Как и сказал Рикардис, император был человеком, который хотел исполнить свои желания, даже путём казни собственного сына. Если бы Фертан не сказал императору, что найдёт ребёнка, Эльпидио был бы мёртв.

Рикардис невесело усмехнулся.

[Просто… потрясающе. Потрясающе…]

Он стиснул зубы, схватившись за подлокотник дивана. На тыльной стороне его рук, кости которых резко выступали, дёрнулись сухожилия. Его руки задрожали.

[Даёт, что хочет…]

Он опустил голову и наклонился вперёд. Его волосы спали и прикрыли его лицо. Видны были только его дрожавшие губы.

[А как захочет, забирает.]

Фертан не мог ответить.

[Ты помнишь день, когда впервые меня встретил, граф? Помнишь, конечно же. Святая сила – это эксклюзивная собственность императорской семьи. То, что у меня есть эта сила, означает, что Иделабхим предопределил мне войти в императорскую семью.]

В комнате становилось всё темнее. Снаружи ярко сияло солнце, но, должно быть, его закрыло тёмное облако. Тень мужчины качнулась в сгущавшейся темноте.

[Верно. Мне… и правда было это суждено.]

Голос постепенно затихал.

[Правда было суждено…]

Редвилы не оглядывались. То, что прошло, не могло быть изменено человеческими силами, и это тоже, должно быть, было судьбой. Он всегда придерживался позиции семьи, которую называли колесом фортуны.

Однако в этот раз Фертан впервые почувствовал сожаление. Несколько жертв ради великого блага было совершенно обычным делом, которое случалось всегда, везде и было совершенно необходимо. Краеугольный камень для мира в Илабении. Это было работой Редвилов, которые защищали Илабению…

Но что теперь у него осталось? Наверняка, не этого он хотел. Когда всё пошло не так? Однако он уже зашёл слишком далеко, поэтому не смог бы вернуться, даже если бы оглянулся. Готовить будущее было ролью Редвилов, чтобы защитить Илабению.

Однако Фертан, видя перед собой юного мальчика, который медленно разваливался и не был способен пролить и слезинки, надеялся, что в этот момент к нему придёт другая судьба.

* * *

В общежитии стало шумно после новостей о том, что вернулась Розелин. Благодаря этому Розелин на несколько часов была поймана, не в силах сбежать. Ей хотелось повидаться с Рикардисом. Однако Розелин стала слишком социализирована, чтобы пройти мимо коллег, которые со сверкавшими глазами, а иногда и со слезами, поздравляли её с возвращением.

Даже некоторые рыцари высшего ранга, которые раньше вели себя холодно, с мягкими улыбками на лице говорили «я рад, что вы выглядите здоровой, сэр Розелин» голосом таким же щекочущим, как мех новорожденного щеночка. Розелин, которая была очень довольна переменами, наслаждалась лившимися поздравлениями. Она радовалась каждому, кого встречала.

Эберхард кое-что предложил довольной Розелин: сделать сюрприз её рыцарям-товарищам.

Розелин садилась на корточки за дверью, а затем внезапно выкатывалась, или пряталась в большом деревянном ящике, а после выпрыгивала, когда Летисия и Эберхард открывали крышку. Все были удивлены её появлению.

Как часть плана, Розелин спряталась на дереве у тренировочной площадки, застав врасплох проходившего мимо Пардикта. Пардикт в страхе отскочил, когда увидел внезапно появившуюся Розелин, которая, зацепившись ногами за ветку, свесилась вниз головой. После такого вместо того, чтобы обрадоваться её возвращению, он разозлился на её поведение, испортив Розелин настроение.

В результате, время прошло. Розелин вернулась к изначальной цели, которую ненадолго забыла от счастья. Ей надо было увидеться с Рикардисом.

Розелин шла по коридору и столкнулась с Нестором. Нестор, покраснев, похвастался, что его повысили до рыцаря высшего ранга, втайне надеясь, что она его похвалит. Конечно, Розелин, которая не понимала тайных сигналов, только сухо ответила: «А, вот оно как».

Вдалеке она увидела садовника, подстригавшегося деревья. Розелин прервала разговор с Нестором и ушла без сожалений. Нестор, оставшийся позади, захныкал.

Когда садовник подстригал ветки или сажал новые цветы, Розелин всегда бродила рядом с ним. Если везло, она получала за бесплатно букет цветов, с которых упал лепесток или два.

Среди цветов и стеблей травы, упавших к ногам садовника, Розелин выбрала лишь красивые, по её стандартам, и внизу связала их ниткой. В результате, получился букет, хоть и неуклюжий. Когда она понюхала его, он оказался ароматным. Розелин с гордостью двинулась дальше.

По пути Розелин вновь столкнулась с Летисией, которая сказала, что ей надо заглянуть в кабинет вице-командира. Точно зная, когда у Розелин время перекуса, она заполнила корзину сэндвичами, тортиками, фруктами, джемом и остальным и отдала их Розелин. Розелин хотела сразу же насладиться хлебом, который пах ароматнее цветов, но лишь ускорила шаг, потому что цель шла вперёд аппетита, что было редкостью.

В это время Рикардис точно должен был находиться в кабинете, делая из бумаги шарики. Шаги Розелин, направлявшейся к входной двери, остановились. Если она войдёт через дверь, то не сможет его удивить, потому что слуга заранее объявит о посетителе.

«Надо зайти через окно».

Реймонд, Иссерион, Натан и Старц говорили ей не пользоваться окном как дверью, но их ворчание сейчас было не важно.

Просто представив, как Рикардис напугается и счастливо скажет: «Нет, сэр Розелин! Бог мой! Когда ты пришла!? Нет, что это за букет? Он идеален. Мой рыцарь. Я скучал по тебе!», она почувствовала удовлетворение, словно набила желудок.

«Поэтому зайду через окно».

Розелин тихо залезла по стене, избежав взгляд рыцарей-эскортов, но её поймал рыцарь высшего ранга Кайро. Он сильно её отругал. Розелин в отчаянии описала свой великий план. Кайро был ошеломлён, но взял у Розелин взятку в виде одной печеньки и сказал:

- Ещё две, пожалуйста. Никаких переговоров.

Он был так твёрд, что ей пришлось дать ещё две. Розелин сердито фыркнула, и Кайро мысленно позабавился её реакцией. В конце концов, у него было две младшие сестры, поэтому навыки поддразнивания у него были прекрасные.

Розелин забралась на террасу. Шторы были наполовину задёрнуты и нежно раздувались на ветру. Казалось, внутри никого не было. Розелин закрыла глаза и прислушалась. Послышался звук развевавшейся ткани. Ветер, насекомые в траве и птицы громко кричали. Среди них раздался звук ровного дыхания. Звук был настолько успокаивавшим, что заставил сосредоточившуюся с закрытыми глазами Розелин почувствовать сонливость.

Розелин осторожно зашла в кабинет Рикардиса, держа букет цветов и корзину закусок. Голова Рикардиса лежала на столе. Она не могла видеть его закрытые глаза, но по звуку дыхания поняла, что он дремал.

Розелин положила на стол букет цветов и корзину с закусками и посмотрела на него ближе. Рикардис хмурился с закрытыми глазами. Ей захотелось пальцами разгладить складку между его бровей. Розелин подтащила к столу тумбочку и села на неё, как на стул. Затем она положила руки на стол и прислонилась к ним подбородком, уставившись на Рикардиса.

Подул ветер. Шторы затанцевали, и на лицо Рикардиса упал солнечный свет. Возможно, поэтому он и хмурился.

Подперев рукой подбородок, Розелин подняла другую руку, чтобы создать тень. Тень была такой же большой, как расстояние между лицом Рикардиса и её рукой. Выражение лица Рикардиса смягчилось. Розелин, чувствуя себя лучше, улыбнулась самой себе.

Так прошло некоторое время. Около сорока минут. Её рука не болела, но ей было скучно. Розелин игралась, создавая из тени от руки, прикрывавшей его лицо, разные формы. Тени были отчётливыми, поскольку солнце светило во всю. Собака, лиса, птица, лебедь, бабочка. Каликс сказал, что прошлая Розелин научила его этому, поэтому он научил её.

Бабочка-тень похлопала крылышками и задвигалась, словно погладив лицо Рикардиса. В это время ресницы Рикардиса дёрнулись. Он протёрся щекой о руку, на которой спал. Словно у него где-то чесалось.

Вскоре ярко-голубые глаза открылись. Пару раз моргнув расфокусированными глазами, Рикардис взглядом наткнулся на Розелин. Она смотрела в яркое окно и слегка улыбалась. Круглый лоб и линия переносицы светились белым на свету.

«Это сон?»

Рикардис, лёжа головой на руках, перевёл взгляд и медленно осмотрелся. Хотя солнце светило во всех направлениях, оно не ослепляло. Неподалёку от его лица Розелин держала свои скреплённые вместе руки. Форма напоминала крылья.

Её рука отбрасывала тень, защищая его глаза от ослепляющего солнечного света. В щёлках между её пальцами мелькал свет.

Остывший чёрный чай на столе всё ещё благоухал, а сухой воздух освежал. Ярко светил солнечный свет, подсвечивая деревянный узор на столе, и в воздухе блестела пыль.

На столе почему-то были большой букет цветов и корзина с закусками, предположительно принадлежавшие ей. Запах цветов и сладкой еды. Он дремал, окружённый всякими богатыми и красивыми вещами.

Какая же роскошь. Рикардис, казалось, понял, почему ему показалось, что этот момент чувствовался скорее сном, чем реальностью. Хоть он и проснулся, он всё ещё был сонный. Ощущение было странным, словно что-то только закончилось или только начиналось.