Говорят, путешественника раздело Солнце, а не Ветер. Однако это всё ложь. То был Ветер. Разрушительный, непредсказуемый порыв Ветра разорвал одежду путешественника!

[П.п.: отсылка к одной из басен Эзопа – «Ветер и солнце». Басня о Солнце и Ветре, которые, чтобы решить кто сильнее, начали соревноваться, кто из них сможет снять с мимо проходящего путешественника одежду. Ветер начал сильно и агрессивно дуть, но путешественник только закутался теплее. Тогда Солнце показало лучи, и путешественник разделся. То есть Иссерион сокрушается, что Рикардиса заставило опустить свои щиты не нежное и теплое, как солнце, отношение, а буря хаоса, наша Розелин, которая прорвалась сквозь них, как сквозь бумагу.]

Иссерион прослезился от жалкого вида своего господина, ставшего голым. Разве это не полное разоружение?

- Я знал, что вам нравятся тернистые пути, но… ваше высочество… почему… вдруг…

- …Но мне не особо нравятся тернистые пути?

Иссерион вытер слёзы носовым платком.

«Хнык, ваше высочество… не могли бы вы, пожалуйста, быть более благоразумным…»

Разве он не слышал Каликса?

Неизвестное существо, состоявшее из магии, которое прожило много лет. Иссерион был сбит с толку. Конечно, он заметил, что рыцарь по имени Розелин изменилась. Однако, как какой-то старикан, просто подумал, что «дети её возраста каждый день разные». Поэтому он испытал двойной шок.

Но Рикардис вообще не был взволнован. Дело было не в том, что он изо всех сил пытался подавить эмоции, а в том, что он и правда не был удивлён. Он спокойно разговаривал с Каликсом.

Рикардис, которого знал Иссерион, был человеком, умевшим комбинировать ситуацию и информацию для достижения различных ситуаций. Но он и не думал, что этот навык будет блистать даже в такой невообразимой ситуации. Во время разговора Рикардис вёл беседу для того, чтобы проверить информацию, которая у него была, а не для того, чтобы просто получить её от Каликса.

Лишь то, что он ожидал чего-то такого, не означало, что он не будет в шоке, однако поведение Рикардиса по отношению к Розелин совсем не поменялось. Нет, теперь он даже вёл себя свободнее. Смягчился не только его тон, но и резкость во взгляде, и выражение лица.

Такое лицо у него было с принцессой Сетистией, когда она ещё была жива. Сердце Иссериона трепетало от вида улыбавшегося Рикардиса, и он молча смотрел на эту сцену.

Конечно, эта гармоничная и разбивавшая сердца сцена вскоре подошла к концу. Розелин, с сэндвича которой прямо на руку Рикардиса капнул соус, взяла его за руку и облизала её. Иссерион схватил её за затылок. Он безостановочно начал её ругать: «Сэр Розелин, как вы посмели сделать подобное с телом члена императорской семьи!». Даже Рикардис, у которого раскраснелось лицо, не мог его остановить.

Через некоторое время Иссерион вспомнил, зачем вообще пришёл в кабинет. Он потряс документами, которые держал.

- Ваше высочество. Мы достигли результатов.

- Каких именно?

- Замок Белого нефрита. Воспользовавшись суматохой, мы подтвердили, что с ним связалась Балта.

Выражение лица Рикардиса поменялось в ту же секунду. Замок Белого нефрита был резиденцией пятого принца Диеза. Балта напрямую связалась с Замком Белого нефрита, а не с Кварцевым Замком, где жил Эльпидио?

- Что насчёт Эльпидио?

Если Диез служил мостом между Балтой и Эльпидио, он бы тут же послал человека в Кварцевый Замок Эльпидио. Однако…

- Всё делалось по усмотрению его высочества пятого принца.

Для Рикардиса Диез был едва различимой фигурой позади Эльпидио. Но начиная с этого момента, его мысли начали меняться. Он не просто был тем, кто защищал Эльпидио и стоял у того за спиной. Прячась в тени Эльпидио, он строил собственные отношения с Балтой. Но зачем и для чего? Для обыкновенной практичности или для других целей?

Рикардис посмотрел вдаль и нахмурился. Ближайшими к позиции кронпринца сейчас были он сам и первый принц Эльпидио. Так было общеизвестно. Но в реальности кронпринцем был Эльпидио. Просто император об этом не объявлял.

Даже если Рикардис смог бы стать великим императором, всем сердцем приняв призвание того, кто стоит на вершине, или даже если бы Эльпидио был глуп и привёл страну к разрушению. Кронпринцем всё равно будет Эльпидио. Другие этого не знали, но он знал.

И всё равно, на поверхности, битва за позицию кронпринца была напряжённой, и обе стороны были равны по силам. По этой причине другие принцы не могли вмешаться в эту битву. Чтобы битва была честной, противники в ней должны быть сопоставимы. Лисы и гиены не могли вмешаться в драку между львами.

Третий принц Тилленд был младшим братом первого принца Эльпидио. Он был наиболее вероятным кандидатом после Рикардиса, но герцогство Лайонмейн сосредоточил все свои ресурсы на Эльпидио. Он не мог позволить себе делить силы, поскольку силы Рикардиса росли день ото дня.

Конечно, как младший брат Эльпидио, Тилленд был человеком больших амбиций. Было время, когда он собственным усилиями сформировал фракцию и постепенно наращивал власть, чтобы избежать тени Эльпидио. Однако об этом узнала их мать, императрица, и отругала его за то, что он собирался воткнуть нож в спину старшего брата вместо того, чтобы поддержать. После этого Тилленд спокойно вышел из битвы, став правой или левой рукой брата.

Как и у Рикардиса, у четвёртого принца Лахеанси не было власти со стороны семьи матери. Ему не хватало ни позиции, ни силы, чтобы вмешаться в битву, но решающей причиной отказа от борьбы за престолонаследие стало то, что он не был человеком, заинтересованным во власти.

Лахеанси, не желавший попасть в ненужные проблемы, досрочно вышел из битвы и вошёл в храм. Рикардис часто видел его, когда посещал главный храм. Учитывая, как он бездельничал и веселился, эта роль подходила ему. Юные шестой и седьмой принцы тихо жили под опекой своих гордых братьев.

Рикардис думал, что никто не станет вмешаться в битву, кроме него самого и Эльпидио. Однако Рикардис вновь обдумал всю ситуацию. Он понял: если бы не было первого и второго принцев, Диез был бы ближе всего к трону.

А, вот оно что. Битва между двумя огромными зверями. Проигравший умрёт, а победитель будет сильно ранен. Диез же затаил дыхание. С готовностью ожидая времени, когда победитель и проигравший будут определены, чтобы он смог вонзить свои когти в раны нестабильного победителя.

- …

На лицах обоих мужчин было серьёзное выражение лица. Розелин недавно научилась читать атмосферу между людьми. В такой со стороны тяжёлой ситуации не стоит внезапно рассказывать личные истории, чтобы разрядить обстановку. Не то что бы так совсем делать нельзя, но она примерно усвоила, что такое не совсем приветствовалось.

Поэтому она просто игралась с большими пальцами, царапая их друг о друга, и ничего не говорила. Розелин была голодной. Она чувствовала в животе пустоту, которую не могли заполнить лишь фрукты и несколько кусочков хлеба.

Ууурк. В этот момент раздался громкий звук урчащего живота. Двое мужчин, разговаривавших с нахмуренными бровями, перестали говорить и повернули головы к Розелин.

Розелин улыбнулась и посмотрела на них. Верно. Слышали? Я голодна! Понимаете? На её лице было такое весёлое выражение лица, что они ошибочно подумали, что ослышались. Но даже в этот момент её желудок продолжал давать о себе знать.

Лицевые мышцы Рикардиса дёрнулись, он посмотрел на живот Розелин, и она резко кивнула. Верно. Это звук моего живота. Казалось, она и руку собиралась поднять.

Рикардис поднёс руку ко рту.

- Эм… сэр Розелин.

- Да! Ваше высочество!

- Возможно…

- Да!

- Ты голодна?

- Да, ваше высочество! – очень энергично отвечала она. Рикардис подумал, что она не была такой оживлённой даже во время церемонии посвящения в рыцари высшего ранга…

Рикардис прикрыл лицо, притворившись, что хотел дотронуться до лба, и начал то ли плакать, то ли смеяться.

- Если человек болен… хмм, он должен есть, когда голоден.

- Верно!

- Иди и отдохни. Должно быть, путь был тяжёлым.

- Рыцарей не так уж много. Я останусь рядом с вами.

- В последнее время число убийц сильно снизилось. Кажется, они прячутся в Балте. Тебе не о чем волноваться.

Поскольку Хакаб перестал помогать, ставший нетерпеливым Эльпидио отправлял всевозможных убийц. Однако не было и шанса, что рыцари «Белой Ночи», которые останавливали убийц «Чёрной Луны», не смогли бы справиться с местными недоделанными убийцами. Благодаря этому у Рикардиса было больше приятных дней, чем обычно.

- Я останусь рядом с вами.

Однако слова Рикардиса прошли мимо её ушей. Но другого он и не ожидал. Иссерион присоединился к разговору и попытался её отговорить:

- Хорошенько отдохните сегодня, сэр. Разве сегодня не фестиваль? Улицы переполнены едой, представлениями и едой.

Рикардис посмотрел на Иссериона. Он только что дважды упомянул «еду»? Почему-то показалось, что это не было ошибкой.

- …Я останусь рядом с его высочеством.

Дважды сказанное слово «еда», казалось, соблазнило Розелин. Однако вместо того, чтобы как можно скорее покинуть Рикардиса, она стала выглядеть решительно, словно могла голодать три дня.

Рикардис скрестил руки и тихо выдохнул через нос. Как вышестоящий он мог отдать ей приказ, но поскольку Розелин была не из тех людей, что слушали приказы принца, она точно где-нибудь спряталась бы и охраняла его. Рикардис ненадолго задумался, а после кивнул.

- Если так подумать, кажется, у меня есть дела на фестивале.

- Правда?

Розелин улыбнулась. Лицо Иссериона скривилось. С его губ было готово сорваться возражение: «Ничего такого в расписании не было, ваше высочество!». Однако Рикардис встретился взглядом со взглядом Иссериона и сказал:

- Правда.

Его остановили до того, как он смог что-либо сказать. Иссерион возмущённо вздохнул. Слова, что готовы были вырваться, – «невозможно», «это опасно», «о чём вы думаете?», «это вообще имеет смысл?» – ему пришлось удержать при себе.