Разделившись с Диезом, Розелин сразу же пошла на площадь. На площади тоже были магазины и прилавки. Поэтому, к несчастью, как и беспокоился Диез, она отвлеклась на прилавки с едой.

Её воссоединение с Рикардисом и коллегами казалось очень далёким. Однако благодаря Рикардису, который хорошо разбирался в её характере, её быстро поймали. В каждый прилавок с самыми длинными очередями были поставлены рыцари высшего ранга. Рикардис знал, что Розелин приравнивала «прилавок с очередью» к «ресторану».

В любом случае, перед прилавком с мясом Розелин была поймана Пардиктом, и все её отругали.

- Роза! – крикнул Пардикт, уперевшись руками в бёдра. – Ты… хоть понимаешь, как был обеспокоен молодой господин, эта девчонка!

Розелин молчала. Она знала, что была виновата.

- Мы смотреть на него не могли. Он так беспокоился, словно собачку потерял!

Роуэн пнул Пардикта за неподобающее выражение. Рикардис опирался на стену, скрестив руки и закрыв глаза. Он совсем не хмурился, а на лице у него было спокойное выражение, словно он спал. Розелин не удержалась и бросила на него взгляд.

- Ты не поранилась?

Пока она незаметно глядела на него, Рикардис внезапно заговорил о том, с чего всё началось. Вскоре в её взгляде колыхнуло сомнение, словно она задумалась над его словами.

«Сейчас ведь определённо время меня отругать…?»

Его голос был тише, чем она ожидала.

- …Никак нет.

Рикардис открыл глаза и подошёл к Розелин. Раньше она подобного не чувствовала, даже когда её окружили угрожавшие ей мужчины, которые были выше неё. Он меня отругает! Он очень зол!

- …Что за подозрительный взгляд? Хорошо, что ты не поранилась.

Ах, сегодня его высочество очень добр! Розелин отбросила маску провинившегося щенка и улыбнулась.

- Тогда Роза. Пока мы были разделены, ты ввязалась в прямой бой с людьми или в инциденты, которые привлекли силы безопасности?

Они были на грани драки, но не дрались напрямую… Наверно, не стоило этого упоминать!

- Никак нет!

Рикардис глубоко вздохнул на оживлённый ответ и медленно наклонил голову.

«Кажется, ничего не случилось…»

Рикардис пришёл на площадь сразу после того, как разделился с Розелин. Пока они были врозь, он страдал от кошмаров, хотя не спал. Перед глазами бесконечно крутились сцены того, как Розелин устраивала переполох, или попадала в несчастный случай, или избивала силы безопасности. Общего во всех этих воображаемых сценах было то, что Розелин всегда оказывалась за решёткой.

Только представив самое худшее, можно было оставаться спокойным. В его воображение Розелин трижды становилась предательницей и пять рад сбегала из тюрьмы.

Его тревога улеглась только после того, как он увидел улыбавшуюся Розелин. Рикардис широко раскрыл глаза. Выражение его лица ожесточилось, и он начал сразу же ругать Розелин. «Рыцарь сопровождения потерял цель сопровождения? Потому что захотела поесть? Кто лучше, я или еда? Я, я лучше!».

Однако, услышав, что главным виновником был гигантский шашлычок, сделанный из одного мяса, без зелени или овощей, Рикардис сказал: «А, неудивительно…». Как кошка, опьянённая от кошачьей мяты, как бабочка, летящая на цветок. С такой точки зрения, это можно было считать скорее инстинктом.

Когда угрюмая Розелин отпила фруктового сока и восстановила энергию, шумные люди в одно мгновение затихли.

На платформу, поставленную посреди площади, вышел мужчины в белой мантии. Его одеяния и форма ожерелья указывали на статус мужчины. Он был одним из семи первосвященников на континенте.

Его внешность слегка отличалась от внешности других священников, волосы которых были аккуратно собраны или уложены. Его светло-розовые кудри, которые выглядели блондинистыми в свете фонарей, свободно и натурально ниспадали. Его одеяние было в беспорядке: оно то ли само по себе свисало, то ли было одето сверху вниз, поэтому было непонятно, что он носил: официальный костюм или белую штору.

Первосвященник почесал голову и упёрся пальцем в висок. Благодаря этому, его шляпа ещё больше накренилась. Каждое его действие было медленным, словно он был стариком. Однако лицо первосвященника, стоявшего на яркой платформе, было таким молодым, что ему, казалось, не было и двадцати лет.

Для становления первосвященником было важно количество священной силы, но нельзя было игнорировать и как долго он обучался вере в Бога. Поэтому молодой первосвященник либо вошёл в церковь в очень юном возрасте, либо имел достаточно сильную поддержку, позволявшую игнорировать его года.

За исключением Розелин, все в группе знали личность первосвященника.

- Кажется, за проведение проповеди в ответе первосвященник Лахеанси.

Снежный лавр. Четвёртый принц священной Империи Илабения, который отказался от фамилии. Это был Лахеанси.

Первосвященники всегда принимали участие в национальных событиях, связанных с белой ночью. За «Ночь без тени» в этом году, видимо, был в ответе Лахеанси. Хотя он был первосвященником, который раньше был принцем, должно быть, ему было сложно избегать давления старых первосвященников.

Работой священников было читать священные тексты и благословлять людей. Однако, в отличие от знати, простолюдинам нечего давать взамен. Поскольку они не умели писать, им было бесполезно ходить в церковь и они не понимали содержимого текстов, поэтому им приходилось всё объяснять. В карманах простолюдинов не лежало золота или серебра, поэтому ни один первосвященник не желал приходить в подобное место.

Возможно привыкнув, что священники хмурились и даже не пытались скрыть недовольного выражения лица, люди не были против расслабленного поведения Лахеанси. Один только факт того, что первосвященник ступил на эту улицу, они воспринимали как добродетель.

Рикардису хотелось объяснить всем, что Лахеанси изначально был человеком, похожим на ленивца. Но способа сделать этого не было, что расстраивало.

«Разве не стоит хотя бы на публике вести себя активнее?»

Лахеанси поднял одну руку. Тихая толпа задержала дыхание.

- Ого, посмотрим, полная луна висит над окраинами Илабении, а значит наступила ночь без теней, люди мои.

Рикардис прищурил глаза.

- …Почему он разговаривает, как я?

В отличие от холодной реакции Рикардиса, люди на площади заохали и преклонились. Рикардису и его рыцарям тоже пришлось встать на колени, чтобы слиться с толпой. Это было унизительно.

- В начале мир заполнял один только хаос, тьма Крина Тиданиона, и не росло ни единой травинки. Тот, кто избавился от хаоса и принёс свет, был… кто?

Лахеанси прочитал священный текст и приложил руку к уху, словно прислушиваясь к людям. Площадь стала шумной из-за его ожидания ответа. «Ночь без тени» проходила каждый год, но впервые проповедь проводили подобным образом.

Увидев сомнение люди, Лахеанси снова крикнул: «Ну же, скажите, кто?». Толпа переглянулась и, заикаясь, сказала: «Иделабхим…»

- Я вас не слышу, громче! Кто?!

- Иделабхим!

- Да, это был Иделабхим. Девочка, ответившая первая. Ты очень умная. Я подарю тебе священный текст в качестве награды. На нём есть золотые листья, поэтому сможешь выручить много денег, если продашь его.

Прихожанин, державший святую воду позади Лахеанси, зажмурил глаза. Если присмотреться, можно было увидеть, как дёргались его виски, хотя не казалось, что у него болела голова. Девочка, сидевшая рядом с платформой недоумённо отвела взгляд, получив священный текст. Он и правда отдал ей священный текст. Рикардис холодным взглядом наблюдал за этой сценой. Сумасшедший…

- Когда Иделабхим избавился от тьмы Крина Тиданиона с помощью силы света, наконец стал виден мир. А мир увидел свет Иделабхима. Кому следует приписать эту славу?

- Иделабхиму!

- Верно. Обучи одного, и выучат десять. Вы такие умные, моё сердце удовлетворено.

Было очень зрелищно видеть, как все в унисон выкрикивали имя Иделабхима. Лахеанси продолжил говорить, проводя рукой по своим мягким волосам:

- Однако Крин Тиданион – тоже могущественный бог родом из этого мира. Иделабхим и Крин Тиданион провели три дня и три ночи… А, «три дня и три ночи» это такое выражение, не придавайте ему значения. В любом случае, они боролись и боролись, но эта битва богов закончилась без проигравших и победителей… Так родились день и ночь. Днём правит Иделабхим, а ночью нас накрывает вуаль хаоса Крина Тиданиона. В таком мире мы живём.

Фразы, которые запоминали и читали священники, были сложными, потому что состояли из слов, которые знали только они. Даже те, кто выучил несколько букв, с большим трудом понимали священные тексты. Напротив, слова Лахеанси были легки в понимании, хотя звучали неуважительно. Если другие первосвященники или члены императорской семьи узнали бы об этом, у него были бы проблемы.

- Тогда что такое «Ночь без Тени», что приходит каждый год?! В этот день мы празднуем день, когда наш Иделабхим впервые победил над ночью. В день, когда священная сила достигает пика, вуаль ночи исчезает и весь мир накрывает свет благословения. Всё возрождается, цветёт и приносит плоды. В церкви говорят, что в эту ночь благословения открывается мир богов, которые мы, низменные люди, не можем понять и постичь. Говорится, что доказательство тому исчезновение теней. Эм, что ж… Честно говоря, я не знаю точно, потому что никогда этого не видел.

Прихожанин позади снова нахмурился. Так хорошо шёл, зачем добавлять эти слова…

- В любом случае, благословение Иделабхима спустилось к озеру в форме орла и дало его величеству первому императору Илабении силу открывать ночь благословений, ого… С этого момента мне уже не весело… Давайте просто двигаться дальше. Это всё, что вам надо знать. Долгой жизни его величеству, нашему императору.

- …