться в полную силу, но сперва я, пожалуй, тебя убью. Слишком уж многих моих союзников ты истребила.

Раздавленная Марджори тигриная голова вместе со второй рассыпалась в сноп фиолетовых искр. У плеч Сюдоная искры тоже погасли, и у него вновь стало две руки, как ни в чём не бывало. Одновременно его силуэт начал искажаться с тихим треском. Сквозь фиолетовый дым сигареты, что он выдыхал, по бокам его головы проросли витые рога.

— Безвкусное позёрство, «Тысячеликий».

На это искреннее, без тени сарказма, замечание Марджори Сюдонай ответил, качнув сигаретой.

— Предпочёл бы услышать, что я всегда остаюсь собой.

Обычно Томогары Багрового мира, приняв облик, больше его не меняли, но Сюдонай, в полном соответствии со своим прозвищем «Тысячеликий», был настоящим чудаком, меняющим внешность в зависимости от ситуации.

— Большинство молодых Томогаров в последнее время так полюбили людей и их культуру, что начали презирать и считать пошлостью истинный облик. Как одного из Королей, хранящих традиции времён до распространения Абсолютной Печати, меня это удручает.

Пока он говорил, щит на его руке сжался и вновь стал обычным запястьем. В следующую секунду его плечи вздулись, разрывая ткань костюма, и руки превратились в несоразмерно огромные, могучие лапы с тигровой окраской и пылающей фиолетовой шерстью. Диссонанс от его вида становился всё сильнее.

«...Эй, Марджори», — раздался в её голове голос Маркосиаса из «Гримуара», зажатого у неё под мышкой. Он использовал Свободную Формулу, понятную только им двоим.

«Чего?»

«Давай-ка сваливать отсюда. Тебе нынешней с Тысячеликим не сладить, с самого начала ясно. К тому же мы в этой странной Свободной Формуле, которую замутили те Окрашенные Любовью».

«...»

За свою долгую карьеру Пламенного Тумана ей приходилось прибегать к такому варианту столько раз, что можно было пересчитать по пальцам одной руки. И этот раз был особенным даже среди тех редких случаев.

«...Пожалуй, ты прав».

Марджори на удивление легко согласилась. Она мысленно вздохнула, ощущая апатию.

Боевой дух испарился. Его не было ни капли. Ещё до начала боя она опасалась, что так и будет. Но в то же время надеялась, что в пылу сражения он вернётся, разгорится с новой силой.

Но нет. Не вышло.

Сражаться она могла. Но одного лишь чувства долга было недостаточно, чтобы пробудить её истинную силу.

Она не горела.

Ни её истинная сила, ни знак контракта с «Когтем и Клыками Нарушения», ни огненное одеяние «Тога», которым она не могла себя окружить, ни «Рапсодия Резни», которую она не в силах была воспеть, — ничто не пробуждалось, потому что та всепоглощающая, испепеляющая ненависть, что двигала ею, в прошлой битве исчезла из её сердца, оставив лишь пустоту.

Она понимала. Прекрасно понимала. Но что толку?

«Ну и пусть... Отступлю, и что с того?»

Вот о чём она теперь думала. Та, которую Томогары Багрового мира считали воплощением ужаса и синонимом смерти, — «Чтец Траурных Посланий». Она и сама понимала, как это жалко, но даже это чувство можно было отбросить мыслью:

«И что с того?»

Она даже не чувствовала угрызений совести за то, что собиралась бежать.

«М-да, дела плохи», — подумал Маркосиас, но вслух ничего не сказал.

Упрекать её он не собирался. Да и слепой веры в неё, как и других пустых чувств, не испытывал. Они были знакомы слишком долго и прошли через слишком многое.

Он подумал лишь одно: «Ну, всякое бывает».

С тем, чего не изменить, ничего не поделаешь.

Чему быть, того не миновать.

— Фух...

Марджори вновь вздохнула, глядя на медленно приближающегося к ней Сюдоная в его чудовищном обличии. С её губ сорвались иссиня-чёрные искры и внезапно закружились вокруг неё вихрем.

— Хм?

Сюдонай, ощутив возникновение Свободной Формулы, инстинктивно скрестил руки, прикрывая лицо. В тот же миг искры вспыхнули ослепительным светом, подобно фотовспышке.

Но даже сквозь очки его взгляд уловил огненный шар, что, воспользовавшись вспышкой, взмыл в небо.

«Чтец Траурных Посланий бежит?!»

Ошеломлённый таким поворотом, Сюдонай, тем не менее, тут же отрастил за спиной крылья летучей мыши. Одним взмахом он поднял ветер и взмыл в воздух, а его тигриная лапа походя схватила припаркованный рядом фургон.

— Н-ну!

С нечеловеческой силой он швырнул машину в огненный шар.

В тот же миг…

— Промазал, болван, — раздался голос Маркосиаса, и огненный шар взорвался.

— Уо-о!..

Прикрывшись одним крылом от бушующего пламени, Сюдонай тяжело приземлился.

Когда чёрный дым рассеялся, он увидел, что крышка люка на том месте, откуда она прыгнула, раздроблена. Значит, и вспышка, и огненный шар были лишь отвлекающим манёвром, а на самом деле она сбежала в канализацию.

Он убрал все свои нечеловеческие черты, вновь приняв облик мужчины в тёмном костюме, и пожал плечами.

— М-да, ну и предусмотрительность. Всё-таки она не из лёгких противников.

Когда он, собираясь преследовать «Чтеца Траурных Посланий», подошёл к краю люка, сзади раздался голос:

<<Подожди, Сюдонай>>.

Это был странный голос — изящная женская речь, произнесённая голосом мужчины средних лет.

— ?

Сюдонай обернулся и увидел мужчину средних лет в помятом костюме и очках. Он его уже видел. Это была одна из ловушек-механизмов, что его наниматель подготовил за последние несколько дней для создания иного мира.

<<Брось её, не обращай внимания. Лучше займись охраной «Оргола»>>.

Похоже, это был один из видов Риннэ, служивший также устройством связи с заказчиком.

«И после такого они смеют упрекать меня в дурном вкусе», — подумал Сюдонай с усмешкой, но как нанятый исполнитель счёл своим долгом высказать своё мнение.

— Но это слишком опасный и проблемный противник, чтобы оставлять его без внимания. Она не только сильна в бою, но и весьма хитроумный мастер Свободных Формул.

Вот и сейчас, сбежав, она тут же скрыла своё присутствие. Если не поторопиться, будет сложно найти даже её след.

Однако его наниматель, голосом и лицом мужчины средних лет, лишь мягко посмеялся над его опасениями.

<<О-о, ты, Багровый Король, так высоко ценишь какое-то орудие истребления?>>

— Каким бы ни было происхождение противника, если он представляет реальную угрозу, я его, разумеется, оценю.

<<Пламенный Туман, которая, толком и не сразившись, поджала хвост и сбежала? Я всё это видела, она даже толком Свободных Формул не использовала. В общем, если заказчик говорит бросить, будь добр подчиниться. С этой мелочью мы разберёмся потом, когда мой брат закончит свои дела... к тому же у нас с ней свои счёты за оскорбление>>.

В голосе, несмотря на внешнюю утончённость, проскользнули злопамятные нотки.

— Думаю, недооценивать её опасно, в любом смысле.

На эту, как ему казалось, справедливую оценку, Тириэль ответила внезапно повеселевшим голосом:

<<Недооценивать? Внутри этого «Сада-Колыбели» мы непобедимы. Его единственное слабое место — «Оргол», поэтому я и прошу тебя его защитить. Разве это такой странный приказ?>>

— ...

<<Не волнуйся, каким бы искусным мастером Свободных Формул ни была твоя дама сердца, из моего «Сада-Колыбели» ей ни за что не сбежать. Более того, если ты будешь защищать «Оргол», она, возможно, сама к тебе явится. И вот тогда ты сможешь в полной мере исполнить данное нам поручение — «защитить нас от Пламенных Туманов»>>.

— ...Хорошо, я уважаю волю заказчика.

Сюдонай наконец уступил.

<<Вот и славно. Место, которое ты будешь защищать>>

С довольной улыбкой заказчик назвал место, где находился объект его охраны, и прервал связь. Риннэ в облике мужчины средних лет застыл на месте. Похоже, это был одноразовый расходный материал, созданный наспех и неспособный к самостоятельным действиям. С другой стороны, теперь его было не отличить от других замерших людей. Хитроумная маскировка.

Сюдонай в последний раз бросил взгляд в сторону люка и произнёс в темноту, где скрылся его достойный противник:

— Надежда, смешанная с тревогой, разочарование, неотделимое от облегчения... чему же ты ответишь, о прекрасная принцесса резни, Марджори До?

△▼△▼△▼△

А этому достойному противнику сейчас было не до трёпа Багровых Королей.

— А-а-а-а-а! Вонь! Сырость! Гадость! — вопила «Чтец Траурных Посланий», уносясь прочь по туннелям канализации и сидя на летящем по воздуху «Гримуаре».

— Хи-хи-хи, терпи, красотка. Перед тем как предстать пред нашими нанимателями, я тебя отчищу.

△▼△▼△▼△

Шана приземлилась на верхушке одного из высоких фонарей, что стояли вдоль главной улицы. Огненные волосы, украшенные багровыми искрами, чёрное одеяние, развевающееся на ветру. Перед ней, несокрушимой скалой возвышающимся Пламенным Туманом, лавиной нёсся по улице гигантский вихрь тумана — творение Томогаров Багрового мира.

Ужасающий, массивный вал из тонких отростков, что извивались по краям, тяжело полз по асфальту, обвивал стены, сокрушая всё на своем пути. Это был единый сгусток лиан, сотканных из янтарно-жёлтой Энергии существования.

Шана, сжимая в руках одати «Сияющую Шану», напряглась ровно настолько, чтобы быть готовой к внезапной атаке.

Но в этом не было нужды.

Её противники были абсолютно уверены в своей силе. Внезапные атаки они даже не рассматривали. Более того, лавина лиан остановилась, и они с шиком явились на её вершине.

Янтарный туман клубился вокруг них, а сорвавшиеся с лиан листья кружились в вихре, обрамляя их.

Одна фигура, два существа.

На вершине горы из сплетённых лиан стояли, обнявшись, юноша и девушка, чьи роскошные светлые волосы сливались воедино.

— Рада знакомству.

Девушка, прильнув щекой к обнимавшему её юноше, бросила взгляд на Шану сверху вниз и заговорила голосом, звучавшим как дивная мелодия.

Прекрасное лицо в обрамлении роскошных светлых волос, тонкий стан с идеально прямой спиной, широкополая шляпа с лентами и изящное платье... она была похожа на французскую куклу в человеческий рост.

— Это мой старший брат, «Окрашенный Собственной Любовью», Сорат, — представила красавица юношу, которого обнимала, как две капли воды похожего на неё. Красавец-юноша был облачён в вычурные доспехи, а в руках держал большой европейский меч, но выражение его лица было каким-то слабым. Казалось, он не столько обнимал сестру, сколько цеплялся за неё.

— А я — «Окрашенная Чужой Любовью», Тириэль. А ты чья будешь контрактница?

За всё время, что Шана была Пламенным Туманом, её впервые спросили, чьей контрактницей она является. Она была искренне удивлена, что существуют Томогары, не знающие о «Пламени Небесов и Земли» Аласторе, чьё имя гремело по всему Багровому миру.

Она обратилась к «Кокитосу» у себя на груди.

«Аластор, ты был прав... они и правда очень молодые».

— Должно быть, они прибыли в этот мир, пока я был в «Небесном Дворце».

Шана подняла взгляд на переплетённых брата и сестру и с гордостью назвала себя:

— Я Пламенный Туман «Пламени Небесов и Земли» Аластора, «Огненноволосая Пламенноглазая Охотница» Шана.

Однако это имя не произвело на Тириэль особого впечатления. Как и предполагал Аластор, эти брат и сестра родились в Багровом мире уже после того, как он перешёл в этот мир, и прибыли сюда, когда он был изолирован.

Единственное, что она сказала:

— Ах, какое старое имя.

И только.

Шане стало неприятно, словно оскорбили её отца, брата, учителя и друга в одном лице. К тому же эти «Окрашенные Любовью» оказались ещё более грубыми и эгоистичными, чем она думала.

— Впрочем, это не имеет значения. До тебя самой у нас нет особого дела. Так, разве что поиграть походя.

— ...

Шану охватило сильное раздражение. Другие Пламенные Туманы и Томогары, пусть даже притворно или в насмешку, всё же соблюдали некие приличия. Но эти... И главное…

«Да что с ними не так, с этими двумя?..»

Они обнимаются, сплетаются телами, выставляя это напоказ. Сестра, что надменно обращается к Шане, одновременно ласкаясь к брату; брат, что со страхом прячется за сестру, прилипнув к ней. Тигуса Сакай говорила, что прикосновения — это знак привязанности, но то, как это делали эти двое, было чрезмерным и вызывало какое-то необъяснимое отторжение.

Смотреть на них было просто противно.

Зная или не зная, о чём думает Шана, Тириэль спокойно и высокомерно объявила:

— Наше дело к тебе простое. Я хочу, чтобы ты отдала свой меч моему брату.

— ...Что ты сказала?

— У тебя с головой проблемы? Или со слухом? Повторяю ещё раз...

— Довольно!

Шана оттолкнулась ногами от фонаря, на котором стояла, обрушив его вниз, и прыгнула. Словно пуля, она устремилась к наглым Томогарам, выставив вперёд одати.

— Ох.

Не успела Тириэль договорить, как янтарные лианы, на которых они стояли, метнулись вверх и встали стеной у них на пути.

— !

Поняв, что перед ней сплели сеть из лиан, Шана тут же отвела назад острие, нацеленное для удара, и взмахнула мечом снова. Лианы с лёгкостью разорвались, но путь вперёд не открыли.

— Какая нетерпеливая.

Рассечённые лианы, все до единой, ожили и со всех сторон оплели её, обездвижив.

— Кх!..

Лиана, обвившая её шею, сжалась с силой, способной переломить человеку шею, и у Шаны перехватило дыхание.

А «Окрашенные Любовью» брат и сестра обменялись совершенно неуместными в этой ситуации словами:

— Прошу, братик.

— Угу!

Радостное предложение и весёлый ответ.

Сорат обернулся к опутанной лианами Шане. Его движения ускорились, и на лице вновь появилось холодное спокойствие воина. Лишь в глазах горел чистый, алчный блеск. Юный мечник в вычурных доспехах, сжимая в руке меч, по лезвию которого пробегали кровавые волны, слетел вниз к обездвиженной Шане.

△▼△▼△▼△

— ...Ха-а... фух... ха-а...

Храбрость Юдзи испарилась, не успел он спуститься с лестницы. Он задыхался, просто сбежав вниз.

«И чего я так вымотался?»

Нет, он знал. Это от напряжения. Юдзи всем телом ощущал, как истощаются его душевные и физические силы в экстремальной ситуации.

«Эх, ну и позёр же я...»

Ноги ниже колен свело судорогой, но при этом они мелко дрожали. Бёдра ослабели.

Руки от локтей тоже тряслись, обессиленные и вялые. Даже просто стоять было тяжело, плечи затекли.

«И всё для того, чтобы покрасоваться перед Шаной...»

Спина окаменела, но сил в ней не было, словно позвоночник стал полым. А в животе сводило от острой боли, будто он проглотил свинцовый шар.

«Захотел выслужиться перед Аластором, доказать, что я на что-то годен...»

Глаза без причины горели, а нос будто заложило, он не чувствовал запахов. Во рту пересохло, язык покалывало, даже зубы ныли от пульсирующей в них крови.

«Идиот, безрассудный, безмозглый болван, что же я творю?..»

Он ещё ничего не сделал, а его уже накрыла волна сожаления. Ведь он ничего особенного и не сможет. На него никто и не надеется.

«Тогда можно было бы сбежать, спрятаться, и никто бы слова не сказал».

Шана не возлагала на него всех надежд. Аластор не полагался на него.

«И чего я добьюсь, даже если попробую?»

Сейчас Шана сражается. Может, она и так победит. Может, она сейчас прилетит и скажет: «Всё кончено».

«К тому же я слаб, так слаб...»

Хогу «Полночное Дитя», что хранится в нём, совсем не для битвы. Если на него нападёт Томогара Багрового мира или даже Риннэ, его убьют в мгновение ока.

«Но...»

Он осторожно выглянул в коридор первого этажа, посмотрел на то, что творится за окном. Диссонанса, исходящего от Томогар, — так называемого присутствия — не ощущалось, но он всё равно проверял, на всякий случай.

«Я решил. Я сказал, что сделаю это. Решил».

Одной храбрости недостаточно, чтобы идти дальше. Нужны хладнокровие, чтобы контролировать эмоции, умение выбирать верный путь и капля удачи.

«Что делать, что делать, думай, думай...»

Подчиняя себе непослушное тело одной лишь силой воли, Юдзи сделал шаг вперёд.

Ради Шаны. Ради всех, кто здесь.

«Нет... не выпендривайся, не пыжься. Просто делай то, что можешь... но делай как следует...»

△▼△▼△▼△

Прошло не более двух секунд.

Решение, принятое Шаной за долю мгновения, заставило её тело двигаться на рефлексах. Сконцентрировав все силы, она рывком притянула к себе одати «Сияющую Шану» и направила удар Сората так, чтобы он пересёкся с лианами, что сковывали её. Сорат, не задумываясь, рубил лианы, связывающие её, продвигаясь к своей конечной цели — Шане.

В тот же миг Шана, схватив одной рукой лишившиеся своей мощи лианы, потянула их на себя. Натяжение дёрнуло её тело в сторону, уводя с траектории удара Сората.

— ?!

Сорат изумлённо посмотрел в ту сторону, где Шана, уже разрубив оставшиеся путы, отпрыгивала назад.

Прошло не более двух секунд.

Едва избежав гибели, Шана отлетела назад, развевая своё чёрное одеяние. Не сводя глаз с «Окрашенных Любовью», она спиной вперёд легко оттолкнулась от мостовой и с точностью, будто у неё были глаза на затылке, приземлилась на светофор.

— Недооценила их силу, — констатировал Аластор.

— А они не так просты, — в тон ему ответила Шана. Это не было ни упрёком, ни оправданием, лишь трезвой оценкой их первой стычки.

На вершине горы из лиан, возвышающейся посреди улицы, Тириэль прикрыла рот рукой и рассмеялась.

— Фу-фу, всё бесполезно. Внутри этого «Сада-Колыбели» мы непобедимы.

Рядом с ней, взобравшись по пучку лиан, вновь появился Сорат.

— Но так моему братику будет скучно...

Она бросила на своего обожаемого брата томный взгляд и резко отдёрнула руку от губ.

— ?!

Из-под её ног во все стороны выстрелили сотни, тысячи лиан. Они крошили асфальт и брусчатку, выбивали витрины, пронзали насквозь машины, которые тут же взрывались... и походя разрывали на части застывших на месте людей.

Светофор, на котором стояла Шана, тоже не выдержал прямого попадания и переломился пополам.

В последний момент успев отпрыгнуть и приземлиться на стену здания, Шана увидела это.

Янтарные лианы, что паутиной накрыли всю улицу. И Сората, что с акробатической лёгкостью мчался к ней по одной из них.

— Что ж, я вмешиваться не буду. Постарайтесь на славу.

— Чёрт! — цыкнула Шана и прыгнула на одну из лиан. Вернее, собиралась прыгнуть.

— ?!

Лиана увернулась от её ноги.

— У-фу, — раздался насмешливый смех Тириэль.

Не успела Шана разозлиться, как, потеряв равновесие, начала падать, и совсем рядом раздался голос Сората, полный алчности:

— «Сияющая Шана»!

Словно по наитию, Шана выставила одати навстречу клинку, который ощутила вместе с голосом. В нескольких сантиметрах от её щеки с ужасающим грохотом столкнулись клинки.

— Кх!

В воздухе она не могла ни поглотить, ни отразить инерцию удара.

Отброшенная назад, Шана, прежде чем Тириэль успела атаковать, ударила обухом одати по ближайшей лиане, изменила траекторию полёта и приземлилась. И тут же распласталась по земле.

Над её головой, сзади, просвистела толстая лиана, изогнувшаяся, как хлыст. И снова сверху раздался голос:

— «Сияющая Шана»!

Шана, не поднимая головы, оттолкнулась согнутыми ногами и прыгнула вперёд. Тень промелькнула над ней, и в следующую секунду меч Сората со всей силы вонзился в асфальт.

— Стой, «Сияющая Шана»!

Он преследовал её с радостным криком, словно гнался за бабочкой.

На бегу Шана внезапно изменила направление и, оттолкнувшись, сделала сальто назад. В полёте она провернулась вокруг своей оси и нанесла смертельный удар по голове догонявшего её Сората.

— А-ха...

Однако там уже был выставлен меч, словно скрывавший беззаботную улыбку. Удар, который невозможно было ни отследить взглядом, ни предугадать, Сорат с лёгкостью отразил. Более того, он намеренно ослабил защиту, впуская Шану в зону своей досягаемости.

— ...ха! — выдохнул юный мечник на краю весёлого смешка и влил Энергию существования в свой меч. Кровавые волны на лезвии ускорились. В тот же миг...

— Гх?!

Шану полоснуло по правой стороне шеи — туда, куда удар меча никак не мог достать. На то, чтобы осознать боль, не было времени. Оставляя за собой жемчужную россыпь крови, она приземлилась и вновь скрестила клинки.

— Правда, классный у меня «Кровопийца»?

В пылу схватки Сорат весёлым голосом хвастался своей любимой игрушкой.

— Если вложить в него Энергию существования, тот, кто касается моего меча, получает раны!

В глубине его голубых глаз горела янтарная сила.

— Вот так!

— !

Шана попыталась ослабить напор и оторваться, но Сорат, умело маневрируя и контролируя силу, продолжал давить. Тем временем кровавые волны на его мече вновь затрепетали.

— Ауч!

По бедру Шаны пробежала кровавая полоса. Как и на шее, рана была неглубокой, но когда силы противников равны, даже малейшее преимущество решает исход боя. Меч Сората, «Кровопийца», был как раз таким Хогу, что склоняло чашу весов на сторону своего владельца.

Одати Шаны, «Сияющая Шана», полностью нейтрализовал любое воздействие или враждебность, направленные на него самого... иными словами, его было невозможно уничтожить, и он отражал любую атаку. Как оружие он был безупречен, но против такого нестандартного Хогу, как «Кровопийца», которое ранило противника просто от соприкосновения с мечом, не направляя силу через себя, он был не так эффективен.

«С ним нельзя необдуманно скрещивать клинки!..»

К тому же сейчас её жизнь была в опасности не только из-за этого.

Собравшись с силами, Шана оттолкнула Сората основанием клинка, и в тот же миг со всех сторон в неё, словно стрелы, полетели заострённые лианы.

Инстинктивно увернувшись, она прыгнула в поисках укрытия, и в спину ей ударил до странности весёлый голос:

— Ой, подождите, у-фу-фу-фу.

Укрытие, которым послужил вход в метро, разлетелось вдребезги вместе с крышей. Отлетев, Шана увидела, как припаркованный грузовик изрешетило лианами и он взорвался. Ограждение рядом пронзило, словно тонкий лист бумаги, а брусчатка под ногами раскрошилась легче, чем печенье.

Так, не имея возможности укрыться даже на три секунды, Шана продолжала уворачиваться от атак, и вот перед ней вновь возник беззаботный голос:

— Твоя «Сияющая Шана» — ведь классный меч, да? Не терпится узнать.

На фоне пламени и дыма, что поднимались от обломков грузовика, к ней с улыбкой, но осторожными, выверенными шагами приближался Сорат.

— Что он умеет? Покажи мне... а?

Чувствуя, как кольцо опасности сжимается, Шана молча перехватила одати.

* * *

Примечания

[1] Рокурокуби — ёкай (сверхъестественное существо) из японского фольклора. Днём выглядит как обычный человек (чаще женщина), но ночью его шея способна неестественно вытягиваться на огромную длину, позволяя голове свободно перемещаться отдельно от тела.