- Я вас сопровожу!

Взволнована была одна только Розелин. Рикардис спокойно ответил: «Да, это хорошая идея» и помахал недовольному Иссериону. Так и порешали. Разгневанный Иссерион начал паковать одежду, деньги и другие вещи, которые могут понадобиться во время фестиваля.

Конечно, человек статуса Рикардиса не мог покинуть дворец лишь с одним сопровождающим.

И естественно, что новости дошли и до ушей Старца, ответственного за охрану Рикардиса. Услышав неожиданные вести от Иссериона, он спешно пришёл в кабинет. Старц, собиравшийся спросить, что происходило, увидел радостно улыбавшуюся Розелин, которая совсем забыла отчитаться о своём возвращении.

Он ненадолго вывел Розелин из комнаты. Вскоре они вернулись, и Розелин за спиной Старца выглядела угрюмо. По всей видимости, её сурово отругали.

После, услышав от Рикардиса: «Мне нужно кое-что сделать на фестивале, так что я направляюсь туда», Старц снова глянул на Розелин. Он мог лишь догадываться о том, почему Рикардис, который каждый год пропускал фестиваль, потому что ненавидел шум, вдруг захотел выйти на очевидно шумные улицы. Несмотря на абсурдность того, что принц собирался выйти наружу лишь ради рыцаря, Старц раздумывал над тем, кого лучше всего выбрать в сопровождение.

Четверо рыцарей высшего ранга, отвечающие за ночную охрану. Пардикт, Хаганель, Роуэн, Шутен.

Два рыцаря низшего ранга. Бастиан, Клод.

В общем, семь сопровождающих. Они сняли свою белую униформу и переоделись в лёгкие рубашки и туники. На улицах фестиваля толпа людей образовывала реки и горы. В таких местах сопровождать было вдвойне затруднительнее, но все втайне обрадовались, что идут на фестиваль.

Рикардис и Розелин тоже переоделись. Однако проблема была не в одежде. У одной волосы были цвета ночного неба, а у другого волосы были такими же яркими, как лунное сияние или звёздный свет. Сильно. Они очень сильно выделялись. Иссерион покачал головой. Эти двое смогли покинуть дворец только после того, как скрыли лица капюшонами.

* * *

До кареты начали доноситься звуки песен, распеваемых людьми, которые наслаждались фестивалем. Розелин быстро прижалась к окну и выглянула наружу. Всё пространство было ярко освещено, словно тёмная ночь исчезла.

Тут и там по улицам, освещённым фонариками разных цветов, бегали даже маленькие дети. Бродячие цирковые труппы готовились к представлениям, и все киоски усердно работали, привлекая клиентов. Фестиваль, начавшийся при свете дня, в ночное время стал ещё оживлённее. Первая белая ночь и день, когда взошла чёрная луна, – вот в честь чего был фестиваль «Ночь без тени». И маленькие деревеньки, и огромные имения ярко сияли и прогоняли ночь. Люди надевали одежду светлых оттенков и прикрывали или глубоко прятали всё, чтобы хоть немного было близко к чёрному цвету.

Рикардис обычно равнодушно относился к подобным национальным праздникам, но на его лице, как и у всех на улице, расплылась улыбка, когда он увидел вылезшую из кареты Розелин.

«Нормально ли иметь человека, который нравится тебе настолько сильно…»

Розелин была невероятно взволнована. Скорость, с которой она всё оглядывала, поворачивая голову налево и направо, была необычайной. Рикардис наморщил нос и сфокусировался лишь на своём обонянии. Отовсюду доносился запах жареного мяса. Для голодной девушки это могло стать смертельно опасным.

- Есть кто на хвосте? – спросил Рикардис Роуэна, и тот посмотрел на Розелин. Убедившись, что она вертела головой из стороны в сторону, Роуэн ответил:

- Хвостов не замечено.

- Тогда хорошо. Неплохо будет, если вы все тоже немного расслабитесь.

- Ваше высочество!

Рикардис нахмурился и слегка стукнул по груди Пардикта кулаком.

- Тебе, может, нужна трибуна, сэр Пардикт? Крикни об этом ещё погромче.

Удар был несмертельный, но болезненный. Если продолжать кричать «ваше высочество!», все узнают, что объявился благородный человек. Рикардис посмотрел на Пардикта печальным взглядом и тихим голосом заговорил с окружившими его сопровождающими:

- Начнём с обращений. Для начала, я буду… молодым господином.

- Да, ваше высочество!

- …Зовите меня молодым господином.

- Да, молодой господин!

Все были немного обескуражены, но ответили быстро. Рикардис осмотрел рыцарей. Хотя они сняли униформу и переоделись в одежду простолюдинов, их натренированные тела и прямые осанки спрятать было невозможно.

У них повсюду виднелись шрамы от меча, но выглядели они далеко не как разбойники. Кто угодно мог заметить, что они были рыцарями. Что может поменять смена одежды, если основа остаётся та же? Рикардис раздражённым голосом отчитал их:

- Вы не можете хоть немного слиться с атмосферой города?

Рыцари нерешительно посмотрели на него. Их одежда выглядела дорого, но в чём проблема носить то, во что одеваются богатые простолюдины? Они выглядели так, словно совсем ничего не понимали. Только Роуэн, который изначально был простолюдином, посмеялся. Рикардис глубоко вздохнул.

- Зовите друг друга по прозвищам. И смените тон на менее формальный. Я искренне надеюсь, что ваше настроение поменяется среди всей этой мирной и с виду счастливой повседневной жизни. Начнём с сэра Пардикта.

- Меня зовут Пар-Пар.

Другие шестеро нахмурились. Только Розелин ещё раз равнодушно пробормотала: «Пар-пар», чтобы запомнить. Затем, ненадолго задумавшись, она сказала: «…Я Роза».

У неё не было ни прозвища, ни способности сходу придумать его. Она вспомнила, как её называла мама Розелин, Эдельвейс, и произнесла это прозвище вслух, но выражение её лица было хмурым, словно ей самой не нравилось это прозвище.

После этого от крепких мужчин послышались такие милые прозвища как Хани, Роро, Бистан, Клим и Шу-Шу. Этими прозвищами, на самом деле, их называли мамы. Рикардису пришлось ненадолго зажмурить глаза. Это было ужасно.

- С ума сойти.

От этих прозвищ могли остаться шрамы.

Пар-Пар неуклюже порепетировал использование незнакомых прозвищ.

- Смотри, там. Во втором переулке. Слышал, в той таверне, вкусная, выдержанная оленина. Слышала об этом, Р-Роза?

На это представление не повёлся бы даже трёхлетка. Но когда они вместо чопорных «сэр Клод» и «сэр Шутен» называли друг друга «Клим» и «Шу-Шу» бдительность прохожих заметно ослабевала. Этот неуклюжий трюк, казалось, работал лучше, чем ожидалось.

Каждый раз, стоило кому-то назвать её Розой, Розелин смотрела на товарищей прищуренными глазами. Она поджимала губы и хмурилась. Однако после того, как Пар-Пар её отругал, сказав: «Тц. Роза, эта девчонка! Помни, что это часть плана!», ей приходилось прикусывать внутреннюю часть щеки, чтобы подавить гнев.

- Роза.

Молодой господин, наблюдавший за этим, сунул ей в рот жареную куриную ножку. Напряжённые мышцы лица Розелин медленно расслабились. Словно ей никогда и не было некомфортно. После этого ей, казалось, было плевать на своё прозвище. По-видимому, сытая Роза была лучше, чем голодная Розелин.

Поначалу они были просто рыцарями с милыми прозвищами, но постепенно они проникались атмосферой. Они постепенно поняли, что молодому господину ничего не угрожало. Опасность представляли только третьесортные бандиты и карманники, но с учётом размеров Пар-Пара, Хани и Шу-Шу подойти решались немногие.

Тем не менее, Роза не давала подойти даже им. Она хорошо умела быстро нейтрализовать противника, не причинив ему вреда. Карманникам, извивавшимся под ней в попытках сбежать, приходилось лечь неподвижно, как трупам, после того, как она что-то тихо шептала им в ухо.

Розелин широко улыбнулась. Она лишь сказала пару резких выражений, которые выучила от Макаруна, но эффект был великолепным.

«Надо будет рассказать Макаруну об этом».

Розелин и рыцари ловили всех преступных элементов, которые пытались навредить хорошим намерениям фестиваля, и передавали их городской страже. Глаза отдававших честь мужчин ярко сияли. Хоть они и были одеты в обычную одежду, стража, казалось, узнала их, словно они были какими-то знаменитостями.

- Пар-Пар.

- Что, Роза?

- Купи мне вот это. Я не взяла с собой денег.

Бормоча себе под нос: «Хах, серьёзно. Это уже несмешно. Ты разве мне не задолжала? Может, спросишь, сколько стоил щит?», Пардикт заплатил за жареную на гриле говяжью вырезку, которую она попросила. После этого Розелин попросила Хани купить «вот это», Шу-Шу – «вот то», Бистана – «вот ту штуку вот там», а после вернулась и одолжила денег у молодого господина.

- Вы не могли бы авансом выдать мне зарплату, молодой господин? Я буду усердно трудиться.

То была самая вежливая просьба в мире, поэтому молодой господин сказал, что понял. Рыцари купили кучу бесполезных вещей, вроде украшений и фестивальных сувениров, но стоило им увидеть хоть какую-нибудь еду, они её покупали и отдавали Розе.

Когда она съела блинчик с фруктами и взбитыми сливками, который дал ей молодой господин, она прослезилась и сказала: «Я бы хотела, чтобы каждый день был фестиваль». Прошедший мимо маленький мальчик сказал то же самое, пожелав, чтобы «каждый день был, как сегодня», поэтому Рикардису пришлось ненадолго прикрыть лицо рукой. Послышался приглушённых звук, и плечи Рикардиса затряслись.

- Вы плачете, молодой господин?

- Нет, подожди… у меня болит голова… - выпутался он. К тому времени, как круглая луна в ночном небе была на пике, рыцари идеально вписались в толпу фестиваля. Теперь было больше похоже не на то, что они вышли сопровождать молодого господина, а на то, что они вытащили его развлечься. Роза и Пар-Пар по полной наслаждались фестивалем, выигрывая каждый конкурс по поеданию и выпивке.