Старый универмаг «Йода», что возвышается у подножия большого стального моста Мисаки в восточном районе города Мисаки.

Это заброшенное здание, из которого давно съехали все арендаторы и куда вход был запрещён, теперь служило тайной базой «Чтеца Траурных Посланий» Марджори До и её приспешников. Точнее говоря, они просто заняли его, изгнав «Томогару», что обитал здесь прежде.

На одном из верхних этажей универмага, в густой тьме за закрытыми окнами, слабый ультрамариновый свет выхватывал из мрака причудливую картину.

Внутри горы сваленных в кучу игрушек раскинулся миниатюрный город Мисаки.

Это было Хогу «Кристальная трибуна», оставшееся от «Томогары», который когда-то сделал этот этаж своим логовом.

— Марджори-сан, с ней всё в порядке?.. — донёсся изнутри голос Кэйсаку Сато, первого приспешника Марджори. В чертах лица юноши, которого при желании можно было назвать красивым, сквозила тень страха.

— Это уже пятый раз, — ответил Эйта Танака, тоже один из приспешников Марджори. Его крупное, добродушное лицо было напряжено. — Слушай, лучше скажи, что это за обруч?

— Танака, это уже пятый… нет, четвёртый раз? В общем, не спрашивай меня.

Вокруг тел обоих юношей — поменьше диаметром для хрупкого Кэйсаку, побольше для рослого Эйты — парили кольца ультрамаринового света, освещая всё вокруг. При ближайшем рассмотрении можно было заметить, что они состоят из множества переплетённых светящихся букв или символов.

Очевидно, это была какая-то Свободная Формула, но поскольку они не были ни Пламенными Туманами, ни «Томогарами», а лишь обычными людьми, по стечению обстоятельств встретившими Марджори и по собственной воле ставшими её односторонними помощниками, они не имели ни малейшего представления о её смысле или эффекте.

— Когда Марджори-сан придёт, тогда и спросишь… Ха-а, как она там…

— Шестой. Уверен, с Сестрицей всё будет в порядке, но…

К слову, Кэйсаку называл Марджори «Марджори-сан», а Танака — «Сестрица».

— Это что ещё за неуверенность в голосе?

От входа на этаж донёсся вялый, недовольный голос.

— А, Марджори-сан!

— Сестрица, вы не ранены?

Юноши обернулись. В воздухе медленно летела Марджори, восседавшая на дышащем ультрамариновым пламенем «Гримуаре».

— И быть не могло. Ты с кем вообще говоришь?

— Было чертовски опасно, хи-хи.

— Заткнись, дурак Маркосиас.

Переругиваясь, Марджори плавно опустилась на модель универмага, где они сейчас находились, расположенную в центре гигантского миниатюрного города, занимавшего почти всё пространство между опорными колоннами. Зажав «Гримуар» под мышкой, она рассеянно окинула взглядом этот город, собранный из разнообразных деталей, но выполненный с невероятной точностью.

Кэйсаку и Танака, как и в прошлой битве, стояли на моделях зданий пониже, по обе стороны от неё.

— Кстати, Марджори-сан, а что это за кольцо? Оно вдруг появилось.

— Может, это вы наложили какую-то Формулу, когда ткнули нас в лоб?

— Ну да, — лениво ответила Марджори. — Поставила вам защиту. На всякий случай, чтобы вы могли сопротивляться вмешательству «Томогаров» в Энергию существования.

Ранее, ощутив атаку «Томогаров», Марджори приказала им укрыться в тайной базе и, прощаясь, коснулась пальцем их лбов, накладывая Свободную Формулу.

— Вмешательству?

— Значит, что-то случилось?

— Вы там снаружи не видели, но весь город сейчас накрыт здоровенной Абсолютной Печатью.

— Что?! А... Абсолютной Печатью?!

— Тогда это кольцо…

Они наконец осознали всю серьёзность происходящего.

— Точно. Оно ещё и работает как защитный барьер, чтобы вас не заморозило, как остальных.

— Подумать только, накрыть такой Печатью целый город… Нынешний враг… он что, сильнее того «Собирателя Трупов»? — с тревогой спросил Кэйсаку. Он догадывался, что в битве с «Собирателем Трупов» Марджори потерпела поражение «хотя он и думал, что её одолел другой Пламенный Туман, но спросить боялся».

Однако Марджори не разозлилась на этот неуместный вопрос, звучавший отчасти даже как оскорбление. У неё просто не было сил злиться. Она лишь коротко подтвердила:

— Да уж. Их там было трое, и каждый — просто невыносимая заноза, с прежними не сравнить.

— Трое?! — ахнул Танака.

— Ну, двое из них направились к этой мелюзге с пламенными глазами, а от третьего я оторвалась, скрыв своё присутствие. Если он не использует Формулу обнаружения, то пока мы в безопасности… Хотя это сокрытие присутствия жрёт уйму сил и нервов…

Её голос и вся поза были лишены боевого духа.

Кэйсаку и Танака заметили, что боевой настрой, который, казалось, вернулся к ней перед прошлым сражением, почему-то, наоборот, совершенно иссяк.

— В общем, пока будем сидеть здесь, наблюдать за противником и думать, что делать дальше.

Отступив с поля боя, Марджори ощутила, как глубоко в её душе укоренилась апатия. Она поняла, что не может заставить себя сражаться всерьёз.

Это было чрезвычайное положение, затрагивающее сам смысл её существования как Пламенного Тумана… но она даже не чувствовала тревоги. Она знала, что тяжело ранена, но ничего не могла с собой поделать.

— Сестрица?..

— ...

Танака начал было говорить, но умолк. Кэйсаку молча смотрел на её безвольное состояние.

Одно дело, когда она валяется без дела в особняке семьи Сато, где они живут, но увидеть её такой на поле боя… ни один из них не мог себе этого представить. Трудно было поверить, что это та самая «Чтец Траурных Посланий», которая источала кипучую жажду битвы и клокочущую ненависть. Марджори, которую они знали раньше, сейчас бы ревела и рвалась в бой, крича об истреблении «Томогаров».

Разве та Марджори До, которая поразила их до глубины души и которой они безоговорочно восхищались, обладала таким блеклым, безжизненным присутствием?..

Чтобы развеять это неприятное чувство, Кэйсаку спросил её почти провокационным тоном:

— Когда выясните, что у них на уме, пойдёте и прикончите их, да?!

И он, и слушавший его Танака ожидали услышать в ответ что-то сильное, яростное, «крутое» — что-то, что встряхнуло бы и их собственную жалкую натуру.

Однако Марджори лишь бросила на него тусклый взгляд из-под очков и ответила безжизненным голосом:

— Если потребуется.

Кажется, Маркосиас едва заметно вздохнул.

Кэйсаку и Танака переглянулись. Ими овладело неописуемое чувство, смесь горького разочарования, злости, досады и капельки печали.

— Итак, — наконец произнесла Марджори, ведомая тем, что в ней ещё оставалось… чувством долга Пламенного Тумана, похожим на инерцию.

Вместе с её словами, получив ничтожную толику Энергии существования, Хогу, скрытое в модели старого универмага «Йода» у её ног, начало тихо пульсировать.

— Для начала… «Кристальная трибуна», активация.

Постепенно на поверхности искусной миниатюры города Мисаки, раскинувшейся у них под ногами, стали зажигаться изображения.

Это были полупрозрачные тени простой формы — по одной на каждого человека. Такова была функция этого Хогу для обширного наблюдения, «Кристальной трибуны» — отображать всех людей в пределах смоделированной территории.

Обычно это Хогу могло воспроизводить и движения людей, но поскольку Мисаки сейчас находился под воздействием Свободной Формулы, похожей на Абсолютную Печать, все тени были неподвижны.

— А теперь отобразить только Факелы, — произнесла она.

Повинуясь голосу, большая часть теней исчезла. Остались лишь редкие, разбросанные огоньки.

Эти огоньки, что так ненадёжно и зловеще мерцали по всему городу, были Факелами — то есть показывали местоположение заменителей, созданных из останков людей, пожранных «Томогарами».

Говорили, что в Мисаки, который когда-то безжалостно опустошил Багровый Король по имени «Охотник», Факелов было гораздо больше, чем в других пострадавших местах.

Кэйсаку и Танака смотрели на это жуткое зрелище, испытывая тот же трепет, что и в первый раз, когда узнали об этом.

«Сколько же Факелов ещё осталось…»

«Или это новые твари их уже наплодили…»

Так, не успев додумать мысль, оба юноши замерли, поражённые тем, что появилось дальше.

Молча стоявшая Марджори тоже нахмурилась.

Появились не только Факелы.

На земле и стенах миниатюрного города, внутри зданий, которые можно было рассмотреть, сосредоточив взгляд, повсюду виднелись узоры, похожие то ли на надписи, то ли на символы. Они покрывали всё причудливыми пятнами, словно плесень. Эти пятна, разросшиеся в основном в центре города, были соединены между собой узорами, напоминающими корни или лозы. Казалось, весь город Мисаки густо оплёл какой-то плющ.

Мисаки определённо был в опасности.

Эта картина красноречиво, более чем наглядно, говорила об этом.

И всё же Марджори лишь фыркнула.

— Хм… так вот какая Свободная Схема поддерживает эту аномальную и гигантскую Абсолютную Печать. Выглядит посложнее, чем я думала.

Ей, как одному из Багровых Королей, в совершенстве владеющих Свободными Формулами, ответил Маркосиас:

— Чего-то схема эта какая-то сумбурная. Это что ещё за обилие декоративных узоров? Небось, не раскраска.

Как он и сказал, даже с учётом уменьшенного масштаба «Кристальной трибуны», узоры были нарисованы с такой плотностью, что их почти невозможно было различить.

Бросив на них беглый взгляд, Марджори применила свой опыт мастера Свободных Формул.

— Почти всё это, скорее всего, маскировка, скрывающая настоящую схему. А вот какой у неё эффект и что эти твари задумали… не поймёшь, пока не увидишь места, где она раскинулась, своими глазами.

— Ага. И всё же, как мы не заметили такую диковинную Схему, когда она была повсюду? Видать, хандра моей увядшей фиалки, Марджори До, и на меня перекинулась.

— Не вали с больной головы на здоровую, дурак Маркосиас. Просто эти брат с сестрой — два извращенца, ловкие воришки, мастера маскировки и скрытности, вот и всё.

Даже в её ругательствах, раньше хлеставших как плеть, не было прежней силы.

Кэйсаку, раздосадованный её состоянием, попытался подтолкнуть разговор в сторону битвы, словно сам того желал.

— Так вы не собираетесь использовать ту Формулу, что засекает присутствие… чтобы выяснить, где сейчас эти «Томогары»?

Марджори смерила его подозрительным взглядом, уловив в его голосе странную поспешность. Поняв, что за ней скрывается, она ощутила холодную злость и ответила голосом, в котором эта злость и таилась:

— Дурак. Если я использую обнаружение, то, наоборот, выдам наше местоположение. Сейчас мы — дичь, а они — охотники. Нужно сидеть тихо и придумать, как прорваться через эту пародию на Абсолютную Печать.

«Дичь?.. Сидеть тихо?..»

Эти, в общем-то, обычные слова потрясли Кэйсаку до глубины души. Он не мог поверить, что их произносит та Марджори, которую он знал.

— …Что-то вы не в духе, Сестрица.

Танака был прямолинейнее и проще. В его голосе прозвучало всё то разочарование, что пытался скрыть Кэйсаку, всё то чувство, от которого хотелось плакать.

— Не в духе?.. Это ты кому говоришь?

Голос Марджори дрогнул. Реакция юношей застала её врасплох. Их разочарование её шокировало, и в то же время ожидания, стоявшие за ним, показались ей невыносимо навязчивыми. Раздражал этот детский эгоизм — надеяться на что-то без спроса, а потом, не зная всех обстоятельств, разочаровываться.

Когда уже почти повисла тишина, её прорезал пронзительный голос:

— Эй-эй, хватит трепаться о пустяках, давайте к делу.

— Я тут ни при чём.

Маркосиас мягко успокоил недовольно надувшую губы Марджори.

— Ладно-ладно, понял-понял, — сказал он, беря инициативу в свои руки.

— Чтобы выжить, нам нужно для начала разгадать или обезвредить эту огромную пародию на Печать. А убивать «Томогаров» или нет… ну, это уже по обстоятельствам. Как-никак, наша слабая красавица, Марджори До, сейчас не в форме… Бух?!

Марджори в отместку ударила ладонью по «Гримуару».

— Заткнись, дурак Маркосиас. Короче, я пойду на разведку, а вы оставайтесь здесь и следите за обстановкой.

— …А эта «Кристальная трибуна», она «Томогаров» не показывает? — спросил Танака, беспокоясь и за Марджори, и за себя.

Марджори поняла это, но ответила с деланым хладнокровием:

— Нет. Это Хогу было создано для слежки за людьми. Оно отображает только людей, Факелы, Энергию существования и проводящие её Свободные Схемы. Ну, примерное местоположение я и так смогу определить по присутствию… особенно у одного из них, оно огромное.

Вспомнив лицо «Тысячеликого» Сюдоная, который встретил её с самоуверенной улыбкой, Марджори ощутила неприятное чувство. На мгновение она понадеялась, что это разожжёт в ней боевой дух, но нет, ничего не загорелось.

Танака спросил снова:

— И где примерно он находится?

— «Тысячеликий» Сюдонай, с которым я столкнулась… в центре города, совсем близко отсюда.

— Близко…

Не обращая внимания на вновь похолодевшего Танаку, Марджори ощутила столкновение присутствий вдалеке.

— Остальные двое, те, что воздвигли эту пародию на Печать… сейчас вовсю сражаются с этой мелюзгой с пламенными глазами. Они тоже источают огромное искажение. Похоже, разбушевались не на шутку.

— Двое на одну… может, стоит помочь той, с пламенными глазами?

На вопрос добросердечного Танаки Марджори ответила смешком.

— Ха, шутишь? У меня нет перед ней никаких обязательств, да и необходимости в этом пока что тоже.

Танака не мог понять: было ли это из-за её упадка сил или просто из-за отсутствия командного духа.

— Наоборот, если они отвлекут на себя самых проблемных, нам будет проще действовать.

Внезапно раздался голос:

— Марджори-сан?

Это заговорил Кэйсаку, до этого молчавший.

— Что?

Памятуя о недавнем, Марджори слегка насторожилась, но Кэйсаку смотрел не на неё. Он пристально вглядывался в одну точку «Кристальной трибуны»… в жилой район у реки.

Наконец, наблюдая за происходящим, он доложил:

— Один Факел движется.

На мгновение задумавшись, Маркосиас и Марджори одновременно удивлённо воскликнули:

— А?

— Что ты сказал?

△▼△▼△▼△

Шана несколькими шагами взбежала по стене десятиэтажного здания.

Следом за ней, сокрушая стены и окна, одна за другой вонзались лозы, сияющие цветом ямабуки. Впившись в здание, словно пытаясь его разрушить, бесчисленные лозы одновременно потянули назад.

— Пор-р-хая…

Словно в изящном танце, масса лоз, занимавшая всю улицу, поднялась в воздух. Этот колоссальный сгусток чистой Энергии существования, диаметром не меньше двадцати метров, обрушился, как цунами, на голову Шаны, приземлившейся на крышу.

— Кх!

Шане пришлось оттолкнуться от крыши, чтобы перепрыгнуть на соседнее здание. За её спиной здание, изрешечённое, словно улей, и придавленное колоссальным весом, рухнуло. В клубах пыли, засияв, зашевелился объект янтарного цвета, словно пришедший ему на смену.

«Что за безрассудная тварь!»

Удивляясь, Шана сохраняла хладнокровие, перепрыгивая с одной крыши на другую, чтобы оторваться от врага.

Не редкость встретить «Томогара», сеющего разрушения, но мало кто способен применять силу настолько необузданно. Более того, эта «Окрашенная Чужой Любовью» Тириэль по чистой разрушительной силе, несомненно, была самой могущественной из всех «Томогаров», которых она встречала с тех пор, как стала Пламенным Туманом.

Сила, превосходившая эту, была разве что у воплощённого «Пламени Небесов и Земли» Аластора, но даже он мог действовать в воплощённой форме недолго. Проявление истинной сущности «Когтя и Клыков Нарушения», с которым она столкнулась месяц назад, было лишь временной вспышкой силы.

Однако у Тириэль сила, казалось, и не думала ослабевать, и она не выказывала ни малейшего желания спешить с битвой. Против обычных, просто свирепых и неопытных «Томогаров», лучшей тактикой было дождаться, пока они выдохнутся, увлёкшись, и нанести удар, но эта девушка, казалось, была полной противоположностью такого типа врагов.

«Ключ в этой Свободной Формуле, похожей на Абсолютную Печать…!»

Но в этой области она была не сильна. Она могла чувствовать пульсацию Энергии существования, пронизывающую всё вокруг, но вмешиваться в неё, чтобы разрушить структуру Формулы, она не умела.

Под её ногами…

— Кх?!

Пол крыши разлетелся вдребезги, и оттуда, словно сверло, вырвался пучок лоз. Она в последний момент увернулась, и из ущелья между зданиями, куда она собиралась спрыгнуть…

— Ба!

…вылетел Сорат верхом на лозе.

Чтобы уклониться от его удара, Шане пришлось вернуться на крышу.

Преследуя её…

— Ну же, ну же, давай же!

…вслед за невинным голосом последовала серия плавных ударов большого меча «Кровопийца».

Шана отбила их все своей «Сияющей Шаной», но, опасаясь снова оказаться в клинче, была вынуждена отступать.

Позади, в двух-трёх кварталах от неё, виднелась окутанная лёгкой дымкой янтарные цвета, старшая школа Мисаки.

Стоило ей лишь осознать это как факт…

—Школа… ты защитишь всех?

…и почему-то её гордость, её чувство долга, весь смысл её существования схлестнулись в поединке с этой одной-единственной фразой. Первые два победили легко, без малейших усилий, но тем не менее эта фраза стояла на том же поле битвы и сражалась.

«Плохо».

Из-за этого замешательства Сорат сократил дистанцию на полшага.

Безжалостный удар обрушился снизу.

— Ха-ха!

— Кх!

Она едва успела увернуться. Лишь половина низа её куртки была рассечена. Ещё три сантиметра — и её внутренности оказались бы наружу.

Но её летняя куртка, новая одежда, которую подарила ей Тигуса, была рассечена.

«Да как ты смеешь?!»

От этого её охватил необычайно сильный гнев.

Её пламенные глаза засияли ярче.

«Сконцентрируйся».

Шане начала собирать в себе силу для решающего удара.

«Внезапный удар изо всех сил… очисти разум и следуй по пути смерти…»

Прервав ход битвы, она разорвала дистанцию с Соратом. Оттолкнувшись от вывески, она спрыгнула со здания и, словно летя, понеслась по улице.

Она чувствовала за спиной погоню.

Лёгкий, быстрый топот Сората и позади него — присутствие огромной массы Тириэль, что сейчас действовала как поддержка, катившейся лавиной, заполняя всю улицу.

— Сто-о-ой!

— Куда это вы направляетесь?

Словно не желая отпускать её из игры, по бокам от Шаны побежали лозы.

Они не атаковали — видимо, из вежливости к Сорату, который наслаждался погоней.

Сохраняя бдительность, Шана мысленно произнесла:

«Пора».

Ощущение вливания силы, расстояние, на которое можно достать, создав нужную конструкцию, инстинкт убийцы…

Всё совпало.

— !!

Она резко развернулась всем телом, оставляя правую руку с одати за спиной.

— ?

Сорат удивлённо замер, но он определённо находился на расстоянии, позволяющем уклониться от удара.

«Одним ударом!»

Она с силой упёрлась ногами в землю и вложила в скрытую за спиной правую руку всю накопленную Энергию существования. Ощущения и чувства, обретённые в ночных тренировках, соединились воедино в настоящем бою. Она наложила образ Аластора на сжатую в руке «Сияющую Шану» и с невероятной силой высвободила энергию.

— ДА-А-А!!

С острия одати вырвалось багровое пламя, обладавшее невероятной плотностью и незыблемым существованием. Из разворота, вложив всю силу, она нанесла горизонтальный удар правой рукой, рассекая цель прямо перед собой.

— А…

Удивлённый вскрик Сората оборвался на полуслове.

Огромное багровое лезвие, вырвавшееся из «Сияющей Шаны», уже пронеслось по горизонтали.

После него остались лишь его грудь и голова, да ноги ниже голеней.

Всё остальное испарилось.

Инстинктивно поднятый «Кровопийца» в середине своего движения потерял руку, державшую его, и, рассыпав запястье в огненные искры, отлетел в сторону. Со стуком вонзившись в стену здания, он задрожал, и этот глухой звук наложился на другой.

— КЬЯ-А-А-А-А-А-А-А-А!!

Пронзительный вопль Тириэль, увидевшей разваливающегося Сората, пронёсся сквозь туман янтарного цвета.

«Следующим ударом».

Шана ещё не развеяла багровое лезвие. Одним взмахом слева направо она испарила все лозы, что окружали её. Между ней и обезумевшей от потери любимого брата девушкой не было никаких преград. Всё шло по плану.

«Конец!»

Её ступни взорвались силой. Перепрыгнув через останки Сората, она, словно огненная стрела с багровым мечом наперевес, ринулась к Тириэль.

Но…

— Потрясающе!

В самом начале её рывка, кто-то схватил её за оба запястья под внезапный возглас.

— Кх?!

К своему изумлению, Шана увидела прямо под собой, на расстоянии касания носом, невинную улыбку светловолосого красавца.

— «Сияющая Шана»!

Запястья схватили лозы янторного цвета, выросшие из обугленного среза груди. Они соединились с оставшимися лодыжками и, переплетясь, создали временное тело.

— Отойди!

— Кх?!

Услышав крик Аластора, её тело рефлекторно среагировало. Она сжалась, наступила на лицо Сората и снова взорвала под ногами силу. С силой разорвав лозы, державшие её запястья, она отпрыгнула. В то же мгновение, из-за потрясения концентрация нарушилась, и багровое одати рассыпалось.

— Потрясающе, просто потрясающе… — раздался заворожённый голос Сората сквозь огненные искры. Из-за взрыва прямо в лицо его шлем слетел. Растрёпанные и местами обугленные светлые волосы, обожжённое лицо… и всё его испарившееся тело быстро восстанавливалось. — Это сила «Сияющей Шаны»? Огненный меч!

— Регенерация?..

— Невозможно, слишком быстро.

Удивление Шаны и Аластора было вполне оправданным. «Томогары» хоть и не получают урон в обычном биологическом смысле, но потеря большей части тела почти всегда смертельна.

А этот восстановился мгновенно. Не было никаких признаков того, что он поглотил Энергию существования у окружающих людей для такой сложной регенерации.

«Нет, он сейчас не поглощал людей… Энергия влилась откуда-то ещё и восстановила его».

В тот момент, когда она бросилась на Тириэль, Шана почувствовала, как по земле к Сорату хлынуло невероятное количество Энергии существования.

— Так вот оно что!

— Да.

Одним словом они поняли друг друга.

Этот, как ей казалось, излишне большой иной мир был гигантской фабрикой по производству Энергии существования для брата и сестры.

Неудивительно, что Тириэль могла так долго использовать свою силу.

Учитывая, что они до самого появления скрывали своё присутствие, они действительно были искусными мастерами Свободных Формул, не бросающими слов на ветер.

— Но чтобы поддерживать такое огромное пространство, создавать и атаковать этими лозами, да ещё и регенерировать напарника — и всё это одновременно, без видимых усилий… разве такое возможно?

— Непохоже, что она тратит много сил на контроль этих сложных Формул. Скорее, она просто бездумно использует то, что ей даётся.

— Да, определённо тут есть какой-то секрет. Может, то, что я почувствовала… Хм? Кстати.

Почему Тириэль так закричала, если у них такая мощная регенерация?

Шане показалось, что в этом кроется ключ к разгадке, но ответ дала сама девушка, голосом, в котором звучали тёмная ненависть и злоба.

— Непростительно… ты посмела ранить моего братика… и более того, наступить на лицо моего братика!..

«И это всё?» — Шана уже было разочаровалась, но ярость в голосе девушки была нешуточной. Она собралась и приготовилась к бою.

А между ними…

— Тириэль, это потрясающе! — воскликнул полностью восстановившийся Сорат своим жизнерадостным голосом. — Огненный меч! Я всегда такой хотел!

Не обращая внимания на готовящуюся к бою Шану, он посмотрел вверх, на вершину массы лоз. Он тряс остатками своей брони, словно ребёнок, который извалялся в грязи и теперь просится на руки к матери.

— Эй, Тириэль, сними это с меня! Там, где меня разрубили, криво, больно!

При этих словах гнев Тириэль тут же улетучился, и её лицо смягчилось.

— Да, конечно, сейчас.

Тут же она окутала тело Сората новыми лозами и подняла его к себе.

Поднявшись, Сорат сразу же обнял её.

— Дай мне новую! Эй, Тириэль!

— Да-да, но сначала давай снимем это, братик… — промурлыкала Тириэль. Она уже не лозами, а своими руками заботливо снимала с него остатки брони — только верхнюю часть и то, что было ниже голеней. При этом она не забывала направлять новые лозы к Шане.

Шана, в свою очередь, следила за ними, воздерживаясь от безрассудных атак на противника с мощной регенерацией, и осторожно наблюдала за их действиями.

В этой странной боевой паузе лишь звуки падающих остатков брони, которые отбрасывала Тириэль, разносились по тихой улице, словно обратный отсчёт до следующего раунда.

Наконец, обнажённого Сората нежно окутали лозы.

— Новая одежда, новая броня… вот, готово.

Когда лозы снова разошлись, на Сорате была новая броня. На этот раз это был лёгкий доспех без шлема.

В завершение Тириэль лозами выдернула «Кровопийцу» из стены здания, взяла его в свои руки и торжественно протянула брату.

— С мечом пока придётся потерпеть.

Сказав это, она бросила взгляд на Шану.

— Мы скоро заберём тот, что у неё.

— Ага! — кивнул Сорат и небрежно взял меч.

«Ещё чего», — мысленно фыркнула Шана. Все эти заигрывания брата и сестры действовали ей на нервы. Превратив раздражение в боевой дух, она наметила следующую цель.

Не на «Окрашенных Любовью» брата и сестру перед ней.

А на источник Энергии существования, что восстановил Сората. Она примерно знала, где он находится.

Расстояние было приличным «и, к тому же… пришлось бы удалиться от школы».

Скорее всего, именно он и был…

«Центр управления этим пространством?»

Если так, то Тириэль не позволит ей так просто приблизиться. И действительно, она, вместе с огромной массой лоз, расположилась как раз на пути к нему, преграждая дорогу. Это вряд ли было случайностью.

Сорат и Тириэль уже доказали, что их нельзя недооценивать ни в каком смысле.

Нужно действовать без спешки, шаг за шагом. И в этих мыслях…

«Кстати».

…она вспомнила одного юношу.

Юношу, что отправился исследовать или как-то противостоять этому иному миру.

Направится ли он туда же?

Если да, то она может его втянуть.

«…Но».

Если его находчивость в опасных ситуациях поможет… это было не главное.

Если он докажет, что его решимость — не пустые слова… и это было не главным.

Просто, если он будет там, этого одного будет достаточно, чтобы…

«…я буду рада».

△▼△▼△▼△

Юдзи Сакай направлялся в совершенно другое место, нежели то, что наметила Шана.

Внутри изолированного пространства причинности — Абсолютной Печати, где могли двигаться лишь преследующие их Пламенные Туманы, пожирающие людей «Томогары» из иного мира и их слуги, монстры «Риннэ» — он шёл, пробираясь сквозь туман цвета ямабуки, временами обходя застывших людей.

Туман скрывал толстой пеленой дорогу вдоль дамбы, создавая иллюзию бесконечного пространства и вселяя тревогу. Единственной опорой было его обострённое чувство, позволявшее ощущать потоки Энергии существования.

— …Кх?!

Не связанное с этим, а самое обычное человеческое чувство уловило какой-то звук в этой застывшей Печати… или ему показалось. Он кубарем откатился и спрятался за дорожным знаком, предупреждающим о работах.

— …

Сердце колотилось так сильно, что он всерьёз боялся, как бы его стук не услышали снаружи. Затаив дыхание, словно нарушая какой-то запрет, он напряг все нервы, осматривая то, что было видно из его укрытия.

Выглянуть из-за знака у него не хватало смелости.

В неестественно чётком поле зрения — поросшая травой дамба справа, вереница старых многоквартирных домов слева, разросшиеся придорожные деревья над головой, убогий асфальт под ногами… обычный уголок города, привычная картина.

Но всё это было окутано лёгкой, тяжёлой пеленой тумана янторного цвета.

В нём застыла одна женщина с пакетом из супермаркета, возвращавшаяся, по-видимому, с покупок.

И от этого одного всё превращалось в пейзаж из иного мира.

Для Юдзи особенно вид «застывшего в Печати человека» напоминал о том кроваво-красном закате, который разрушил всю его прежнюю жизнь, и о сцене нападения монстра, слуги «Томогары».

Тот первобытный страх, похожий на лихорадочное нетерпение, перед тем, что тебя сожрут.

— Приятного аппетита-а-а-а!!

Из тумана приближается тот монстр, «Риннэ»…

И затем тот, глубинный ужас от осознания, что твоим существованием распоряжается непреодолимая сила.

— Что же у тебя там внутри?..

Внезапно над головой появляется «Томогара» и стирает твоё существование…

Эти отвратительные воспоминания, о которых он и не хотел думать, одно за другим всплывали в его сознании, превращаясь в сиюминутную панику.

Даже если он сидел неподвижно, по спине пробегал холод, словно каждый нерв поглаживали льдом.

И в этом холоде звучал шёпот, множество голосов, накладывающихся друг на друга, повторяющихся и смешивающихся.

— Остановись. Хватит. Спрячься здесь. Ты уже сделал более чем достаточно. Остальное оставь Шане. Она со всем справится. Это того не стоит. Никто тебя не защитит. У тебя даже нет сил защитить себя. Ты что, собираешься просто так выбросить свою жизнь, своё существование, на помойку? Прекрати.

Юдзи, отгоняя эти трусливые соблазны, сулившие покой и сладость, нарочито грубо выругался:

— …Ещё чего, чёрт возьми.

Слова были достойны крутого парня из голливудского фильма, но, к сожалению, сейчас он не стоял перед боссом мафии, который вынес ему смертный приговор, и не получал от тёмного властелина предложения «покорить мир вместе». Он был всего лишь подростком, который дрожал за ржавым дорожным знаком, обливаясь потом и бормоча что-то себе под нос.

— …Понимаю, но…

Неважно, насколько это нелепо, главное — действовать. Чтобы помочь Шане и защитить заключённый в Абсолютной Печати город Мисаки, он должен просто сделать то, что, по его мнению, в его силах.

«В конце концов, чтобы стать сильнее, чтобы что-то сделать для Шаны, я могу только это… И если я так решил, то надо делать, выбора нет».

Именно.

Он решил действовать.

Осталось только исполнить.

«Стать сильнее для Шаны… хотя бы в таких вещах».

Прокручивая в голове эти беззаботные мысли, он немного успокоился. Как и следовало ожидать, вокруг не было и следа искажения мира… присутствия «Томогаров» или «Риннэ». Это была очередная, уже неизвестно какая по счёту, паранойя его трусливого «я».

«Пора».

Он осторожно выглянул из-за знака.

Пройдя мимо застывшей женщины и чувствуя за спиной присутствие сражающейся Шаны, он двинулся дальше сквозь туман, полагаясь лишь на свои ощущения.

Противник, с которым сражалась Шана, хаотично, то сильно, то слабо, излучал волны искажения. Трудно было разобрать, но иногда эта амплитуда словно бы расщеплялась. Это было едва уловимое ощущение, будто музыкальная гамма разделилась на верхнюю и нижнюю.

«Кстати, Шана говорила как минимум двое… может, она сражается против двоих?»

Мысль о том, что она бьётся вдвоём против одной, усилила его тревогу.

«А ещё один… тот, что с огромным присутствием, с самого начала не двигается… что он делает?»

По словам Аластора, тот, чьё искажение сильно колеблется, — это непредсказуемый тип, использующий различные Свободные Формулы, а тот, что с самого начала огромен, — это сильный практик с большой изначальной силой.

И этот практик только что одолел другого Пламенного Тумана в этом городе.

Присутствие сражавшегося Пламенного Тумана внезапно исчезло.

Бушующий берсерк. Контрактор «Когтя и Клыков Нарушения» Маркосиаса. Красавица с потрясающей фигурой. «Чтец Траурных Посланий» Марджори До.

«Она умерла, что ли…»

Он видел её всего раз, и то не разговаривал… их связывала лишь мимолётная встреча, но всё же, когда ты хоть как-то связан с человеком, то поневоле начинаешь переживать за его судьбу. Тем более если он погиб.

Честно говоря, он рассчитывал на неё как на боевую единицу, но это был полный просчёт. Её грозная сила, с которой она сражалась против них, оказалась словно ложью — бой закончился слишком быстро. Победивший «Томогара» сейчас вольготно расположился в центре города.

Это означало, что Шана сражается в меньшинстве: сейчас двое на одного, а в целом трое на одного. Даже без учёта размеров присутствия противников «а они, к его неудовольствию, были представлены обоими типами: и с колеблющимся, и с изначально большим», её невыгодное положение было очевидно. Это только усиливало его чувство острой необходимости помочь ей тем способом, который был ему доступен.

«И всё-таки, как же далеко…»

От школы казалось не так уж и далеко, но он всё ещё не дошёл.

Наверное, из-за того, что он шёл крадучись, и из-за напряжения время тянулось дольше… скорее всего, и то, и другое.

Он шёл спиной к Шане, но, конечно, не убегал. Основываясь на подсказке, полученной во время её боя, он решил по-своему разобраться с этой пародией на Абсолютную Печать и направлялся к определённой точке.

Когда Шана ударила по «Томогаре» с огромной силой, чтобы восстановиться, в него хлынуло невероятное количество энергии. Эта энергия исходила откуда-то издалека, с окраины жилого района.

Там было слабое, но большое присутствие, похожее на «Риннэ». Но…

«Это лишь малая часть целого… оно простирается гораздо, гораздо дальше».

Он чувствовал, что по всей этой гигантской пародии на Печать раскинулись корни.

Если то, что испускало силу, — это кран, то эти корни — водопроводные трубы, поставляющие к нему Энергию существования. А по всему городу были разбросаны источники этой воды… нечто, что высасывало Энергию существования из окружения. В масштабах всей Печати, это распределение было таким: в жилых районах их можно было пересчитать по пальцам одной руки, а в деловом центре их было довольно много «на самом деле, из-за того, что был день, жители города собрались в центре».

Он направлялся к одному из немногих источников в жилом районе.

«Что, если это Риннэ?»

Он снова вспомнил, как его чуть не сожрал этот монстр, слуга «Томогаров». Возможно, страх перед ними был даже сильнее, чем перед самими «Томогарами».

«…Но я иду».

К счастью, до сих пор этот источник, казалось, не двигался. Этот факт, держа его смелость на пределе, кое-как заставлял его тело двигаться. В любом случае, он хотел подойти к нему, изучить его природу и механизм и, если получится, как-нибудь его обезвредить. А вот насчёт «как-нибудь» он решил подумать, когда увидит его.

Наконец, или, вернее, в конце концов…

«Туда, да?»

Юдзи добрался до места назначения.

Прямо перед ним, за поворотом у полузасохшей живой изгороди.

Какая картина, какой монстр ждёт его там?

Собрав все остатки мужества, он осторожно выглянул из-за изгороди.

«Только бы никого не было…»

Сзади, за спиной Юдзи, потянулась рука.

△▼△▼△▼△

Обнявшиеся брат и сестра, «Окрашенные Любовью», на огромной скорости приближались верхом на лозе.

Тириэль, придерживая Сората за талию, словно в светском танце, весело смеялась.

— Ну же, танцуйте ещё!

Поддерживаемый Тириэль, Сорат, направив свой режущий ветер клинок на Шану, невинно улыбался.

— КИ-И-ИН…

Огромный меч «Кровопийца» был на острие атаки, в которой они оба, словно гиря на цепи, вращались. Алая рябь мелко дрожала от скорости, а клинок нёсся вперёд в поисках добычи.

— …ГА-А-АН!!

Под несерьёзный возглас Сората удар обрушился на Шану.

Она лишь на мгновение скрестила с ним клинок, пытаясь отклонить удар.

Она знала, что если будет соприкасаться с ним хотя бы несколько секунд, сила «Кровопийцы» нанесёт ей рану… но не успела даже додумать.

— Кх!

Её отбросило силой удара. Она тут же оттолкнулась от мостовой, меняя направление.

Следом за ней сверху, словно копья или стрелы, посыпались бесчисленные лозы. Они превращали улицу в лес янторного цвета, вонзаясь одна за другой.

Уклоняясь, Шана хладнокровно оценивала ситуацию.

«Так я и знала…!»

Масса лоз Тириэль двигалась, преграждая путь к тому самому источнику, который снабжал Сората Энергией существования. Она не хотела, чтобы Шана туда добралась.

Сверху, с массы лоз, всё так же обнимая брата, раздался голос Тириэль:

— Ах, как же скучно с вами. Предыдущий Пламенный Туман был таким же, совершенно неразговорчивым. Вы не собираетесь сказать что-нибудь для поддержания атмосферы, например, «Томогары-мерзавцы» или «Вот-почему-я-мщу»?

— …

— Или у вас на это даже нет сил?

— …

Не отвечая на слова Тириэль, которые могли быть как провокацией, так и серьёзным вопросом, Шана продолжала уворачиваться от атак лоз. На бегу она подобрала осколок асфальта и, собравшись с духом…

— ХА!

…метнула его в сторону «Окрашенных Любовью», стоявших на вершине лавины лоз, которая её преследовала.

Осколок асфальта, пущенный едва заметным движением, приобрёл скорость и силу, превосходящие пушечное ядро, и полетел в сторону брата и сестры.

— Опять?

Тириэль, сказав лишь это, слегка наклонила пучок лоз, на котором они стояли. Осколок асфальта пролетел мимо, даже не задев их.

— Я же говорила, что это бесполезно, сколько бы вы ни пытались.

Она удивлённо пожала плечами. Сорат, стоявший рядом, схватил её за рукав и потряс.

— Тириэль, давай дальше, дальше, давай рубить!

— Да-да, я знаю, братик. Как-то скучновато стало, правда? Всё время убегает и бросается, на вопросы не отвечает… Пожалуй, пора с ней кончать всерьёз.

Масса лоз, преследующая Шану, ускорилась. Похожая на лавину янторного цвета, она ринулась вперёд, чтобы разом поглотить мечущуюся перед ней добычу.

— Я скажу тебе, — услышала Тириэль голос Шаны сквозь спину, голос, что уверенно звучал даже сквозь весь этот шум. — Я не разговариваю с вами потому, что вы…

Оборвав фразу, Шана резко обернулась.

«Прыгать бесполезно, я её сразу собью», — решила Тириэль, уже привыкшая к движениям Шаны.

И оказалась совершенно застигнутой врасплох.

В одно мгновение…

В одно лишь мгновение Шана проскользнула сквозь лавину лоз и пролетела мимо удивлённых брата и сестры.

— Что?!

— А?!

За её спиной полыхали два багровых крыла.

— …слишком липкие и отвратительные.

Оставив за собой эту короткую фразу, Шана вырвалась за пределы массы лоз. Многократные броски были нужны, чтобы интуитивно понять скорость реакции лоз и их действия против летящих объектов, подготовившись к этому внезапному прорыву.

И теперь, когда брат и сестра были позади, между ней и источником Энергии существования не было никаких преград.

— Кх!..

— Сто-о-ой!

Погоня началась снова.

Направляясь к своей цели, Шана летела, оставляя за собой багровый след от крыльев.

Следом за ней лавиной неслась масса лоз янторного цвета, словно поток из прорванной дамбы. Сметая уличные фонари, давя машины, снося людей, она мчалась в погоню.

Игры закончились.

«Где?»

Шана, следуя своим ощущениям, свернула с главной улицы. Она одним махом пролетела над районом с невысокими домами. Позади неё брат и сестра оставляли прямой след разрушений, но другого выхода не было. Она искала свою цель.

«Нашла!»

Направление было верным.

Во внутреннем дворе П-образного многоквартирного дома распустился огромный, прекрасный цветок янторного цвета, его лепестки были раскрыты к небу, словно руки. Это, несомненно, и было то устройство, будь то Свободная Схема или «Риннэ», что собирало Энергию существования со всего иного мира, поддерживая и контролируя его.

От упоения полётом и предвкушения битвы Шана превратилась в огненный шар.

— Хм-мф…

Шана снова сосредоточила силу в своей «Сияющей Шане».

«Окрашенные Любовью» вместе с их лозами были далеко позади. Это было естественно, ведь они двигались по земле, разрушая всё на своем пути. Их подавляющее присутствие и сила сейчас стали для них же кандалами.

В последний момент Шана, опасаясь атаки от самого гигантского цветка, по кривой траектории поднялась ввысь.

«…Воплощение нужно лишь на миг… одно дыхание, такой же сокрушительный удар, каким Аластор когда-то снёс крышу универмага!!»

В верхней точке подъёма она перевернулась и направила одати прямо вниз. Указывая остриём на гигантский цветок, что цвёл в «горшке» из многоквартирного дома, она взревела:

— ГОРИ-И-И!!

С оглушительным рёвом пламени, сжимавшим сам воздух, вырвался огонь.

Он был намного меньше, чем пламя Аластора, которое она представляла, и воплощение длилось всего миг, но этого было достаточно.

Огненный столп, исходящий от неё, багровым потоком ударил в землю и, словно между делом, уничтожил гигантский цветок янторного цвета.

Это багровое сияние, вырвавшись, тут же так же внезапно погасло.

Остались лишь почерневшие внутренние стены дома и двор. Сила удара удивила даже саму Шану. Это было следствием месяца тренировок и концентрации, обострившейся в бою.

— Ха-а, ха-а… ну вот!

Шана, слегка задыхаясь, была довольна результатом. Теперь в битве должно было что-то измениться. Она повернулась к обескураженным, как она полагала, брату и сестре. И тут…

— Ещё не всё!

…раздался резкий голос Аластора.

— Кх?!

Расслабление после выброса огромной силы немного замедлило её реакцию.

И это опоздание стало роковым.

Где-то раздался тихий смешок.

— У-фу, попалась.

В пустоту, образовавшуюся после уничтожения гигантского цветка, хлынула невероятная сила со всего города Мисаки. Сила, несущаяся по кривым, напоминающим одновременно и геометрические фигуры, и природные формы, тут же превратилась в Свободную Формулу, чья скорость и мощь были обусловлены этим натиском.

Нет, под Шаной уже вращались и сияли, сменяя друг друга, странные письмена янторного цвета, расположенные в четырёх или пяти концентрических кругах. Формула уже была активирована.

— Чёрт!..

△▼△▼△▼△

Юдзи вдруг почувствовал, как кто-то схватил его за шею сзади.

— !!

Он застыл в нелепой позе полуповешенного, как раз когда собирался выглянуть из-за изгороди.

Юдзи окаменел от страха, осознав, что сбылось то, чего он так боялся. Он забыл, как кричать и вырываться. Он не мог даже обернуться и посмотреть на то, что его схватило. Широко раскрытыми глазами он просто смотрел на то, что было за углом.

— ?!

Там была до жути странная картина.

На старой, выщербленной от корней деревьев каменной дорожке застыл улыбающийся старик, подняв одну ногу.

Вокруг него, на мостовой, мерцали несколько маленьких огоньков.

Улыбающийся старик не был человеком.

Это был тот самый источник, что снабжал врага, сражавшегося с Шаной, энергией для восстановления… тот, что Юдзи засек. Интуиция подсказала ему, что это.

«Эт… Риннэ!»

Во всём его существе ощущалось нечто искусственное, выходящее за «человеческие рамки». Это был слуга «Томогаров»… хотя и отличавшийся от тех откровенно страшных монстров, с которыми он сталкивался раньше, но это определённо был «Риннэ».

Рядом с огоньками на дорожке были разбросаны детский резиновый мячик, новенький трёхколёсный велосипед, пролитая банка сока… останки детей, их родителей, а может, и родственников старика… останки людей, чью Энергию существования высосал этот «Риннэ» для последней битвы.

Юдзи, со схваченной шеей, был вынужден смотреть на эту ужасную картину утраты, развернувшуюся вокруг улыбающегося старика.

Ему показалось, что Шана снова использовала какую-то мощную силу, но он был настолько ошеломлён своей ситуацией, что не мог здраво рассуждать.

На его глазах «Риннэ» в обличье старика начал меняться.

Улыбка, тело… всё распалось, словно кубики. Части соединялись тянущимися лентами янторного цвета. Эти сложно переплетённые письмена или объёмно соединённые символы и были той самой «Свободной Схемой» — символом потока чудесной силы и устройством, её усиливающим. Пожирая распавшиеся части, Свободная Схема всё росла в длину, переплеталась и разбухала.

— …Ух ты.

На глазах у неподвижного Юдзи масса Свободных Схем янторного цвета выросла до высоты, превышающей окружающие дома. Лентообразные Схемы приняли форму растительных лоз, а их высоко поднятые концы сплелись в один большой бутон.

И этот бутон, чтобы расцвести, потребовал пищи. На этот раз лозы, словно корни, поползли не вверх, а в стороны, по земле. Огоньки, которых они касались, один за другим гасли, высосанные до последней капли.

— А, а…

Концы этих лоз поползли и в сторону Юдзи, которого держали за шею.

Он тоже исчезнет… Юдзи ошеломлённо смотрел на приближающуюся руку смерти.

Он был к этому готов.

Но когда ты на самом деле сталкиваешься с такой участью, тебя, естественно, охватывает страх.

Только вот он не чувствовал сожаления. Может, это единственное, чем он мог бы гордиться перед ней?

И всё же, то ли от растерянности, то ли от печали, глаза его неудержимо наполнились слезами.

Думать о том, как это жалко, у него не было сил.

— Шана!!

Он и сам не понял, какой смысл вложил в этот вырвавшийся крик. Просто он не мог придумать ничего другого, что стоило бы сказать в последний миг… просто крик.

— Какое неприятное имя.

— ?!

Услышав знакомый голос, Юдзи удивился, и его потянули назад.

— Ты что здесь делаешь?

Пламенный Туман, которую он считал мёртвой, «Чтец Траурных Посланий» Марджори До, смотрела на него с изумлением.

△▼△▼△▼△

Шана ощутила удар, словно её со всей силы ударили всем телом в воздухе. Невероятная сила, не позволяющая лететь даже багровым крыльям, потянула её к земле. Не успела она подумать, что её сейчас швырнут оземь, как её конечности пронзила новая боль, словно их отрывали.

— Кх-гх?! Э-это…

Шану распяли в воздухе посреди двора многоквартирного дома в форме креста, раскинув руки и сведя ноги. На её запястьях и лодыжках вращались оковы из сияющей Свободной Схемы янторного цвета. Эти оковы были зафиксированы в воздухе, и их нельзя было ни потянуть, ни толкнуть. Даже вся мощь багровых крыльев не помогала, они лишь бесполезно пылали за спиной.

— Ух ты, Тириэль, здорово! Ты её опять поймала!

— Да, разумеется, братик. Все Пламенные Туманы такие глупые.

Сверху на пленённую Шану обрушились восхищение и насмешка, два весёлых голоса.

— Наверняка она решила, что этот большой цветок — наша слабая сторона. И это при том, что мы оставили его цвести в такой заметной и незащищённой форме… у-фу-фу.

Тень от них двоих упала перед ней.

— Это «Пиньон», разновидность «Риннэ», который собирает Энергию существования со всего этого «Сада-Колыбели» и высвобождает её рядом с нами.

И обнявшиеся брат и сестра, «Окрашенные Любовью», спустились к ней на лозе.

— По всему «Саду-Колыбели» их расставлено… ну, штук двадцать-тридцать. И сейчас, когда этот был уничтожен, другой «Пиньон» превратился в новую точку выброса. Если одного мало, пожалуйста, ломайте сколько угодно.

Под полями украшенной лентами шляпки виднелась дежурная улыбка.

— Правда, в «Саду-Колыбели» «Пиньоны» замаскированы под людей, а после их трансформации активируются самые разнообразные ловушки… Ах! — она вдруг весело, наигранно добавила, будто только что сообразив.

— Ах да, вы же после первой же ловушки обездвижены, хи-хи.

За улыбкой проглядывал садизм.

— Но, на всякий случай!..

Её резкий голос послужил командой, и пучок лоз толщиной с телеграфный столб наотмашь ударил распятую в воздухе Шану в живот.

—!!

Получив удар, способный в один миг сокрушить бетонную стену, Шана сдержала крик.

— Похоже, вы и правда не можете двигаться, хи-хи.

Улыбаясь, Тириэль смотрела на неё, а потом нанесла ещё один, внезапный удар.

— Кх-хах!

Получив ещё более сильный удар в спину, Шана невольно выдохнула.

Концентрация пропала, и багровые крылья рассыпались искрами.

— Ой, простите. Забыла добавить ещё один ударчик.

Тириэль, воспринимая это словно угасание жизни, удовлетворённо прищурилась. Сорат, которого она обнимала, прижался к её щеке и закричал:

— Эй, эй, Тириэль! Уже можно, да? Мы же её поймали!

— Ах, да, конечно, братик.

Тириэль с томным выражением лица потёрлась щекой о его щёку. А потом, словно невзначай, сказала Шане:

— Ну что ж, не будете ли вы так любезны передать нам «Сияющую Шану»?

— Дай мне! Быстрее!

Сорат, предвкушая, что вот-вот получит долгожданную игрушку, сиял глазами ещё ярче прежнего.

— Кто тебе её отдаст… кх-угх!

Стоило ей произнести отказ, как оковы на её правом запястье сжались сильнее. Ткани сдавило, кости затрещали.

— Какая вы упрямая. Не стоит злоупотреблять нашей добротой… а то мы можем и рассердиться.

— Не отдаёт, да, всё ещё не отдаёт.

Шане уже было не до ответов на их эгоистичные реплики. Нет, она не могла ответить. Стиснув зубы, она терпела адскую боль, от которой обычный человек рыдал бы или потерял сознание.

Тириэль с насмешкой смотрела на её сопротивление.

— Хе-хен, ваше упрямство бесполезно. Может, наденем вам ошейник? Или, может, проще будет забрать её вместе с рукой при помощи «Кровопийцы»?

— А, можно отрубить?

Это не было угрозой. По их лицам было видно, что они без колебаний сделают это. И сделают прямо сейчас.

Чтобы этого не допустить, нужно было продумать, что делать, если это случится… но пока она лихорадочно соображала, рука чисто физически не выдержала. От веса оружия тонкие пальцы соскользнули с рукояти.

— Кх…

Зацепившись гардой за бессильно раскрывшийся большой палец, меч провернулся и с глухим стуком вонзился остриём глубоко в выжженную землю.

Сорат издал восторженный вопль:

— Сияющая Шана!!