Розелин повернула голову, заметив, что звук его дыхания слегка изменился. Их взгляды встретились.

- Ваше высочество!

Розелин улыбнулась и позвала его. Рикардис посмотрел на неё и медленно поднял своё тело со стола. Даже сев прямо, он молча моргал, не показывая никакой реакции. Его ресницы вяло трепетали.

«Он точно проснулся?»

Розелин подняла со стола букет, чтобы разбудить Рикардиса, который до сих пор наполовину был в мире грёз.

- Ваше высочество, я вернулась!

Это подарок! По сравнению с величественным голосом, рука, дарившая букет, была невероятно застенчивой. Рикардис непонимающе взял букет. Он был мятый и неаккуратный, а на некоторых стеблях сидели жуки. Судя по тому, что у нескольких цветов не хватало лепестка или двух, цветы, должно быть, подобрали с земли, и букет собрали самостоятельно.

Рикардис посмеялся. Затем он зарылся лицом в букет и закрыл глаза. Он сделал глубокий вдох. От разноцветных лепестков разливался аромат. Запах зелени и расцветшие бутоны цветов рисовали на внутренней стороне век яркую картину. Мягкие листья щекотали губы и кожу. Словно у него в груди цвела весна.

- Розелин.

Он говорил сдавленным голосом. Внезапно подул ветер. Когда он открыл глаза, Розелин гордо улыбалась. Как человек, который подарил различные драгоценности, а не неуклюжий букет.

Рикардис сильнее сжал букет. Должно быть, она со всей внимательностью собирала только самые красивые из тех, что были. Он представил её скрючившуюся фигуру, выбиравшую один цветок за другим. Его сердце забилось быстрее.

Рикардис несколько раз сглотнул прежде чем, наконец, смог выговорить слова, которые хотел ей сказать:

- Я скучал по тебе.

Розелин, широко раскрыв глаза, ярко улыбнулась.  Почему-то от этого ему захотелось плакать.

А, ты пришла – та, кого я так долго ждал.

* * *

[Всё в порядке?]

Спросила Милия Вингранат, невинно моргая. Фертан кивнул и ответил:

[Всё идёт гладко.]

[Рада слышать это. Как жаль]

Ответ прозвучал так, словно она надеялась, что что-то случилось. Фертан растерялся, но его непроницаемое выражение лица не изменилось. Милия тихо смотрела в глаза Фертана. Было такое чувство, словно она прочитала в них скрытую растерянность. Фертан слегка кивнул и отступил.

Дорога была хорошей, день ясный, дороги чистые, и ветер не дул. Не было и знака того, что случится что-то из ряда вон выходящее. Время шло и, прежде чем он успел понять, перед ними показался императорский дворец.

Примерно в это время вновь открылось окно. Рикардис, который вскоре станет членом императорской семьи, прильнул к окну и посмотрел на высокий императорский дворец. По его сверкавшим глазам был виден весь его невысказанный восторг. Фертан тоже посмотрел на замки, ярко сиявшие чистым белым. Было красиво.

К тому времени, как Фертан отвёл взгляд от дворца и посмотрел на карету, все объекты сопровождения исчезли. Фертан напрягся из-за внезапной ситуации и начал оглядываться. В этот момент из кареты он услышал разговор шёпотом. Приблизившись, он увидел, что все объекты наблюдения сели в круг на полу кареты.

[Это место очень холодное.]

Фертан понял, что под «этим местом» она имела в виду красивый белый дворец.

[Тут скопился снег, который никогда не тает, и дует пронизывающий ветер. Это место, где в мгновение ока опускается тьма, делая холод ещё более суровым.]

Приближается суровая судьба. Настолько суровая и холодная, что станет для десятилетнего ребёнка совершенно непредсказуемой.

Милия вновь и вновь предупреждала их. Здесь бесконечная зима. Тебе нужно это выдержать. Даже если станет ещё холоднее и суровее. Даже если больно, тебе нужно выстоять. Люди слабы, но ради чего-то дорогого они могут стать сильными.

У Фертана было чувство, словно она убеждала саму себя. Тебе нужно держаться. Выдержать всё, даже если станет холоднее и будет больно. Я слабая, но для тебя буду сильной. Как-то так.

[Как долго?]

Фертан растерялся, хотя вопрос задали не ему. То ли потому что знал, что у страданий нет ограничений по времени, то ли потому что он никогда об этом не задумывался. До каких пор, как долго.

Милия тоже не могла ответить на вопрос Рикардиса и какое-то время молчала. Фертан смотрел на затылок Милии, поэтому не мог видеть её выражение лица. Однако подумал, что на её лице было такое же ошеломление, как и на его.

После недолгой паузы Милия сжала плечо юного мальчика.

[Пока не придёт весна.]

Весна в бесконечной зиме. Это было невообразимое будущее. И она не могла не знать об этом противоречии.

[Ты должен подождать до тех пор, Рикардис.]

Её голос был полон уверенности. Рикардис, смотревший на Милию, обвёл взглядом людей в карете и улыбнулся.

[Да, матушка. Я подожду.]

10

Яркая улыбка Рикардиса постепенно начала покрываться сомнениями. Потому что Розелин, повернувшаяся к нему лицом, застыла с широко раскрытыми глазами. Присмотревшись, он увидел, что она, казалось, даже не дышала. От неожиданности выражение лица Рикардиса стало серьёзным. Что? Что происходит?

- Сэр… Розелин? Розелин?

Розелин, которая на какое-то время застыла, как статуя, вздрогнула и тут же прикрыла рот рукой.

- А…

А. По этому двусмысленному звуку было непонятно то ли это было восклицание, то ли начало слова.

- Вы красивый.

- …

Это фразу он уже слышал. Рикардис, смотревший на неё с беспокойством, посмеялся над её удручённым состоянием. Розелин вновь вздрогнула. Бог мой, как, как можно. Быть таким красивым! Её постоянно поражала сиявшая красота Рикардиса.

Не то чтобы она никогда не видела улыбки Рикардиса и не то чтобы красивым он стал день или два назад. Тем не менее, Розелин была так ошеломлена, потому что сегодня Рикардис отличался от обычного. Атмосфера вокруг него была лёгкой, как пух, и уютной, как простыни, высушенные на весеннем солнце. Стоило ей увидеть зрачки Рикардиса, широко раскрывшего глаза при виде её лица, словно он был счастлив, сердце Розелин пропустило удар. Его лицо, и правда, идеально…!

- …

Как ни посмотри, такой разговор не должен был происходить между принцем и рыцарем, которые воссоединились спустя долгое время. Обычно разве сначала не спрашивают, не был ли путь сложный? Выражение лица Рикардиса слегка поменялось.

- Я так давно тебя не видел…

Рикардис долгое время раздумывал, пытаясь найти подходящие слова. Розелин перед ним всё ещё была красивой и милой, но сейчас такое говорить было неуместно. Её лоб и щёки были вымазаны сажей, а в волосах застряли листья. Слова «красивая» и «милая» в таких обстоятельствам можно было посчитать издёвкой.

- …вои глаза… выглядят… острее. Очень классные.

Второй принц священной Империи Илабения, Рикардис Дарио Илабения! И это всё, что ты можешь? Красноречивый оратор, который в возрасте пятнадцати лет дискутировал с учёными, может сказать лишь то, что её глаза стали острее? «Острее» и «очень классные»? Ты с ума сошёл?!

Пока Рикардис от стыда ругался на себя, Розелин была вне себя от радости. Она словно всем своим видом говорила: «Верно, мои глаза острые и классные». Только тогда губы Рикардиса расслабились.

Он поднял руку и снял с головы Розелин лист.

- Ничего не болит?

- А, у меня немного болят ягодицы от долгой езды на лошади.

- Точно! Да, конечно. Я был неосмотрителен, держась за уставшего человека.

Рикардис спешно заговорил.

«Как и ожидалось, стоит проявить неосторожность, и из её рта выскакивает что ни попадя».

Серьёзно, она была всё такой же. Рикардис снова покачал головой и улыбнулся.

- Сэр Розелин!

Иссерион, который ненадолго уходил, увидел Розелин и радостно вскрикнул. В последний раз он видел её в замке Драйторн, лежавшую без сознания с бледным лицом, а теперь она выглядела здоровее некуда. Словно могла съесть сэндвич за один укус, не жуя!

Розелин вздохнула и слегка опустила голову.

- Я слышал, что вы восстановились, но вы выглядите такой здоровой!  Ох, я так рад.

- Спасибо. Сейчас я в порядке.

- Кстати, сэр Розелин. Вы отчитались перед сэром Старцем?

Как только Розелин сказала, что она была в порядке, Иссерион сменил выражение лица, ожидая её ответа. Розелин перевела взгляд с лица Иссериона, словно была чем-то обеспокоена. Нет, ну что за человек!

- Неудивительно, что сэр Старц не покинул кабинет, хотя наступил конец рабочего дня! Он продолжал с тревогой рыться в документах!

- Потому что его не было, когда я ходила… поэтому я просто… пришла сюда.

- В смысле просто пришли сюда?!

Рикардис заставил себя перестать улыбаться, учтя присутствие Иссериона рядом.

- Рыцари за дверью ничего не говорили о сэре Розелин… Аах! Вы снова вошли через окно!

Рикардис услышал, как Розелин прищёлкнула языком. «А до него быстро доходит»: вот, что это значило. Иссерион тоже понял это и собирался продолжить ругать её. Казалось, он забыл всё, что ранее слышал от Каликса о нечеловеческих созданиях.

- Иссерион. Опустим это. Предполагаю, она устала, потому что только прибыла.

Иссерион, который ещё недавно был очень уставшим из-за дела Розелин, обиженным взглядом посмотрел на своего господина.

Розелин одарила его самой подлой и дерзкой ухмылкой, на какую была способна, словно подумала, что у неё появился могущественный покровитель. Иссерион не отругал её за неуклюжую дерзость. Потому что было кое-что, что волновало его больше: выражение лица и взгляд Рикардиса, смотревшего на улыбавшуюся Розелин.

Иссерион почувствовал себя так, словно его ударили по голове.

«О, быть… того не может. Только не говорите… Ни за что, ни за что, ни за что. Ни за что…!»

Да ну нет, нет! Он пытался отрицать, но реальность не изменилась. У Рикардиса, смотревшего на существо нечеловеческой природы, был взгляд человека, парившего на седьмом небе от счастья.