Розелин всё ещё молча стояла у изголовья кровати. Несмотря на перешептывания рыцарей за дверью и лёгкий ветерок, дувший сквозь потолок, она не оглядывалась и пристально смотрела на Рикардиса. Рикардис не избегал её взгляда.

- Как долго ты собираешься это делать?

- Могу я остаться до утра?

- …Завтра ты будешь очень уставшей. Тебе лучше пойти отдохнуть.

Несмотря на поздний час, его эскорт не показывала никаких намерений останавливаться. Поскольку преданность Розелин была достойна похвалы, Рикардис сказал слова «проваливай» в мягкой манере. Но Розелин засомневалась и не сдвинулась с места.

- Могу я залезть под кровать вашего высочества и отдохнуть там?

- …

Рикардис застыл. Он думал, что постепенно привык к её непредсказуемости. Но, видимо, всё ещё было слишком тяжело.

- Не можешь. Убирайся, - твёрдо ответил Рикардис. Розелин бросила на него угрюмый взгляд. Рикардис рассмеялся, словно был удивлён.

- А на диване в углу…

- Нет.

Розелин выбрала несколько мест для отдыха: под кроватью, диван, шкаф, потолок и стол. Конечно же, все эти места были неподалёку от Рикардиса. Рикардис подумал про себя: «У этой девчонки амнезия… Этот рыцарь… к несчастью, у неё амнезия… и она со сломанным разумом…».

Он и представить себе не мог, что его терпение будет таким великим. Розелин посмотрела на него взглядом брошенного щенка в ответ на продолжавшиеся отказы. Рикардис вздохнул, чувствуя себя так, словно сделал что-то плохое.

- Слушай, сэр…

- Мне страшно.

Розелин внезапно заговорила. Она ни на секунду не сводила глаз с Рикардиса. В её глазах была сильная эмоция, похожая на отчаяние. Пламя всё ещё мерцало и разгоралось в её глазах.

- Потому что люди…

Слова Розелин стали тише. Под конец её голос стал настолько тихим, что его можно было спутать с дыханием, но он смог всё расслышать.

Потому что люди так легко умирают.

Рикардис прочёл искренность и страх, содержавшиеся в этих спокойных словах. Не потому что был сообразительным, а потому что Розелин была очень откровенной. Хорошее было хорошим. Ей не нравилось то, что не нравилось. Страшное было страшным. Несмотря на её загадочность, Розелин было весьма легко понять. Он ясно чувствовал, как она дрожала от страха перед чем-то.

Рикардису не нравилось время, когда завеса ночи всё ещё была не поднята. В это время он точно предпочитал ни с кем не встречаться и не принимать важные решения. Темнота могла успокаивать, но временами она также заставляла сбиваться с пути. Это было время Крина Тиданиона, который правил хаосом. Говорили, что в это время завеса, окружавшая человека, поднималась и раскрывала его истинное «я». Оно притупляло лезвие, а ржавило прочный щит.

Рикардис тяжело вздохнул и встал. В его руке было одеяло, которым он укрывался. Пылкий взгляд Розелин проследил за суетливыми движениями Рикардиса. Рикардис подтащил диван к краю кровати. Расстояние было настолько маленьким, что их глаза смогут встретиться, когда они лягут. Он бросил подушку на длинный диван. Места, вроде, было достаточно, чтобы прилечь.

- Уж лучше, чем под кроватью. Сэр Розелин, ложись.

Розелин была нехарактерно насторожена. «Я же сказал лечь», - поторопил он, и Розелин неловко сделала вид, что ложилась. Когда её голова продолжила висеть в воздухе, Рикардис сильно нажал ей на лоб. Только тогда голова Розелин упала на подушку. Её глаза были широко открыты, словно она была ошеломлена.

Рикардис укрыл её одеялом и лёг на кровать. Повернув голову в сторону, он увидел, что она тоже смотрела на него. Это было как-то странно. Возможно, она была первым человеком, помимо семьи, который вот так лежал в его спальне, глядя ему в глаза.

Пространство, на некоторое время заполнившееся шумом, снова стало тихим. Розелин была не особо разговорчивым человеком. Рикардис также предпочитал не говорить без необходимости. Звук дыхания раздавался в тихом пространстве: маленький, но верный признак присутствия кого-то ещё. Слова Розелин продолжали крутиться у него в голове. Люди так легко умирают…

- …

К ней вернулись какие-то из старых воспоминаний? Она до сих пор моргала глазами, как молодой зверёк. В слабом свете зелёные глаза сияли, как драгоценности.

- А.

Внезапно Розелин издала звук. Она натянула одеяло до подбородка и отвела взгляд. Когда Рикардис собирался поинтересоваться, что случилось, она вновь заговорила. Её голос был тихим и приглушённым.

- Ваше высочество, вы слышите?

- …?

- Сэр Пардикт снаружи…

Рикардис навострил уши. Он услышал чьё-то бормотание за окном, но не мог разобрать точных деталей.

- О чём он говорит?

- Он хвастается сэру Реймонду, что ранее помешал сэру Розелин залезть в окно.

- …

Это же не на гору взобраться… Рикардис не стал говорить этого. Розелин была очень взволнована и, казалось, была в хорошем настроении.

- Но вот она я.

Розелин фыркнула. Она вела себя, как непослушный ребёнок. Казалось, она в полной мере наслаждалась волнением от безнравственного поступка. Смотря на её нелепое поведение, Рикардис невольно рассмеялся. Её точно отругают, если поймают, но, казалось, она не сильно беспокоилась о будущем.

- Засыпай быстрее.

- Хорошо. Приятных снов.

- …

Он не знал, кто именно, но, похоже, кто-то научил её этикету. Прошло много времени с тех пор, как кто-то желал ему спокойной ночи перед сном. Это было одновременно нелепо и забавно, поэтому Рикардис ответил счастливее, чем обычно.

- Да, тебе тоже приятных снов.

Время шло спокойно. Прямо перед тем, как заснуть, Рикардис почувствовал руку, накинувшую одеяло ему на шею. Сэр, пожалуйста, остановись… Он попытался разбудить себя, но не помогло. Рикардис уснул, накрытый одеялом. Впервые за долгое время он глубоко и комфортно спал.

* * *

- Около девяти сотен людей умерли…

- Нет, нет, Розелин. Девятьсот тридцать два. Как грустно должно быть тридцати двум рыцарям, которых Розелин не назвала?

У девочки в бледно-небесно-голубом платье передо мной было строгое выражение лица. В руке девочки были бумаги. Это был отчёт о недавней битве с «Чёрной Луной». Такая кровавая информация не должна была дойти до её высочества юной принцессы. Она тайно прочитала документы, лежавшие в кабинете её брата, его высочества Рикардиса. Её точно отругают, если поймают. Его высочество Рикардис был бесконечно слаб по отношению к своей младшей сестре. Он отчаянно пытался скрыть трудности, с которыми ему приходилось сталкиваться каждый день.

- Если вы не положите их обратно на стол, его высочество Рикардис отругает вас.

Похоже, об этом она не задумывалась. Девочка напряглась и громко прочистила горло. Она тихонько положила бумаги на стол. Я скорректировала их положение, чтобы помочь ей совершить идеальное преступление. Они лежали немного левее и под другим углом. Демонстрируя свою внимательность, принцесса села в кресло. Из-за маленького роста её тело, казалось, полностью провалилось в него. Она забарабанила ногами по большому креслу.

- Розелин когда-нибудь была на войне?

- Так точно. Хотя я стояла в тылу.

Девочка посмотрела на меня с решительным выражением лица. Слово «война» казалось ужасающим. Поле боя было заполнено только кровью, плотью и отчаянием. Девочка кивнула головой, словно оценивая незнакомую сцену. Она больше не спрашивала, как будто беспокоилась, что из-за этого я вспомню что-то плохое. Вместо этого она пробормотала, неловко поглаживая свои волосы:

- Страшно.

Я озадаченно посмотрела на девочку. Она выглядела немного расстроенной.

- Мне страшно от того, что люди так легко умирают.

Не скрывай от неё ничего, она бы услышала множество историй. Как жестоки битвы между Илабенией и «Чёрной Луной». Как плохи отношения его высочества Рикардиса со своим полукровным братом Эльпидио. Как много раз пытались убить её брата.

Им даже пришлось укрыться на вилле из-за суровой атмосферы в императорской семье. Её тревога естественна. Я поправила растрепавшиеся волосы её высочества принцессы. Она тихонько прикрыла глаза, словно наслаждаясь прикосновением.

- Не беспокойтесь, ваше высочество принцесса.

- Угу.

- Я вас защищу.

Принцесса Сетистия будет в безопасности. Это не было высокомерием. Я носила белую униформу. Глава «Белой Ночи» всегда вёл нас к победе. Даже с потерями, он всегда становился победителем. И так будет всегда.

Это убеждение проистекало из того факта, что они принадлежали абсолютному победителю. Он был прекрасным человеком. С твёрдым и благородным сердцем. В императорском дворце, где повсюду подстерегали враги, он выстоял сам по себе. Его лицо пылало печалью и гордостью. Возможно, это высокомерное заблуждение, но я смею надеяться, что однажды ему станет легче… Я хотела бы вырасти рыцарем, на которого он мог бы полагаться и который смог бы его защитить.

- Я совершенно точно защищу вас.

Девочка захихикала. То ли из-за того, что рука, коснувшаяся её волос, пощекотала её, то ли из-за того, что слова сделали её счастливой. Я тоже посмотрела на девочку и улыбнулась.

—

Вилла глубоко в лесу.

Кабинет Рикардиса, расположенный на третьем этаже.

Сцена, где принцесса Сетистия барабанила ногами, изменилась в одно мгновение.

С утра пришла почтовая лошадь. Его Высочество принц и его секретарь нахмурились.

Маленькая девочка тревожно хваталась за подол своего платья.

Ваше высочество Рикардис, думаю, вам нужно быстрее идти.

…

…

Прости, Сетистия. Мне придётся уехать первым. Ты поедешь завтра, как и запланировано.

…

Я оставлю свою карету, поэтому можешь расслабиться…

—

Сцена поменялась ещё раз. В лесу под моросящим дождем. Карета мчалась на полной скорости.

- Второй принц вон там!

- Убить!

- В белой карете!

Стрелы посыпались дождём. Яростный звук скрежещущего металла заполнил пространство, прорываясь сквозь шум дождя. Карета отчаянно мчалась по обрыву. На узкую дорогу с грохотом упал большой валун. Карета сильно покачнулась, и моё зрение мгновенно перевернулось с ног на голову. Вскоре я потеряла сознание, обнимая девочку.