Как он мог так себя вести? Рикардис заволновался о благополучии этого дерзкого первосвященника. Поскольку он был вторым принцем Империи, его часто звали на различные мероприятия. А поскольку Империя был священной, в мероприятиях часто участвовала и церковь. Поэтому он посещал множество скучных проповедей и знал, как они проходили.

Священник следовал воле Иделабхима и распространял по миру его благословение, однако восхваления приносились больше императору Илабении, чем Иделабхиму.

Священная Империя всегда была такой. Бог велик. Однако император, которого выбрал Бог, велик ещё больше. Бог далёк. А человек-император близко. Бог восхвалялся, чтобы восхваления вернулись к человеку-императору.

Однако Лахеанси сделал всё наоборот: он не просто уменьшил подвиги императора Илабении, он его едва ли не убрал совсем. Если кто-то пожалуется на проповедь, у Лахеанси будут большие проблемы.

- Год пятьсот восемьдесят девять по имперскому календарю. Первосвященник Лахеанси благословляет вас от имени милосердного Иделабхима. Я не скажу вам одевать бездомных и кормить голодающих, просто не совершайте плохих поступков и будьте здоровы. На этом закончим. Всё, расходимся!

Лахеанси грубо помахал рукой и закончил проповедь. Затем, словно у него пересохло во рту, он выпил святую воду из тарелки, которую держал священник. Стоило видеть выражение лица священника, тарелку которого внезапно опустошили.

- А, упс. Верно, верно. В этих банках вода, благословлённая мной, поэтому отпейте и идите домой. Это не панацея, но простуду вылечит. Ого, я не могу дать её ребёнку, который встревает в очередь.

Никто и подумать не мог, что в огромных банках, окружавших платформу, был спрятан такой секрет. Даже после окончания проповеди люди стояли в оцепенении, их глаза сверкнули после слов «святая вода».

Под ужасавшими взглядами священников и священных рыцарей люди выстроились в очередь и один за другим пили святую воду. Святая вода была драгоценной вещью, доступ к которой можно было получить, только если принёс храму значительную сумму подношений. Некоторые люди торопливо покинули площадь, словно собирались привести больных людей из домов.

Рыцари не могли закрыть рты, вспоминая короткую, но бурную проповедь.

- П-потрясающе.

Рикардис согласился, хотя и не знал, в положительном ли ключе было использовано слово «потрясающе». Лахеанси был великим безумцем.

Но эти банки, окружавшие платформу. Лахеанси, сразу после Рикардиса и Эльпидио, обладал самой мощной священной силой, но этого было недостаточно для того, чтобы за раз наполнить столько банок святой водой. Должно быть, он несколько недель наполнял и освящал их. С учётом его обычно ленивого отношения ко всему в мире, это можно было рассматривать как действия великого священника, который заботился о народе. Рикардис улыбнулся и покинул площадь.

Люди на улицах либо пили святую воду, либо просто стояли. Они громко пересказывали историю «Ночи без тени». Фестиваль становился оживлённее.

Розелин, которая ненадолго исчезла, незаметно появилась и сказала, что попробовала святую воду. Видимо, она ожидала какого-то особо вкуса: она казалась разочарованной, пока рассказывала, что это была просто прохладной и вкусная воды. Поскольку она уже однажды терялась, Розелин, конечно же, отругали за то, что та самовольно покинула свою позицию.

«Нет, но… выпила святую воду?»

Она вообще может это делать? Рикардис нахмурился.

В тот раз, когда делегация возвращалась в Илабению, Рикардис до своего предела вливал святую силу, пока лечил страдавшую от серьёзных ранений Розелин, которую отравили «Осколком». В то время он только догадывался о её личности, но ничего не знал наверняка, поэтому пытался сделать хоть что-нибудь…

Если так подумать, это могло быть скорее опасно, чем полезно. Хотя говорилось, что святая и магическая силы не смешиваются, они не знали, какой эффект оказывали друг на друга противоположные силы в нестабильном состоянии. Незнание не вредно, но сопряжено с опасностями – это неоспоримый факт. Выражение лица Рикардиса ожесточилось.

- Роза. Дай мне руку ненадолго…

Рикардис протянул свою руку, и Розелин положила ладонь поверх его. Словно большая собака положила лапу на ладонь. На сердце у него стало беспокойнее. Вскоре Рикардис пришёл обратно в чувства, вспомнил свою цель и начал вливать свою святую силу. Розелин вздрогнула, почувствовав входившую в её тело святую силу.

Святая сила, свободно бродившая по её телу, посреди пути была прервана другой силой. Рикардис предположил, что это была магия. Спустя какое-то время совсем немного святой силы полностью проникло в Розелин. В сравнении с обычными людьми, она усваивалась на совсем небольшом уровне, но всё же хотя бы немного святой силы её тело принимало.

Взаимодействие магии и святой силы было очень странным. Словно вода и масло, если можно так сказать. Несмотря на то, что они не смешивались, они никак друг другу не вредили. К счастью, хотя бы это оставалось неизменным.

Однако Розелин была существом, которому не было определения. Существовало множество непростых моментов, в которых нельзя было полагаться на один лишь здравый смысл. Нужна была информация. В этом мире существовало две силы. Однако это существо, на первый взгляд, обладало не святой или магической силой, а чем-то глубже.

Рикардис хорошо знал название организации, которая исследовала святую и магическую силы. Назвалась она храмом, а исследователями были священники. А Великий Храм был хранилищем всей этой информации. Первосвященник, скорее всего, знал намного больше принца, который ещё даже не стал кронпринцем.

«Лахеанси…»

Стоило навестить его в ближайшее время.

Рикардис сжал руку Розелин, которая безучастно уставилась на него.

- …Ты можешь снова потеряться, - придумав реалистичное оправдание, он взял её за руку, прежде чем начать идти. Розелин шла рядом с ним, затем подняла руку и осмотрела её.

- Руки молодого господина очень большие. Потрясающе. И пальцы длинные.

Свободной рукой Розелин потыкала по тыльной стороне ладони и пальцам Рикардиса. Кончики ушей Рикардиса покраснели. После он провёл рукой по краю капюшона, незаметно демонстрируя запястья, спрятанные под манжетами. Роуэн не мог смотреть на это зрелище.

Пока все медленно следовали за ними двумя, Пар-пар, не замечавший, что происходило, выпалил: «Как вы можете кого-то сопровождать, если вы такие медлительные?». Хани сильно его отругал. Если живёшь на земле, то надо хотя бы притворяться человеком. Сколько можно оставаться китом! Роро настолько искренне разозлился, что Пар-пар очень расстроился. 

* * *

Розелин пила чай с Реймондом. В это время Летисия и Эберхард зашли в комнату и торопливо признались в своём повышении. В ответ Розелин широко раскрыла глаза и улыбнулась им.

- А, мои поздравления, правда. Это правда прекрасно. Спасибо за вашу усердную работу, правда.

Событие действительно стоило большого празднования, раз уж она использовала слово «правда» аж трижды. Бывшие рыцари-ученики лили слёзы от переполнявших эмоций. Эберхард так сильно плакал, что не мог даже говорить. Летисия тоже плакала, обнимая Розелин. Эберхард тоже попытался её обнять, но Летисия сильно наступила ему на ногу, не дав этого сделать.

Поскольку множество людей умерли по пути с Балты, количество вакансий увеличилось. Рикардис был вторым принцем Империи, и траур должен был длиться недолго. Пока Розелин находилась на территории Драйторн, прошли и поминальная служба, и церемония инаугурации.

Были печальные события, но были и радостные. Эберхарда и Летисию, которые несколько лет были рыцарями-учениками, наконец повысили.

Чтобы получить звание рыцаря низшего ранга, надо было соответствовать нескольким условиям. Естественно, надо было сдать письменный тест на базовые знания и этикет и, само собой, штрафных баллов, полученных во время проживания в общежитие, должно было быть ниже нормы.

Но самой важной частью, естественно, было владение мечом. Начиная с базового теста физической силы, заканчивая обычной оценкой инструктора по владению мечом и даже имитацией сражения между рыцарями-учениками. Летисия и Эберхард прошли сложный отбор для повышения.

По словам Реймонда, который наблюдал за отбором для повышения вместо Розелин, Эберхард уходил от атак соперников, как белка, а Летисия – как леопард. Они были настолько проворными, что их заметил вице-капитан сэр Натан.

- Я думал, улучшилась только моя способность уходить от атак, но я ещё и смог видеть все атаки соперников. Так себя чувствовала сэр Розелин, когда видела нас? – сказал Эберхард, и Розелин ответила согласием. Услышав честный ответ, он улыбнулся, как идиот. Теперь он стал полноправным членом рыцарского ордена, получал стипендию, у него были титул и репутация.

Эберхард, выходец из Рутсов, чувствовал приподнятое настроение. Летисия, молодая леди из обедневшего дома, не мог скрыть радости, рассказывая о своей зарплате. Она сказала, что теперь сможет дарить красивые платья своим младшим сёстрам. Для её младших сестёр, казалось, новые платья были обременительны, но старшая сестра считала по-другому.

Розелин подарила им два меча, которые заказала, когда только приняла их в свои ученики. Она последовала совету Реймонда, который сказал, что наставник, рыцарь высшего ранга, по традиции должен подарить своим ученикам мечи, когда тех повышают.

Летисия и Эберхард с ошеломлёнными лицами ощупывали мечи, которые получили. Летисия подняла меч и медленно порезала им воздух. На её лице появился ярко-красный румянец.

Этот меч был сделан известным мастером с учётом предпочитаемых формы и веса, а также размера их ладоней.

Конечно, такая тщательность была работой Реймонда, а не Розелин, но они этого не знали. Они только лили слёзы, словно были глубоко тронуты милостью своей наставника. Розелин была очень озадачена из-за этого. Она спросила их, почему они плачут, если счастливы. Эберхард сказал ей, что люди иногда могут расплакаться, если они очень счастливы.

А, понятно, тогда Эберхард и Летисия были очень счастливы. Розелин была удовлетворена и даже подбивала их лить больше слёз. Плачьте. Плачьте больше. Сколько душе угодно.

Пока они плакали, Реймонд нерешительно пытался сказать: «Это, эти мечи, это моя…», но его слова были заглушены рыданиями Летисии и Эберхарда. Даже так он пытался сказать: «Я, это!» или «Не каждый может заказать у этого мастера…!», но два рыцаря низшего ранга его, казалось, не слышали. В конце концов, Реймонд просто отпил чай с угрюмым лицом.