* * *

С тяжелым сердцем Юдзи вошел в класс своей школы Мисаки, в кабинет первого года обучения, второго отделения. Привычная утренняя суета перед началом занятий, шумная, но полная веселья и оживления. 

Обычный день, привычный пейзаж. 

Юдзи оглядел класс, ища глазами своего старого друга еще из средней школы, умного и уравновешенного «очкарика», Ике Хаято, но сейчас его не было видно. Он часто выполнял обязанности старосты и всегда был готов помочь другим, так что, возможно, был занят где-то еще. 

Конечно, это была просто утренняя привычка, и Юдзи не собирался просить у него совета. Он не верил, что человек со здравым рассудком сможет понять его нынешнее положение. 

(Если бы кто-нибудь сказал мне, что всё, что я вижу и чувствую – всего лишь бред, что на самом деле я не в себе, мне бы не пришлось так мучиться и переживать), – мрачно подумал Юдзи, волоча ноги к своему месту, которое находится где-то посередине класса. Усевшись за парту, он вспомнил: (Кстати, на первом уроке будет контрольная… Что там было в программе по японской истории?) – мысль о контрольной возникла из необходимости жить обычной жизнью. Как обычно, он повернулся к своей соседке справа, Хираи Юкари, чтобы спросить о темах контрольной. 

И тут он увидел ее. 

— Что?!

То, что окончательно доказывало его здравомыслие. 

Разрушительницу повседневности. 

На месте, где должна была сидеть Хираи Юкари, сидела она. 

— Ты опоздал, — сказала девушка Пламенный Туман. 

С серьёзным выражением лица, с длинными, блестящими волосами, ниспадающими до пояса, гордо выпрямив спину, да еще и в школьной форме… эта девушка – Пламенный Туман – сидела на месте Юкари. 

— Что ты здесь делаешь?!

— Мы с Аластором решили, что лучше всего будет находиться рядом с тобой, чтобы приманить тех, кто охотится за тобой. Ну, и мне самой нечасто доводится бывать в таких местах, так что решила заодно посмотреть, что к чему.

Девушка даже закинула ногу на ногу под партой, словно это было самое обычное дело. Место, которое еще вчера занимала его одноклассница Хираи Юкари, теперь полностью принадлежало ей. 

— Г-где Хираи?

— Если ты про тот Факел, что был здесь, то его больше нет. Я заняла ее место. Как раз рядом с тобой, очень удобно.

— ...Факел… Хираи… она…?

Худшие опасения сбылись с пугающей легкостью. 

Его привычный мир рушился… нет, уже рухнул, и он только сейчас узнал об этом. 

Девушка, которая сообщила ему об этом, ничуть не изменилась с вчерашнего дня. Спокойно, бесстрастно произносила свои слова. 

— Она давно мертва. Я просто внедрилась в ее остатки и стала «Хираи Юкари».

— Но… лицо совсем другое! — невольно повысил голос Юдзи. Заметив удивленные взгляды одноклассников, он поспешно понизил голос.

— Почему никто этого не замечает?

— Внедрение в существование — это не подмена внешности. Это замена того, кем Хираи Юкари была для других, на меня. Ты воспринимаешь это иначе, потому что подвергся нашему воздействию. Не обращай внимания.

— Конечно, я обращаю внимание! Что случилось с Хираи?!

— Ну сколько можно повторять? Я и есть Хираи Юкари, — с раздражением сказала девушка, почесывая голову.

Как она и говорила, никто из одноклассников не заметил присутствия чужака. 

Или, скорее, они воспринимали ее как кого-то, кто всегда был здесь. 

Юдзи, хоть и не понимал всех деталей, но в целом улавливал смысл ее действий. И все же он не мог не спросить: 

— Я не об этом! Что случилось с настоящей Хираи, с той, что еще вчера сидела здесь?!

Юдзи снова повысил голос, и одноклассники, с подозрением, посмотрели на него, а не на заменившую Хираи Юкари девушку. 

По их лицам Юдзи понял: для них странным был именно он.

Но если так, то та, кого он знал, ее существование… 

— Я же еще вчера объясняла. Той Хираи Юкари, которая сидела здесь, никогда не существовало… Вот так. Все равно ее свет уже почти угас, а ты в тот момент уже все забыл. Нечего тут переживать.

— ...

Он не был с ней особенно близок. Незаметная, тихая. Просто одноклассница, которая случайно сидела рядом с ним с апреля, всего месяц. Никаких ярких воспоминаний. 

(Но она, Хираи Юкари, действительно существовала). 

Он не знал, хотела ли она, чтобы ее помнили. Не зная всей правды, она просто исчезла, как и другие Факелы до нее, потеряв всё в одно мгновение. 

И всё же Юдзи хотел помнить ее. 

Сейчас на ее месте сидела другая, выдавая себя за Хираи Юкари. 

Это была не она. 

И он это знал. 

И это, пожалуй, было единственным доказательством ее существования. 

— ...Как тебя зовут? — после недолгого молчания Юдзи задал вопрос.

— Имя?

— «Пламенный Туман» — это общее название для всех, кто охотится на монстров. А как тебя зовут?»

— ...Э?

Похоже, вопрос был неожиданным. Девушка нахмурилась. Сила воли, придававшая ее лицу суровость, дрогнула, и на мгновение промелькнула тень грусти. Покручивая в руках кулон, через который говорил Аластор, она тихо ответила: 

— Я – Пламенный Туман, заключившая контракт с Аластором. Вот и всё. У меня нет другого имени. Однако, чтобы отличать меня от других Пламенных Туманов, меня называли «Сияющая Шана»¹, — грусть исчезла с ее лица, но оно всё равно отличалось от прежнего, бесстрастного. Выражения на нем не было вовсе.

— Сияю… что?

— «Сияющая Шана», Имя моей катаны.

— Понятно. Тогда… я буду звать тебя «Шана».

Она не была Хираи Юкари. Поэтому ей нужно было другое имя. 

Для Юдзи это было важно, но, как и следовало ожидать, для Шаны это не имело никакого значения. Она наклонила голову и равнодушно ответила: 

— Зови как хочешь. Мне всё равно. Я просто выполняю свою работу.

— Твоя работа — это защищать меня?

— Защищать?.. — Шана с явным недоумением посмотрела на него. Немного погодя с ее лица спало замешательство, и она продолжила:

— Ну, пока есть те, кто хочет тебя сожрать, наверное, так и есть, — эта девушка всегда говорила четко и прямо, без двойных смыслов.

Юдзи вздохнул, но втайне почувствовал, что ее слова, как ни странно, развеяли его мрачные мысли… Он ощутил необъяснимое чувство облегчения, что-то вроде наигранной бодрости. 

С этим странным, непонятным ощущением Юдзи озвучил свое ближайшее беспокойство: 

— Кстати, Шана, а как насчет уроков? Ты сможешь их посещать?

Шана нахмурилась, на этот раз по другой причине. 

— А что уроки? Это же просто детская игра, — она достала из сумки учебник и помахала им.

Увидев такое пренебрежительное поведение девушки, которая выглядела едва ли старше ученицы средней школы, Юдзи насторожился. 

Предвещающий начало урока звонок прозвенел зловещим перезвоном. 

Четвертый урок, английский, подходил к концу. 

В классе царила тишина и напряжение. 

Ученики прятали лица за поднятыми учебниками. Учитель английского, который поначалу вел урок как обычно, теперь просто продолжал писать на доске. 

Эту странную атмосферу создавала миниатюрная девочка, восседавшая посреди класса. На самом деле, она просто сидела, вот и всё. 

Девочка, закрыв учебник и не делая никаких записей, просто смотрела на учителя, скрестив руки на груди. 

Именно это, казалось бы, обычное поведение, заставляло учителя нервничать. Ее взгляд был настолько бесцеремонным, лишенным всякого уважения, словно она наблюдала за диким животным. И такое поведение продолжалось уже четыре урока подряд. 

Казалось бы, можно просто игнорировать ее, но учителя, как правило, цепляются за свой авторитет и любят, когда их слушаются, поэтому им не нравится, когда к ним относятся как к равным. 

И вот, наконец, учитель английского, как и трое его предшественников, не выдержал такого неуважительного отношения. 

К несчастью для него. 

Закончив писать на доске, учитель повернулся. Этот нелюбимый учениками мужчина средних лет, известный своими бесконечными заданиями, дважды открыл и закрыл рот, прежде чем смог выдавить из себя дрожащий голос: 

— Х-хираи, ты в последнее время какая-то невнимательная. Почему не делаешь записи?

Хираи Юкари… девочка, которую Юдзи назвал Шаной, не ответила. Она просто сказала: 

— Ты.

Вот так сразу, она обратилась к учителю, которого все должны уважать, на «ты».

Ее строгое лицо, которое не вязалось с ее детским обликом, излучало спокойную силу, парализовав учителя. 

— В твоих упражнениях с пропусками пропущены совершенно бессмысленные места. Это же не викторина. Пропускать нужно то, что можно вывести из контекста.

Шана продолжала сидеть, скрестив руки. 

— Ч-что?!

— Правильный ответ: “That which we call a rose, by any other name would smell as sweet”. Но без знания оригинала это невозможно решить.

Безупречное произношение. Ответ был дан так, что никто не мог усомниться в его правильности. 

И безжалостный удар продолжился: 

— И на доске у тебя не хватает еще двух предложений из этого абзаца. Ты просто переписываешь всё построчно из своего методического пособия, поэтому так и получается.

Неопровержимое, точное замечание заставило учителя отступить на шаг. Обычно его должность и авторитет, никак не связанные с его способностями, придавали ему уверенности, но перед этой внезапно обнаглевшей девочкой они не имели никакого веса. 

Это была сила сильного, заставляющая слабого осознать свою слабость. 

Более того, эта «сильная», начав говорить, продолжала безжалостно добивать своего противника.

— Ты учитель, а у тебя ни знаний, ни умения выйти за рамки учебника, ни способности объяснить материал. Только мямлишь что-то невнятное… Не годится.

— …

— Если хочешь меня учить, сначала сам как следует выучи материал, — после ее слов, лицо учителя исказила гримаса. 

Ученики с легкой жалостью наблюдали, как учитель английского стал четвертой жертвой. 

После четырех часов подобных издевательств, как только начался обеденный перерыв, одноклассники один за другим поспешили покинуть класс, словно ища глоток свежего воздуха… Или скорее, передышку. В итоге Юдзи пришлось обедать вместе с Шаной. 

Предполагаемое буйство с ее стороны полностью обернулось против учителей, но не физическом плане, а в психологическом. Учитывая, что разрушение личности наносит больший реальный урон, чем физическое насилие, Юдзи подумал, что это можно назвать настоящей трагедией. 

(Интересно, сколько из них смогут оправиться?) — размышлял Юдзи, делая вид, что сочувствует учителям, которые и так в последнее время теряют свой авторитет (в основном по собственной вине). 

Пока Юдзи вгрызался в рисовый шарик, рядом с ним виновница трагедии уплетала булочку с дыней. Судя по легкой улыбке, ей было вкусно. Несмотря на ее устрашающий вид, в этот момент она выглядела очаровательно, как и положено девочке ее возраста. Хотя огромный пакет из супермаркета на парте смотрелся немного странно. 

— Слушай, — сказал Юдзи, ощущая странное несоответствие шумной улицы за окном и тишины в пустом классе. 

— Что?

— …Не нужно было заходить так далеко, — произнес Юдзи. 

— С чем? — спросила Шана с искренним недоумением. 

— …Ладно, забудь, — Юдзи вздохнул. Шана наклонила голову и откусила еще кусок булочки. Глядя на ее довольное лицо, Юдзи почувствовал, как исчезает всякое напряжение и серьезность. Вчерашняя битва с монстром казалась сном. 

— Ты вчера тоже ела тайяки… ты что, тоже ешь, как обычный человек?

— Хм, рафумеется, — ответила Шана с набитым ртом. 

Юдзи, пользуясь случаем, спросил то, что его беспокоило со вчерашнего дня: 

— Кстати… этот кулон, из которого доносится голос, это что, рация?

— Нечто подобное, но иное, — ответил голос из кулона на груди Шаны. 

Возможно, он заговорил из-за того, что в классе были только они вдвоем.

— Это артефакт «Кокитос», который позволяет мне, «Томогара», заключенному в этом ребенке, проявлять свою волю в этом мире.

— …Заключенному? Проявлять?

Шана искоса посмотрела на Юдзи, но всё же пояснила: 

— Аластор, как таковой, находится внутри меня, а кулон — это устройство, которое позволяет ему говорить.

Юдзи перестал пытаться понять всё это с точки зрения логики. Просто принял объяснение и спросил то, что хотел узнать: 

— Заключенный… Ты утром говорила что-то про контракт с ним, и то что ты стала Пламенным Туманом. Ты что, раньше была человеком?

— Да, — ответила Шана. 

— А зачем тебе понадобилось становиться Пламенным Туманом?

— Тебе не нужно этого знать, — это был четкий отказ, не похожий на тот, что был, когда Юдзи спросил ее имя. 

В ее резкости Юдзи, наоборот, почувствовал некое облегчение… Хотя это всё равно был отказ. 

— …Тогда, — Юдзи оглядел пустой класс. Раз никого нет, можно расспросить Аластора подробнее.

— расскажите мне хоть что-нибудь.

У Юдзи не было никакого скрытого мотива. Ему просто хотелось избавиться от накопившихся вопросов. 

— Мне казалось, ты уже и так спрашиваешь без умолку… Так что ты хочешь знать? — ответила Шана. 

— Для начала, что такое «Багровый мир»? — начал Юдзи с основ.

— И это всё? — с таким выражением лица, словно это был самый глупый вопрос на свете, Шана отправила в рот последний кусок булочки с дыней.

— «Багровый Мир» – это мир, находящийся рядом с вашим, но недостижимый для вас. Давным-давно какой-то поэт дал ему такое вычурное название как «Спираль Багрянца». А его жителей называют «Томорагами».

— Что-то вроде инопланетян?

— Если описывать в ваших понятиях, то да. На тебя напал не сам «Томогара», а «Риннэ» – его слуга, созданный в этом мире, — ответил Аластор. 

— Они пришли захватить наш мир?

— Кто знает. У каждого свои цели. Нельзя сказать однозначно. Мы, «Томогары», проявляемся в вашем мире, манипулируя «Силой Существования», и можем влиять на события, изменяя ее. Поэтому «Томогары» продолжают вторгаться в ваш мир, — Аластор говорил сложно и замысловато. Юдзи понял едва ли половину из сказанного. 

— …Что ты имеешь в виду?

Шана, вздохнув, снова принялась объяснять: 

— В вашем мире есть нечто вроде фундаментальной энергии, «Сила Существования». Благодаря ей всё существует. «Томогара», пришедшие из другого мира, из «Багрового Мира», изначально не существуют в вашем. Они получают эту силу, чтобы существовать здесь… Понятно?

— Хм… вроде бы, — Юдзи прижал пальцы к вискам, пытаясь понять. 

Кивнув, Шана продолжила: 

— И чтобы оставаться здесь, им, конечно, нужно постоянно использовать «Силу Существования», Поэтому они собирают ее у людей.

— Собирают «Силу Существования»… это то, что было вчера…?

Юдзи вспомнил, как вчера монстр пожирал людей, превратившихся в пламя, и его передернуло. 

— Ага. И чтобы достичь своих целей, они манипулируют этой силой, творя чудеса и создавая слуг, — Шана беззаботно кивнула. 

— Эти явления, противоречащие законам вашего мира, эти существа, которым не место в вашем мире, и, прежде всего, безжалостный сбор силы, необходимой для их существования… Всё это может нарушить баланс существования в обоих мирах, вашем и Багровом. Поистине, игра глупцов! — неожиданно мрачно закончил Аластор. 

Не обращая на него внимания, Шана взяла из пакета три шарика митараши данго на шпажке и с наслаждением откусила один. 

— И чтобы не нарушать этот баланс, Пламенные Туманы уничтожают тех, кто собирает эту силу… — сказал Юдзи, отправляя в рот еще один рисовый шарик. 

Его всё еще передергивало от воспоминаний о вчерашнем ужасе, но Шана ела так беззаботно и с таким удовольствием, что Юдзи почувствовал раздражение, и из чувства противоречия, тоже принялся за еду. (Наверное, вот это и называется жить), – подумал он, прежде чем задать следующий вопрос: 

— Кстати… сбор «Силы Существования»… это плохо, если делать это вообще, но… обязательно ли для этого использовать людей?

Аластор, казалось, не возражал против того, что Юдзи говорил с набитым ртом. Он ответил ему тем же низким голосом: 

— «Разумеется. Только существа, обладающие сильной волей, подобные вам, являются источником значимой силы. Поглощение неодушевленных объектов лишь разбавляет нашу собственную силу.

— Подобные? «Томогара» похожи на нас?

— Сложно объяснить вашими терминами. Если пытаться описать, то потребуется скорее поэзия, чем логика.

Юдзи открыл банку спортивного напитка и вздохнул. 

— Хм… Судя по тому, что я видел, скоро настанет день, когда людей просто «выпьют» досуха.

— Не совсем так. Мы вторгаемся в ваш мир уже давно, но число людей продолжает расти. Мир существовал так еще до твоего рождения. Вряд ли что-то сильно изменится. Кроме того, существуем мы, Пламенные Туманы, которые препятствуют бесчинствам «Томогара», — ответил Аластор. 

— Не знаю, насколько на вас можно положиться, — сказал Юдзи, глядя на Шану, которая доедала последний шарик данго, облизывая пальцы. 

— Хм, я же говорила. Я буду защищать тебя, «Мистеса» хранилище «Хогу»², пока не сгорит твоя «Сила Существования» или пока я не уничтожу «Томогар» этого мира, которые охотятся за тобой.

Эта девчонка всегда выражается так прямолинейно! 

В ее бестактной, но честной манере Юдзи, к своему удивлению, начал находить нечто приятное. Вместо раздражения он почувствовал, как на его лице расплывается улыбка. 

— Успокаивающие слова… Но ты что, собираешься всё время ходить за мной по пятам?

— По крайней мере, вечером буду настороже, — ответила Шана. 

— Обычно «Абсолютная печать» – пространственная изоляция, временно разрывающая связь с окружающим миром, – создается на закате и рассвете, в те моменты, когда грань между днем и ночью наиболее тонка. Днем люди четко осознают свое существование, а ночью в них пробуждается другая сторона. «Томогары» пользуются этим «колебанием», этим переходом. 

— Поэтому нападения чаще всего происходят именно в это время суток (обычно «Томогары» не прибегают к таким уловкам, как внезапное нападение).

— «Абсолютная печать»… Кажется, я вчера слышал это слово. Что-то вроде магического барьера, как в играх… Что значит, вечером?! — Юдзи, почти поверив ее словам, вдруг осознал один факт и пришел в ужас.

— У меня сегодня дополнительные занятия! Если всё пойдет не так, она явится прямо в школу!

— И что в этом такого? Как думаешь, зачем я здесь? — Шана скрестила руки на груди и с укором посмотрела на него. 

Юдзи на мгновение почувствовал облегчение… но, вспомнив ее характер, спросил: 

— Ты будешь всех защищать?

— О чем ты? — с недоумением спросила Шана. 

— Мне нужно в туалет! — бросил Юдзи, вставая из-за парты. 

Направляясь в туалет, Юдзи вдруг подумал, что Шана, похоже, пришла сюда только поесть, и эта несколько вульгарная мысль заставила его усмехнуться. Перед туалетом его окликнули: 

— Эй, Сакай!..»

Услышав этот сдавленный шепот, он обернулся. Трое его друзей махали ему руками. 

Юдзи вспомнил, что с самого утра был занят Шаной и даже не поздоровался с ними. Он подбежал к ним. 

— Ребята, вы сегодня в столовой обедали?

Ике Хаято, его друг со средней школы, «очкарик», умница и хороший человек, покачал головой. 

— Нет. Слушай, Сакай, как ты можешь спокойно обедать с виновницей всего этого переполоха?

Сато Кейсаку, смазливый паренек с несколько легкомысленной внешностью, добавил: 

— Да уж, смелый ты парень. А вдруг учителя и на тебя взъедятся?

— Ты так сдружился с ней! А нас бросил? Так не пойдет! — подхватил Танака Эита, крупный парень, но с довольно добродушным видом.

— Да нет, мы не то чтобы друзья… — Юдзи пришлось уклониться от ответа. Он не мог, да и не хотел рассказывать им правду. 

(…) — Юдзи вдруг усомнился, реальны ли его друзья… Он снова пытался убедиться, настоящий ли перед ним мир, хотя делал это уже утром. От этого ему стало противно. 

Его друзья не изменились. Изменился он, и они спросили его об этом: 

— Вы обедали вместе, разговаривали… По-моему, это уже «то самое»

— Хираи, конечно, симпатичная, но, знаешь ли… у тебя довольно специфические вкусы.

— Неужели наш тихоня скрывал свою страсть к лоли? Не ожидал, – засмеялись друзья. 

У Юдзи поднялось давление. 

— Послушайте… – он начал было отвечать, но осекся. 

Вечер. «Томогары». Нападение. 

Каждый раз, когда он начинал об этом думать, он постоянно возвращался к этим мыслям, и, возможно, это стало для него привычкой.

Нужно ли сбежать с уроков? Тогда, по крайней мере, школа не превратится в поле боя. 

Это мгновение молчания друзья поняли превратно. 

— Ага, значит, есть что скрывать! — Ике, сверкая очками, начал допрос. 

— Я понял, в чем дело! Ты умеешь находить общий язык с такими девушками. Пожалуйста, познакомь меня с другими девчонками, – с серьезным лицом обратился к нему Сато с наглой просьбой. 

Обычная, глупая болтовня. 

Повседневность. Привычный мир. 

То, что он не хотел терять, то, что не хотел менять. 

(Монстры не появятся здесь сразу после вчерашнего, верно?) – Юдзи цеплялся за эту наивную надежду. 

(Да, я просто волнуюсь. Необязательно, что они придут сегодня, хотя бы один день…) – хоть он и понимал, что это самообман, он хотел в это верить. 

— Ах ты, хитрый лис! Притворялся тихоней, а сам… Какими чарами ты ее околдовал?! Рассказывай…! Ай! — Юдзи врезал Танаке, который наседал на него с расспросами.

И всё же враг пришел. 

Заходящее солнце, скрываясь за рваными облаками, окрашивало всё вокруг в меланхолично-красные тона. 

Оно окрашивало и учеников, выходящих из класса после окончания уроков. 

Эта краснота вдруг хлынула потоком, заполняя собой всё пространство. 

— Что?!

Юдзи, который полностью расслабился, решив, что всё обошлось, запаниковал. Он вскочил с места и огляделся. 

Стены из дрожащего воздуха окружили класс, захватив часть коридора и вид за окном. 

По полу пробежали огненные линии, вырисовывая странные символы. 

Ученики замерли на полуслове, на полудвижении.

Юдзи знал, что это такое. 

(…«Абсолютная печать»… Мир меняется…) — его охватил трепет от ощущения чуждого мира, от изменения привычного хода вещей. 

Он, в отличие от одноклассников, не застыл на месте. 

Он был на стороне этого, чужого мира. 

Из-за того «чего-то», что было внутри него. 

В этот момент Шана спокойно встала и сказала: 

— Они здесь.

Уголки ее губ приподнялись в улыбке. 

— П-прямо сейчас, здесь?!

Худший сценарий, сбывшийся из-за его неопытности. 

Юдзи охватил страх и сожаление. 

— Да, прямо сейчас и здесь, — Шана словно выносила ему невольный приговор, и, чтобы сильнее ударить по нему, провозгласила:

— Ну что ж, начнем.

Шана легонько оттолкнулась от пола и запрыгнула на парту между Юдзи и окном. Расставив ноги на ширине плеч, она встала лицом к окну. Ее длинные, блестящие черные волосы слегка развевались на ветру. 

Вокруг нее вспыхнули искры, зажигая обжигающий свет. 

В этом вихре огненных искр появилась Пламенный Туман, одетая в темно-серый плащ, сжимающая в правой руке внушительную катану — «Сияющую Шану». 

На мгновение Юдзи залюбовался ее спиной, но тут же опомнился и закричал: 

— Но здесь же все! Нельзя сделать это где-нибудь еще?!

Среди застывших в «Абсолютная печать» одноклассников был и Ике. По какой-то причине он замер в тот момент, когда убирал в сумку учебник, который он почему-то перепутал со сборником задач. 

— «Абсолютная печать» поставил враг. Хочешь – иди и скажи ему об этом, — как всегда, Шана ответила коротко и резко, но в ее словах была неоспоримая правда. 

— Черт! — Юдзи, уже привыкший к ее манере общения, вместо бессмысленных возражений, тут же начал действовать. В первую очередь нужно было убрать застывших одноклассников с того места, где, вероятно, будет сражаться Шана. (Это моя вина! Я должен что-то сделать!) 

К счастью, после классного часа в классе, кроме них, осталось всего четверо учеников. У окна, куда смотрела Шана, стояла только одна девушка – Накамура.

Юдзи подбежал к Накамуре, которая застыла с накрашенными наполовину губами. 

— И-извини, — сказал он, хватая ее за талию. Он на мгновение испугался, что ее ноги приросли к полу, но его опасения оказались напрасными – он смог сдвинуть ее с места. Конечно, Юдзи, не обладающий особой силой, с трудом поднял ее. 

— Тяжелая ты, однако, — пробормотал он, стараясь, чтобы она не услышала, и оттащил ее в тень, к стене у выхода из класса. 

Вернувшись, Юдзи увидел, что Шана всё еще стоит на парте. Катана была поднята над головой, не шелохнувшись ни на миллиметр. Лишь редкие искры падали с ее пылающих волос. 

В этой напряженной тишине, прямо перед Шаной, у окна, что-то появилось. 

Юдзи остановился, увидев этот странный объект. 

В мерцающем свете заходящего солнца ярко блеснул прямоугольник с острыми гранями. 

Он повернулся, и Юдзи увидел изображение на нем – туз пик. 

(…Игральная карта?) 

Из этой парящей в воздухе тонкой карты выпала вторая, потом третья, четвертая… В красном свете появлялись всё новые карты, они кружились и парили в воздухе. 

Беспорядочное движение постепенно ускорялось, заполняя собой всё пространство за окном. 

Внезапно все карты устремились в одном направлении. 

К Юдзи. 

Лавина карт, словно туман, разбила оконную раму, стекло, даже стену, хлынув в класс. 

— …! 

Прежде чем Юдзи успел закричать, карты достигли его… 

И были остановлены. 

— Вау..! Что?

Темно-серой стеной. 

Шана взмахнула левой рукой, раскрыв полы своего плаща, словно щит, закрывая Юдзи. Карты, ударяясь о плащ, вспыхивали и сгорали, не оставляя на нем ни малейшей царапины. 

Шана уже вернула левую руку на рукоять катаны, прижав ее к боку. Правое плечо слегка выдвинуто вперед, как для удара. 

Два пылающих глаза, излучая огненный свет, нашли источник силы, управляющий картами. 

В одно мгновение Шана оттолкнулась от парты, с такой силой что доски треснули, а ее ножки отлетели в стороны, она прыгнула в сторону карт. 

Острие катаны вонзилось в центр их потока. 

— Гхаааа!!!

Раздался крик Шаны, и движение карт нарушилось. 

Почувствовав сопротивление и определив глубину проникновения клинка, она выдернула катану, резко замахнулась, и не снижая скорости, рубанула сверху вниз. 

Вдоль лезвия пробежал огонь, мгновенно поджигая карты. 

Взрыв потряс класс. 

Шана, стоя лицом к взрыву, даже не дрогнула. 

Пламя охватило Юдзи сверху и снизу, заставив его подпрыгнуть. 

— Ааа!

Как только взрывная волна стихла, Шана убрала плащ. 

Юдзи наконец смог осмотреть класс. 

Пол был обуглен, а половицы были вырваны, обнажив бетон. Оконные рамы вместе со стеклом исчезли, обломки столов и стульев валялись повсюду.

Эта картина, разрушения такого привычного места, произвела на Юдзи еще большее впечатление, чем вчерашний инцидент в торговом районе. 

На краю этого разрушения стояла Шана. Абсолютно невредимая после такого взрыва, она по-прежнему гордо стояла, выпрямив спину, не смотря на свой небольшой рост. 

На острие ее поднятой катаны был насажен какой-то предмет, или, скорее, существо. 

Это была грубо сделанная кукла, которую Юдзи видел вчера, когда она убегала от Шаны. 

(Если я не ошибаюсь, это «Риннэ», слуга «Томогары»…?) 

Кукла, пронзенная катаной от плеча до груди, была поднята, словно трофей. В ее животе зияла еще одна дыра, похоже, результат первого удара Шаны. Из раны торчала вата и сыпались бледные искры, напоминающие брызги крови. 

— Угх… — рот куклы, сшитый красной нитью, издал тихий стон. 

Шана хотела что-то сказать кукле, но вдруг огляделась. 

Бледные искры, разлетавшиеся вокруг, отскакивали от пола и окружали ее. Искры, отскакивая, увеличивались в размерах и начинали кружиться вокруг нее. 

— Хе-хе-хе…»

Стон куклы превратился в тихий смех. Из ее раны вдруг хлынул поток искр. Каждая искра превращалась в голову целлулоидной куклы и прилипала к телу первой куклы. Эти головы быстро образовали гротескное тело вокруг куклы. 

Искры, кружившиеся вокруг, тоже превращались в головы кукол и начинали хихикать. Зловещее кольцо окружило Шану. 

Юдзи отшатнулся к стене, наблюдая за этой странной сценой, и вдруг замер, заметив что-то в углу класса. 

Трое учеников-мальчиков, которых отбросило взрывной волной, лежали в углу класса. Их тела, местами обожженные, были покрыты осколками стекла и искорежены обломками столов и стульев. 

Увидев их, Юдзи испытал шок. Он был настолько беспомощен, что, спасаясь под защитой Шаны, не мог думать ни о чем другом. 

(…Я был так беспечен! Всё это из-за меня, из-за моих мыслей!) — сожаление и чувство вины толкнули его на действия. 

— Ике! — крикнул он, бросаясь к одному из лежащих – к своему другу, и поднимая его на руки. 

— хи-хи-хи…»

Кукла, находящаяся в центре гротескного тела из голов, засмеялась. Ее толстые руки схватили и крепко удерживали клинок катаны Шаны. 

— Попалась, Пламенный Туман!

По этому сигналу головы кукол, образовавшие кольцо, мгновенно сформировали гигантские руки и устремились к Юдзи, который склонился над Ике. 

— Я? Попалась? — спокойно спросила Шана и резко развернулась на носках, спиной к кукле. 

Ее пылающие глаза сверкнули, а огненные волосы развевались, разбрасывая искры.

В то же мгновение, с невероятной силой оттолкнувшись от пола, она подпрыгнула, оставив на бетонном полу обжигающий след. 

— А?

Мир вокруг куклы завертелся. 

Шана, держа катану, на которую была насажена кукла, прыгнула. 

— Ха!

— Что?!

Шана взревела и ударила гигантскими руками куклы, обхватившими ее катану, по гигантской руке, которая тянулась к Юдзи. 

От одного удара рука и всё тело куклы разлетелись на куски. 

— Чт… А?!

Юдзи, упавший на Ике (не для того, чтобы защитить его, а просто по случайности), почувствовал удар взрывной волны по спине. 

Онемение и боль полученные после удара быстро прошли, и придя в себя, он повернулся, увидев перед собой изуродованную куклу, висевшую на острие катаны, превратившуюся в жалкое подобие самой себя. 

— Ваа! — Юдзи отпрянул, пряча за собой Ике. 

У куклы обгорели волосы из ниток, один глаз-пуговица был вырван. Одежда, да и сама вата, которой она была набита, почти полностью исчезли, остались только свисающие лоскуты войлока телесного цвета. 

— Жутко… — невольно пробормотал Юдзи, глядя на ее жалкий вид. 

— И это ты говоришь после того, как тебя спасли? — ответила Шана, и слегка встряхнув катану, сбросила куклу на пол.

— Имя твоего хозяина?

Кукла прерывисто, словно заевшая пластинка, прохрипела рваным ртом, из которого торчали нитки: 

— Я… не… скажу… Пламенный… Туман…

— Да ладно, это просто формальность. Хотя, судя по тому, как он дорожит своими пешками, он, должно быть, круглый идиот.

— ...Угх…

Кукла замолчала, оскорбленная подобной насмешкой. 

— Скажи ей, что это была «ценная разведка», — раздался странный, напевный голос. 

Шана мгновенно повернулась в сторону голоса, а Юдзи, поняв, что происходит, последовал ее примеру. 

В проеме разрушенного окна парил высокий мужчина. 

Белоснежный костюм, который почему-то не был затронут красным светом заходящего солнца, и такой же белоснежный плащ создавали впечатление чего-то нереального, призрачного. В отличие от Шаны, он выглядел как видение.

— Привет, малышка. Встреча, достойная сумеречного часа.

— …

Этот худощавый красавец с тонкими чертами лица, казалось, мог раствориться от одного прикосновения. Его голос напоминал звучание расстроенного струнного инструмента, с причудливыми переливами. 

Юдзи сразу понял: (Это «Томорага»). 

Он был здесь лишним, словно сгусток несоответствия. 

— Ты ее хозяин? — спросила Шана своим звонким, твердым голосом, полной противоположностью голосу мужчины. 

— Да, «Фриагне» — это мое имя.»

— Фриагне…? А, «Охотник», убийца Пламенных Туманов? — тихо произнес Аластор. 

Мужчина, назвавшийся Фриагне, изогнул свои тонкие губы в улыбке. 

— Мне не нравится, когда меня называют убийцей. На самом деле, мой истинный титул – «Охотник», собиратель Хогу² погибших в этом мире «Томогар». 

Его взгляд устремился к кулону “Кокитос” на груди Шаны. 

— А ты, должно быть, тот самый «Пламя Небес и Земли», Аластор, чье имя гремит в нашем «Багровом Мире». Рад наконец-то познакомиться лично. Я слышал, что ты пришел в этот мир, но… Твою Пламенную Тумана вижу впервые, — он перевел взгляд на Шану.

— …Вот, значит, какая она, твоя подписантка, «Пламенная дева с пылающим взглядом»… Красота, как и говорили. Но блеск немного слишком яркий.

— …

Пока Фриагне делился своими впечатлениями, Аластор тихо предупредил Шану:

— Не дай себя обмануть его слащавой внешностью и манерами. Он — могущественный «Король», владеющий множеством «Хогу» и уничтоживший немало Пламенных Туманов.

— Я знаю, — Шана слегка потерла ногами пол, готовясь к прыжку. 

— Хе-хе, не хмурься ты так… — сказал Фриагне и небрежно посмотрел на куклу, лежавшую на полу. 

В тот же миг его лицо исказилось от притворной печали, и он закричал: 

— Марианна! Ах, прости меня, моя Марианна! Я позволил тебе сражаться с этой страшной девочкой! — с театральным жестом он взмахнул рукой, в которой держал карту, зажатую между пальцами, в белоснежной перчатке. 

Карта взлетела. 

— Хм?

— Что?!

Вокруг Шаны и Юдзи закружились обгоревшие карты. 

Карты, подхваченные вихрем, устремились к руке Фриагне. Когда все карты слились в одно целое с той, что была у него в руке, получившаяся карта оказалась на три четверти обгоревшей и надломленной. 

— Ого, она умудрилась так повредить мою «Острую Регулярку» одной грубой силой, — с восхищением произнес Фриагне, снова взяв карту пальцами и с ловкостью фокусника спрятав ее в рукаве. 

В другой руке у него появилась измятая кукла Марианна. 

— Ах, эти Пламенные Туманы всегда так жестоки, — с наигранной грустью сказал он, разглядывая свою любимую куклу. 

— Про… шу… про… щения… хо… зяин… — пролепетала Марианна. 

— Не извиняйся, Марианна. Это я виноват, что отправил тебя на бой. Я и представить себе не мог, что она способна на такое с одним лишь мечом, — Фриагне улыбнулся, наклонился к кукле и дунул на нее. 

Как и вчера с Юдзи, Марианна на миг вспыхнула бледным светом… а затем приняла свой прежний, потрепанный вид. 

— Вот, теперь всё в порядке. Прости, что дал тебе такое непривычное «Хогу», Фриагне прижал Марианну к себе и, мурлыкая что-то ласковое, потерся о нее щекой. 

— Вы… слишком… добры… хозяин… Но сейчас…

— Хм?»— Фриагне ласково ответил Марианне и, наконец, повернулся к Шане. На его лице снова появилась неизменная улыбка.

— Хе-хе, я понял, в чем дело. Ты, хоть и Пламенный Туман, но, похоже, не умеешь нормально управлять пламенем. Ты сражаешься как-то… мелко.

— Что ты сказал? — Шана удивленно приподняла бровь. 

— Ты же подписантка самого «Пламени Небес и Земли». Я ждал от тебя чего-то большего… Но ты едва способна вызвать пламя, используя силу своего, надо сказать, впечатляющего меча. Я прав? У меня хороший глаз на ”Хогу”, так что я вряд ли ошибаюсь.

— …

Шана молча, но выразительно кивнула, чем вызвала у Фриагне еще более широкую улыбку. 

— Понятно, ты сначала натравил на нее «Риннэ», чтобы оценить наши силы. Хитрый «Охотник», как и говорили, — произнес Аластор. 

Однако улыбка Фриагне не исчезла. 

— Ну что ты, после вчерашнего я уже понял, что вы не представляете особой угрозы. Я просто перестраховался. Моя Марианна тоже так хотела.

— Мне очень стыдно, что я не смогла оправдать ваши ожидания… хозяин… — вновь повинилась кукла. 

— Хе-хе, я же сказал, забудь об этом.

Фриагне нежно поцеловал куклу в лоб. 

— Конечно, я не ожидал, что она способна на такое с одним мечом, но, в общем-то, и всё. К тому же ты, хоть и Пламенный Туман, но не умеешь пользоваться пламенем. Да еще и подписантка слабая. Твой «Король», должно быть, очень расстроен. Ха-ха-ха! 

— Я тебе покажу, насколько я слабая! — Шана сжала кулаки, и ее глаза вспыхнули ярче. 

Фриагне, вдруг сделав расстроенное лицо, покачал головой и вздохнул, словно уговаривая капризного ребенка. 

— Опять заводишься? Как некрасиво… Я много раз видел, как разозлившиеся Пламенные Туманы теряли контроль над силой и взрывались. Если с тобой случится то же самое, этот «Мистес» будет уничтожен вместе с «Хогу», мой титул «Охотника» потеряет всякий смысл

Фриагне снова улыбнулся и перевел взгляд на Юдзи. 

— Некуда спешить… Я зайду позже, когда обстановка будет более благоприятной.

Он посмотрел на Юдзи с нескрываемой жадностью. Не на самого Юдзи, а на «Мистеса», хранителя «Хогу».

Юдзи поежился от этого холодного взгляда. 

— Интересно, что же в тебе скрывается… Хе-хе, жду не дождусь…

Его полупрозрачная фигура и странный, как будто парящий голос, слились с дрожащим воздухом за его спиной и растаяли. 

Когда рябь в воздухе исчезла, Фриагне уже не было. 

— Как я и думал, он не простой «Томогара». Он «Король», да еще и «Охотник», Фриагне…

— Хм…

— Да, — ответил Аластор на тяжелый вздох Шаны. 

Юдзи, поднимая Ике, израненного осколками и обожженного пламенем, спросил: 

— Так это он «Томогара»?

— Да. Один из самых могущественных «Королей» среди «Томогар». В отличие от меня, он не заключен в человеческом теле, поэтому он может беспрепятственно поглощать «Силу Существования» этого мира, нарушая баланс между мирами… Он наш враг, враг всех Пламенных Туманов, — ответил Аластор. 

— «Король»… Я думал, главарь монстров — это какое-то огромное чудовище.

— Внешность обманчива. Мы можем принимать любую форму»

— Я сейчас восстановлю «Абсолютную печать». Он мне понадобится, — вмешалась в разговор Шана. 

— Что? Понадобится? В каком смысле? — в ответ на вопросы Шана кивнула в сторону Ике, которого Юдзи держал на руках.

— Я использую его «Силу Существования», чтобы восстановить разрушения внутри «Абсолютной печати». 

— Что?!

Юдзи вспомнил, что произошло вчера. 

Шана превратила несколько Факелов в пепел и восстановила «Абсолютную печать». 

И те люди… исчезли, словно их и не было. Словно они никогда не существовали. 

— Ты… ты хочешь использовать Ике, как тех «Факелов»?! — Юдзи инстинктивно прижал Ике к себе. 

— Да. Здесь, в отличие от вчера, нет оставшихся «Факелов». Поэтому я использую этого полумертвого. «Силы Существования» одного человека хватит, чтобы всё восстановить. Заодно я вылечу остальных и создам из него нового «Факела». В чем проблема? — спокойно ответила Шана. 

— В том, что Ике… умрет, как и я вчера?!

— Конечно. Без дров огонь не горит. Чтобы что-то восстановить, нужна сила»

— …

Шана, как всегда, говорила только правду. 

У Юдзи не было аргументов, чтобы ей противоречить. 

— Понял? Если он твой друг и тебе его жалко, я могу использовать кого-нибудь другого.

— Дело не в этом!

— Тогда что ты предлагаешь? Снять «Абсолютную печать», оставив всё как есть? Предупреждаю, как только пространственная изоляция исчезнет и этот мир снова начнет двигаться, все, кто здесь лежат, умрут.

И снова Шана была права. 

Юдзи понимал, что с точки зрения логики она права. 

Он понимал, но… ничего не мог с этим поделать. 

Видя, что Юдзи молчит, Шана, потеряв терпение, с издевкой спросила: 

— Может, используем тебя?

— Что?

— Если отнять часть твоей оставшейся «Силы Существования», можно будет восстановить и вещи, и людей. Конечно, это сократит твое время… — предложила Шана. 

Юдзи, осознав весь ужас этого предложения, мгновенно принял решение. 

— Хорошо. Давай так и сделаем.

— Что?! — Шана была удивлена… и, как ни странно, немного рассержена.

— Ты так легко согласился, хотя только что так возмущался.

— Легко ли мне это далось?» — тут же возразил Юдзи. 

— Тогда зачем ты так просто расстаешься со своим временем? — Шана невольно перешла на обвинительный тон. 

На ее вопрос прозвучал спокойный, но твердый ответ: 

— Потому что это моя вина. И кроме того…

Шана, увидев, что Юдзи улыбается, была поражена и выслушала его до конца. 

— Я не расстаюсь с ним. Я даю ему жизнь.

***

Ночь. 

Через несколько часов после инцидента небо затянули тучи, и дождь, заливая город, размывал скудное освещение. 

На крыше самого обычного дома с вывеской «Сакаи» раскрылся большой черный зонт. 

— Что?! Что это за «Мистес» такой?! — донесся из-под зонта рассерженный голос. 

Под зонтом, едва различимая в свете уличного фонаря, сидела Шана. 

Она сидела, поджав ноги, на крыше, в школьной форме, с зонтом над головой. 

Дождевые капли, падая вокруг нее, испарялись, не долетев до нее. Впрочем, ее гнев не имел к этому никакого отношения. 

— Как он смеет, эта тлеющая головешка! — продолжала негодовать Шана.

В итоге, по просьбе Юдзи, разрушения в классе и раны одноклассников были восстановлены за счет его «Силы Существования». «Восстановлены» — это не совсем точное слово, поскольку силы было в обрез, и класс местами выглядел так, словно его ремонтировали тяп-ляп, а у друзей Юдзи остались небольшие синяки. 

Увидев это, Юдзи побледнел, а затем… улыбнулся. 

Именно эта улыбка сейчас так злила Шану. 

— Какой же он странный! Нет, не странный, а непонятный! Или… противный! Да, противный!

Ее голос, в котором слышались непривычные ей нотки недовольства, звучал очень странно. 

Шана проводила Юдзи до дома, но не сказала ни слова. Юдзи несколько раз пытался заговорить с ней, но она лишь отвечала ему ледяным взглядом, после он сдался. У дома он попрощался с ней, но вместо Шаны ему ответил Аластор: 

— Угу.

Сразу после этого Шана запрыгнула на крышу, чтобы следить за Фриагне и его подельниками.

С учетом обстоятельств и характера противника это было почти бессмысленно, но им больше нечем было заняться. Просто на всякий случай. 

И вот теперь, сидя на крыше, Шана изливала душу Аластору, словно прорвало плотину. 

— Другими словами, он — первый человек за долгое время, с которым ты более-менее нормально общалась, — сказал, наконец, Аластор, сдерживая смех. 

Неожиданные слова, донесшиеся из кулона, застали Шану врасплох. Пытаясь скрыть свое замешательство, она ответила холодно, но, как всегда, честно: 

— Он — «Мистес», остаток ”Факела” вот и всё.

— Хм, — довольно промычал Аластор, но продолжил:

— Но ты же сама так не считаешь… Вернее, для человека, для самого факта существования это, возможно, не так уж и важно.

— Но он — остатки. Что бы он ни думал, ничего уже не изменить…

Аластор заметил гнев и досаду, скрывающиеся за внешне холодными словами Шаны. 

— Это так. Но реальность многогранна. Нельзя сказать, что у каждого события есть лишь один исход. Всегда бывают исключения, случайности, события, выходящие за рамки привычного.

— …

— Как бы то ни было, он бодр только потому, что в нем еще осталась «Сила Существования». Рано или поздно его мысли, желания, само его присутствие исчезнут, и он сгорит.

Глубокий голос Аластора неожиданно сильно задел Шану, и она замолчала на несколько секунд. 

— …Ну и пусть. Главное, чтобы он продержался до тех пор, пока я не уничтожу Фриагне.

В этот момент раздался металлический лязг. 

Шана посмотрела на край крыши, где торчал крюк. 

Это была лестница. 

Из-за края крыши показался зонт, а затем и лицо Юдзи. 

— А, ты здесь.

— Тебе-то что? — недовольно буркнула Шана. 

— Просто… Мне как-то неспокойно, когда ты здесь, — с кривой улыбкой ответил Юдзи. 

— Мне-то что? — Шана хотела было ответить в своей обычной манере, но вдруг осеклась.

— …Откуда ты знаешь, что мы здесь?

Юдзи, высунувшись из-за края крыши, задумчиво почесал затылок. 

— Не знаю… какое-то… ощущение. Я почувствовал «Абсолютную печать», как сегодня в классе. Что-то вроде… — сказал Юдзи. 

— Действительно, после такого выброса энергии это вполне возможно, — произнес Аластор с ноткой удивления в голосе. (Хотя обычно люди этого не замечают), – он не стал договаривать. 

— …

— Кстати… — Юдзи высунул свою голову из-за края крыши.

— ты же «Хираи Юкари». Не страшно тебе вот так разгуливать, оставив дом Хираи без присмотра?

— Мне всё равно. Это просто временная роль… К тому же ее родители скорее всего тоже были Факелами, и их сожрали. Я как-нибудь выкручусь, — Шана лишь фыркнула. 

Вот тебе и ответ. Шана, сама того не желая, еще больше запутала ситуацию. 

— И вообще, не отвлекай меня, у меня дела! — добавила она. 

— Дела? – Юдзи удивился, ведь она просто сидела:

— …Правда?

Юдзи посмотрел на кулон Аластора. 

Несмотря на свой грозный титул «Пламя Небес и Земли», этот «Король» был на удивление спокойным и разговорчивым. 

— Сложный вопрос, — ответил Аластор. Он не мог ни соврать, ни сказать правду. 

Юдзи почувствовал симпатию к этому «Королю», который, казалось, заботился о Шане и косвенно отвечал на вопросы Юдзи. В знак уважения он перефразировал свой вопрос. (Тем самым он автоматически отклонил возражения Шаны, но Аластор, как и прежде, промолчал). 

— Ты собираешься сторожить меня всю ночь под дождем? — спросил он. 

Шана, не в силах спорить с Аластором, который «всегда прав», с недовольным видом ответила: 

— Да, ведь за тобой охотятся.

— Хм, но зачем на крыше… Ой!

Юдзи, неуклюже карабкаясь, залез на крышу. На нем был рюкзак. Он с трудом держал зонт в одной руке и, цепляясь за мокрые черепицы, осторожно подполз к Шане. Достигнув цели, он сел рядом, не обращая внимания на дождь. 

Даже Шана, сидевшая, поджав ноги, выпрямила их и села нормально. 

— Это не твое дело, — произнес Аластор. 

— Возможно, но у меня есть к вам вопрос,, — сказал Юдзи, кивая, и снял рюкзак. Из рюкзака он достал термос. 

— ..? — Шана молча посмотрела на Юдзи. 

Юдзи, укрываясь зонтом, открыл термос и налил в кружку горячий кофе с молоком. 

— Держи.

Он протянул Шане кружку. 

Отказываться не было смысла. Шана взяла ее. 

Тепло. 

И дело было не только в кружке. Она почувствовала тепло человеческого контакта, которого ей так не хватало. Это было приятное, новое ощущение. 

Шана поднесла кружку к губам, спрятав лицо под зонтом. 

— Ну, говори, что хотел спросить. За этот кофе я отвечу на твой вопрос, — сказала Шана. 

Она не поблагодарила его, но Юдзи и не ждал этого. Он знал, что навязывается. 

— «Ага», — пробормотал Юдзи, собираясь с мыслями. 

Наконец, когда шум дождя стал слишком громким, он заговорил: 

— Ты говорила, что, когда я исчезну, все забудут обо мне.

— Да, — бесстрастно подтвердила Шана. 

Юдзи начал понимать, почему ему нравилась эта резкость, кажущаяся порой жестокой. 

Она не пыталась его утешить, не скрывала правду за красивыми словами. Она отвечала на его вопросы четко и ясно. И ему это нравилось. 

(Значит, мне не нужно сочувствие), – подумал Юдзи. 

Как ни странно, разговоры с Шаной помогли ему понять себя. Похоже, он не из тех, кто любит купаться в собственной печали. 

Конечно, Шана не старалась говорить с ним так специально ради него (в этом Юдзи был уверен). Просто она не видела смысла в сочувствии и утешении. 

Это совпадение, этот неожиданный результат казался Юдзи странным. 

С легкой улыбкой он задал следующий вопрос. 

Вопрос, на который хотел услышать честный ответ. 

— А как на счет вас с Аластором? Вы тоже… забудете обо мне?

— …

Для Шаны это был простой вопрос, не стоящий выеденного яйца. Она могла бы ответить так же легко, как и на другие вопросы, но почему-то замялась.

— Нет. Мы будем помнить тебя до самого конца, видеть, как ты угасаешь. Мы — существа, стоящие вне потока времени этого мира. Мы способны воспринимать «Силу Существования» ее колебания и сами события такими, какие они есть, — ответил Аластор. 

— …Но, в конце концов, это будет просто воспоминание, которое, как и все остальные, постепенно потеряется среди новых событий, — сказала Шана, выглядывая из-под зонта. 

— Мне достаточно того, что вы будете помнить меня, — сказал Юдзи. 

Шана не видела лица Юдзи, но почему-то знала, что он улыбается. Это ощущение было ей неприятно, и, чтобы отвлечься, она отпила глоток кофе. 

— …

— Сахар! — воскликнула Шана. 

— Я же положил… А, точно, – Юдзи засмеялся и достал из рюкзака пакетик с сахаром. — Кстати, ты собираешься сидеть здесь всю ночь?

— Конечно. Я привыкла спать сидя, а если что-то случится, Аластор меня разбудит…

Шана схватила три пакетика с сахаром и высыпала их все в кружку. 

Перемешать было нечем. 

— Ложку, — потребовала Шана. 

— А… — Юдзи вспомнил, что забыл ее. 

Юдзи хотел было сходить за ложкой, но передумал. 

— Кстати, зачем тебе сидеть на крыше? Ты же не прячешься от меня.»

— А ты хочешь, чтобы я зашла к тебе в дом? — Шана подняла зонт и посмотрела на Юдзи. Она не привыкла к такой фамильярности. 

— Знаешь, не очень-то удобно спать, когда на крыше сидит девушка под дождем…

— Мне-то что? – безразлично ответила Шана. 

— Да, тебе то что, – согласился Юдзи. 

— …Ладно, я могу зайти, но… — Шана посмотрела на Юдзи из-под зонта. 

Юдзи не понял, что она имела в виду. 

— ...?

— Если ты выкинешь что-нибудь этакое, я тебя прибью.

— У меня нет таких странных наклонностей… Ай! — полная кружка кофе прилетела Юдзи в лицо, чуть не сбив его с крыши.

***

— Постой! — Когда Юдзи вышел из комнаты, собираясь спать в кабинете отца, Шана и Аластор остановили его… или, скорее, отдали приказ остановиться.

Юдзи остановился чтобы ответить на их требование.

Он старался говорить тихо, чтобы не разбудить мать, которая была на первом этаже, но всё же вложил в свой голос все силы, выражая протест: 

— Я, конечно, сказал, что ты можешь зайти, но я не говорил, что мы будем спать в одной комнате!

— Ты хочешь сказать, что я пришла защищать тебя, а сама должна спать в другой комнате? – сказала Шана, подпрыгивая на кровати. 

— Смирись и спи здесь, – приказал Аластор. 

Шана сняла кулон и положила его под подушку. 

— ...Что ты делаешь?

— Раздеваюсь. Отвернись, – ответила Шана. 

— Таковы правила. А теперь найди себе место и спрячься, – продолжил Аластор глухим голосом из-под подушки. 

Оглядевшись, Юдзи увидел шкаф (?). 

— … – Шана кивнула. 

— Вообще-то, в шкаф обычно прячется тот, кто пришел без приглашения, – пробормотал Юдзи, направляясь к шкафу. 

— Если подглядишь, тебе не поздоровится! – крикнула ему вслед Шана тоном, не терпящим возражений. 

Вздохнув, Юдзи открыл дверцу шкафа. Нижняя полка была завалена старыми комиксами и ненужными одеялами, поэтому он забрался наверх. Правда, там тоже было полно старых игрушек и всякого хлама, так что ему пришлось сесть, поджав ноги. Пыль щекотала нос и горло. 

— Как неудобно, черт возьми! Ой! – он сел на коробку с несобранным пластиковым конструктором, раздавив ее. 

— Что ты там копаешься? Закрывай быстрее! — скомандовала Шана. 

— Не торопи ты меня так. Не я же голый… Ай! — в него прилетел будильник. (Хорошо, что он пластиковый), — с облегчением подумал Юдзи, закрывая за собой дверцу.

— …

Из-за дверцы доносились шорохи. Похоже, Шана раздевалась. 

— …

— …

Юдзи чувствовал себя неловко. Чтобы как-то разрядить обстановку, он громко кашлянул. 

— …У тебя… есть пижама? – спросил он. 

Что-то твердое ударилось о дверцу шкафа. 

— Я же сказала, не подглядывай!

— Я не подглядываю! Я же в шкафу! – почему-то он начал оправдываться. В таких ситуациях мужчины всегда в проигрыше. Юдзи, сидя в темном шкафу, получал бесценный жизненный опыт.

— Я спросил, есть ли у тебя пижама!

— Нет! Только сменное белье. Аластор очищает меня от грязи, так что я меняю белье просто так, для разнообразия.

— Хм… удобно… А, чуть не забыл. В тумбочке возле кровати лежат мои спортивные штаны, надень их.

Он представил, что будет, если она будет спать в одном белье, и решил перестраховаться… а потом вдруг задумался: 

— Подожди, а у тебя вообще есть вещи?»

— Почти всё с собой.

— Где? — снаружи раздался шорох, словно развернули ткань. 

— В моем «Кокуи», плаще Пламенного Тумана, – ответила Шана. 

— А, тот плащ… Точно, ты еще свой меч туда убирала.

(Должно быть, у него есть какие-то волшебные карманы), – решил Юдзи. 

Тем временем снаружи снова донесся шорох. 

(…Сменное… белье…?) 

Эта мысль заставила Юдзи сглотнуть. Он на секунду представил, что происходит сейчас за дверцей, и тут же отвел глаза. 

— Кстати, сколько мне еще здесь сидеть? – спросил он, чтобы отогнать нежелательные мысли. 

— Всю ночь, разумеется, – безапелляционно ответил Аластор. 

— Чушь какая-то, – Юдзи совсем раскис. Он оперся на коробку с конструктором, окончательно раздавив ее.

— Ай! – из коробки вылез кусок пластика и уколол его. 

Юдзи вскочил. 

— Ой! — В следующий миг, он, выбив дверцу, вывалился из шкафа. 

Перевернутый мир предстал перед его глазами. Шана стояла перед ним, держа в руках маленький кусочек ткани непонятной формы.

— … – Шана тоже была удивлена таким поворотом событий и смотрела на перевернутого Юдзи с недоумением. 

— … – гладкое, белоснежное тело Шаны, не скрытое ничем, блестело в полумраке. 

Незрелое, лишенное выраженных форм, но изящное, с плавными изгибами. Чистый, непорочный образ. 

Юдзи застыл, забыв обо всем на свете. 

(…Красиво…)

***

Посреди ночи Юдзи, которого, к счастью, только избили, проснулся от боли. 

— …

В полумраке, освещенном лишь пробивающимся сквозь шторы светом уличного фонаря, он повернул голову к кровати. Там он увидел небольшую шишку, завернутую в одеяло. 

А перед кроватью, торчала из пола катана «Сияющая Шана»

— …На этот раз ты не станешь меня лечить, даже если разрубишь пополам, да? – пробормотал Юдзи, лежа на полу и глядя на обнаженный клинок. 

— Разумеется, – донесся откуда-то глухой голос Аластора.

***

На следующее утро небо было ясным. 

В комнату, сквозь шторы, проникал чистый утренний свет. 

Аластор, находясь под подушкой, всю ночь был настороже, опасаясь нападения на рассвете, но ничего не произошло. Никто не пришел, и сон Шаны ничто не потревожило. 

Тем временем у противоположной стены, на полу, свернувшись калачиком под одеялом, спал Юдзи. 

Вдруг рядом с его головой, на одеяле, которое он использовал вместо подушки, зазвонил будильник. 

Меньше чем за секунду, не открывая глаз, Юдзи нащупал будильник и выключил его. 

— М-м-м…

Открыв глаза, он первым делом увидел бейсбольную биту. Нет, он не любитель спать в обнимку с битой, просто на всякий случай, хотя это была бесполезная предосторожность. Конечно же, эта предосторожность была направлена не на девушку, спящую в кровати. 

Юдзи сел. Всё тело ломило. 

— Ой-ой-ой…

Он спал на полу, и теперь все мышцы затекли. Зато синяки, которые ему поставили вчера, уже не болели. То ли Шана пожалела его, то ли это его молодой организм так быстро восстанавливался… Скорее всего, второе. 

Юдзи посмотрел на небольшой бугорок под одеялом на кровати. Шана тихо сопела, похоже, будильник ее не разбудил. Если бы не катана 

“Ниэтононошана”, торчащая из пола, эту картину можно было бы назвать идиллической. 

Вдруг Юдзи вспомнил про катану и посмотрел на свою грудь. 

Просто посмотрел. 

И увидел огонек. 

— …Хаа…

На этот раз вздох был другим. 

Отчаяние и страх почти полностью исчезли. 

Именно поэтому он вздохнул. 

(Говорят, что человек ко всему привыкает, но чтобы привыкнуть к такому… Или это просто мое желание жить, как прежде?) 

Стараясь не разбудить Шану, он встал и открыл дверь на балкон. 

Выйдя на тесный балкон, он посмотрел на улицу. 

Свежий утренний воздух наполнил его легкие. 

По улице ехали велосипедисты – кто-то на работу, кто-то в школу. 

Асфальт блестел после вчерашнего дождя. 

Небо было ясным и голубым. 

Всё было как обычно. 

(… Изменился только я… тот, кто стоит здесь и видит всё это…) 

То, что он сейчас чувствовал, делало мысль о его скором исчезновении, которую он воспринимал только как слова, чем-то нереальным, призрачным. Как это похоже на человека…

Из комнаты донесся сонный голос: 

— …М-м-м… – похоже, Шана начала просыпаться. 

Юдзи посмотрел вниз. У стены лежала сложенная лестница, по которой он вчера забрался на крышу. 

Он вспомнил вчерашний разговор с Шаной и Аластором… Кажется, там были и не совсем приличные моменты, но, наверное, это не важно… наверное. 

(Неужели… эти короткие разговоры, шутки, смех… могут заставить меня забыть…) 

Забыть об отчаянии и страхе исчезновения?

Забыть о том, что его существование под угрозой? 

(…Забыть?) — это слово резало слух.

Он снова попытался понять, что его смущает, но не смог. 

(Ладно, на такие вопросы не находишь ответ сразу), — подумал он и улыбнулся. 

И, осознав, что он способен улыбаться, удивился. 

— Эй… Шана, пора в школу… – неуверенно сказал Юдзи. 

Шана резко села на кровати. 

Вспомнив про вчерашнее, Юдзи хотел было отвести взгляд, но вдруг заметил, что Шана была одета в его спортивные штаны. Видимо, она все-таки последовала его совету. Штаны были ей велики, и она буквально утопала в них. Юдзи испытал смешанное чувство облегчения и… разочарования. 

— …А, да, я помню… Что?!

Шана, сонным голосом отвечая Юдзи, вдруг посмотрела на него и широко распахнула глаза от удивления. 

— Что такое?

Юдзи осмотрел себя, но не заметил ничего необычного, даже зловещий огонек в груди был на месте. 

Тем временем Шана снова спряталась под одеялом. 

Он подождал, но она не выходила. Судя по ее реакции, она не злилась на него из-за вчерашнего инцидента. 

— …Я сама соберусь и пойду. А ты… уйди потихоньку, чтобы тебя никто не заметил, – пробормотала она. 

— Хорошо, – сказал Юдзи и вышел из комнаты. 

Шана, лежа под одеялом, нахмурилась. 

— …Аластор, что это было? – спросила она. 

— Хм, ты тоже это заметила? – ответил Аластор из-под подушки. 

— Как же так? Это же невозможно…

— Должно быть, дело в Хогу, заключенном в нем, — сказал Аластор. 

На самом деле, Аластор уже догадался, что именно находится внутри Юдзи. 

«Мистес» Сакай Юдзи, способный двигаться внутри «Абсолютной печати». 

Если его предположение верно, то и странное поведение Юдзи, и реакция Шаны — всё становится на свои места. 

Но это «Хогу» не должно было существовать в этом мире. 

Запретный артефакт, самое ценное сокровище «Томогар» – «Полночное Дитя».

Если это он, то ни в коем случае нельзя допустить, чтобы он попал в руки Фриагне. 

И в этот момент в сердце Шаны зародилось некое чувство. 

Мимолетное, едва ощутимое чувство, которое она сама еще не осознала. 

Тепло, подобно тому, что она почувствовала, держа в руках кружку кофе.

—————————————————————

Примечания:

[1] – Сияющая Шана (贄殿遮那), (Ниэтононошана)

[2] – Магический артефакт (Сокровище). Может дать своему владельцу новые способности или использоваться в качестве оружия. Различные Хогу обладают самыми разнообразными свойствами.