Однако они вернулись с проигрышем в битве, которую должны был выиграть. Как главный управляющий, Аттилак столкнулся с унизительной ситуацией, из-за которой некоторое время не мог поднять голову. Однако выражение лица услышавшего отчёт Хакаба не было плохим. Напротив, его глаза даже начали сверкать.

- Невероятно, просто невероятно.

Он улыбался, показывая зубы. Маг был весьма ограничен в своих действиях. Он мог только укрепить своё тело или проявить немного больше силы. А что, если существовала сила, которая могла странным образом изменить руку, сделав её как у демонического зверя, и превосходила любого мага?

Незнакомое и причудливое явление стало индикатором, указывавшим путь.

- Розелин, ты действительно невероятная. Невероятно.

Голос мужчины, повторявшего одно и то же слова, слегка дрожал. Чёрные глаза сверкали, рисуя перед собой человека, находившегося вдали. Горячие и яркие эмоции начали проявляться на лице Хакаба.

- Розелин, ты… - Хакаб прикусил губу. – Я и подумать не мог, что ты «тень»…

Невероятно. Это словно судьба. Неужели этот мир заставил нас с тобой встретиться? Поэтому ты меня так привлекла? Если бы знал, то не отпустил бы тебя так легко.

Ему лишь хотелось взглянуть немного поближе. Растрёпанные чёрные волосы, едва прикрывавшие белую кожу. Прямая талия. Спокойный голос. Какая жалость, что ему приходилось вспоминать лишь детали внешности Розелин, основываясь на фрагментах воспоминаний.

Как же ты смотрела на меня этими зелёными глазами? Как ощущался поток магии, струившийся под твоей мягкой кожей? Сильно ли он дрожал и звенел? Или тихо и безмолвно обволакивал тебя?

Хакаб не мог скрыть своего волнения.

- И почему Диез тогда мне… Нет. В любом случае, я попытаюсь с ней связаться.

- Да, ваше высочество.

- Никто не должен трогать второго принца до тех пор, пока я не свяжусь с Розелин. Нет нужды понапрасну терять больше баллов лишь из-за того, что она не на той стороне. Мы и без того понесли значительные потери.

Она была так драгоценна, что второй принц больше не был приоритетом.

Плод Крина Тиданиона. Кристалл чистой магической силы, который нельзя даже сравнивать с магом. Первый монстр, рождённый в Илабении. Тень смерти.

Хакаб перестал кусать губы, и выражение его лица слегка изменилось.

- Аттилак.

- Да, ваше высочество.

- Отправлять письма и ожидать новостей слишком медленно. Думаю, я просто поеду в Илабению.

Глаза Аттилака широко раскрылись от его слов. Первый принц Хакаб, наследник Хиксалы Адона, только что объявил, что ступит в это опасное место за границей. Хоть он и сказал такое, выражение лица Хакаба было полно радости. Как у юнца, что впервые влюбился.

Хакаб положил руку на грудь. Его быстро бившееся, словно сейчас разорвётся на кусочки, сердце не останавливалось.

Розелин. Неужели ты моя чёрная луна?

* * *

Тёмно-красному предмету, который принёс Рикардис, было присвоено грандиозное временное название – магический кристалл.

Группа убийц со странно усовершенствованными телами. Яд, использовавший магическую силу, «Осколок».

Два мощных оружия, которыми владела «Чёрная Луна», из общего имели только магическую силу. Графиня Драйторн думала, что чёрные кристаллы могут быть основой оружия. Всё ещё оставались вопросы о том, как они получили магический кристалл и как им пользоваться, но у неё было чувство, что это станет ответом на проблему, которую Илабения так и не смогла решить.

«Благословенная Ночь» и магический культ «Чёрная Луна» были тесно связаны с Илабенией. Главным фактором в правлении сменявших друг друга императоров было то, насколько процветающим они сделали континент, увековечив «Благословенную Ночь», и насколько ослабили власть «Чёрной Луны».

Однако, по воле случая, в этом поколении размер «Чёрной Луны» начал сильно увеличиваться. В дополнение к хронической проблеме, заключавшейся в том, что континент становился всё более и более бесплодным по мере того, как не наступала «Благословенная Ночи», возникла ещё одна проблема. Люди умирали от голода и страдали от ущерба, нанесённого «Чёрной Луной». Тревога, охватившая континент, росла день ото дня.

Однако Лайно, нынешний император Илабении, ни в малейшей степени не облегчал ситуацию. Он взошёл на трон только благодаря происхождению и тесной политической игре между знатью. Более того, среди братьев его святая сила была особенно слаба, что заставляло его снова и снова беспокоиться.

Хотя было естественно, что позиция император, дарованная Иделабхимом, должна уважаться, в её голове внезапно возникло сомнение. Она задалась вопросом, тот ли человек сидел на троне.

Хотя император Лайно и не был способным, он обладал проницательностью и умел считывать тенденции. Однако был неуверенным в себе. Лайно даже контролировал тот факт, что четырёхлетний Эльпидио обладал превосходной святой силой. Если бы второй принц Рикардис, внезапно появившийся в возрасте десяти лет, не сражался с Эльпидио за трон, Эльпидио бы короновали императором в день совершеннолетия.

Император Лайно сохранял свою позицию благодаря битве между двумя сыновьями. И в то время, пока его клеймили как худшего и слабейшего правителя за все времена, Рикардис вернулся с тёмно-красным магическим кристаллом. Это будет ценным подарком, поскольку он может стать первым шагом к прекращению плохих отношений с их давним врагом, «Чёрной Луной».

Рикардис получит от императора такую гостеприимность, что даже первый принц Эльпидио не смеет какое-то время тронуть его. Он обернул кризисную ситуацию, в которой стоял на краю обрыва, в идеальную возможность. Второй принц был и правда поразительным человеком.

- Думаю, тебя хорошо встретят. Уверена, его величество император отблагодарит тебя за усердную работу.

Сесиль сложила указательный и большой пальцы в круг, когда говорила про «отблагодарит за усердную работу». Этот жест руки обычно использовали, чтобы обозначить деньги. Розелин и Макарун усиленно пытались угадать, что значило это движение, но, в конце концов, сдались, не в силах понять.

- Фертан тоже что-нибудь да получит. Хотя, уверена, этот своенравный мужчина предпринимал действия не ради награды. В любом случае, твой отец уехал в столицу с его высочеством Рикардисом, чтобы разобраться с ситуацией после битвы, поэтому сейчас ты его увидеть не сможешь. Не расстраивайся сильно. Этот бесчувственный человек попросил меня об одолжении и оставил заботу о тебе на меня.

- Ладно.

Фертан Редвил. Он уехал в столицу со вторым принцем, оставив дочь, стоявшую на границе между жизнью и смертью. Конечно, так было необходимо, но с точки зрения Розелин выглядело это немного бессердечно. Наверно, её разочарование выдало её угрюмое, резкое и несколько недовольное лицо. Бедняжка.

Сесиль нахмурила брови и жалобно посмотрела на Розелин. В конце концов, она не знала, что то было обычное выражение лица Розелин. У любого возникали проблемы с различением выражений её лица, только если этот человек не сопровождал Розелин долгое время.

Сесиль быстро отвернулась от лица Розелин, которое всё ещё выглядело серьёзным и полным недовольства.

- Ох, если так подумать, ещё несколько людей, помимо графа Редвила, попросили меня хорошо о тебе позаботиться. Люди так часто приходили и уходили, что дверь чудом не оторвалась. Ты такая популярная?

Лицо Розелин просветлело. Когда губы, плотно сжатые в прямую линию, изогнулись в дугу, атмосфера полностью переменилась.

«О, предполагаю, я попала в точку в попытках изменить выражение её лица».

Сесиль, внутренне радуясь, расхохоталась, услышав ответ Розелин:

- Верно.

Как можно так бесстыдно отвечать, когда кто-то говорит о твоей популярности? Нет, серьёзно, разве это не бесстыдно?

Младший брат Розелин, Каликс, каждый день отправлял ей письма и подарки, прося Сесиль присмотреть за его сестрой. Командир рыцарей Старц и вице-командир Натан посещали её, несмотря на забитый график, а адъютант вице-командира Реймонд оставался рядом с ней, как у себя дома.

Кроме того, с визитом приходило множество рыцарей «Белой Ночи». Приходили рыцари и высшего, и низшего ранга, но самым частым посетителем стал Нестор Сихорг. Даже Хлоя Голгартен присылала всевозможные лекарства, которые были ценнее, чем золото, говоря, что они пойдут Розелин на пользу. Графиня Драйторн была поражена её посланием. Хлоя Голгартен была девушкой, которая возглавляла крупную высокопоставленную разведывательную группу.

Сесиль слышала, что она становилась друзьями со множеством людей для добычи различной информации, но проявление такого тщательного внимания не ограничивалось поверхностной дружбой. Когда Сесиль поочерёдно подумала о Розелин и Хлое, которую критиковали за коварность и загадочность, их дружба показалась не особо подходящим друг другу сочетанием.

Однако после она вспомнила, что Хлоя Голгартен была помолвлена с Реймондом Симмароном. Их странная дружба, должно быть, была связана с ним.

Второй принц Рикардис приходил навещать её каждый день, несмотря на усталость. Взгляд, которым он смотрел на лежавшую Розелин, был таким нежным, что у Сесиль щекотало в животе.

Мясное блюдо на завтрак, сладкий десерт на обед и мясное блюдо на ужин. Вместо цветов, принц Рикардис приносил всевозможные блюда и ставил их у постели Розелин. Сесиль была шокирована, когда впервые это увидела. Свежеприготовленные гостинцы, от которых всё ещё шёл пар, были уникальными, если говорить мягко, и ненормальными, если говорить честно.

С мясным шашлычком в одной руке и тарелкой с тортом – в другой, Рикардис велел ей просыпаться, а позже настаивал, что она просто его не услышала. Странное чувство охватило Сесиль, наблюдавшую эту сцену. Она совсем не понимала, что стало с тем вторым принцем, которого она видела в разгар войны и сражений.

Впервые графиня Драйторн увидела второго принца Рикардиса на поле боя. Ему было шестнадцать – год, когда он только стал взрослым.

[Я поставлю всё своё состояние на «убежит, когда зазвучит труба».]

[Война – это не игровая площадка…]

Все, от командира до солдат самого низкого ранга, шептались у него за спиной. Хотя битва за трон была сложной, то был совершенно другой вид войны. Если битва в императорском дворце была ядом, тогда война была клинком для ближнего боя, более точным и прямым.

И для юного принца, который жил в императорском дворце с десятилетнего возраста, должно было быть невозможно иметь такой боевой опыт. Все с беспокойством смотрели на Рикардиса. Если быть точнее, они больше беспокоились о том, что произойдёт, когда он окажется на поле боя, чем о о безопасности юного принца.