[Будет лучше, будь он умным сам по себе, но нам в любом случае надо будет тщательно его обучить.]

Была большая вероятность, что он будет простолюдином, поэтому придётся уделить достаточно времени его образованию. Года два или три, по крайней мере.

[Также найди дворянскую семью, которая станет родителями ребёнка. С территории, которую я посещал в прошлом. Ребёнок должен был родиться примерно в то же время.]

Ребёнок, рождённый от простолюдина, не мог быть признан членом императорской семьи. Поэтому ребёнок должен был быть зачат от отношений с дворянкой в те времена, когда император проводил инспекцию территории на окраине Илабении.

[Имя… Верно. Мне нравится Рикардис. Я собирался дать его следующему родившемуся ребёнку. Это имя одного из императоров Илабении, под правлением которого страна процветала.]

Граф Редвил опустил голову и сказал:

[Я принимаю ваш приказ.]

Ребёнок будет расти и бороться с Эльпидио. Марионетка императора, которая исчезнет в день, когда перестанет быть полезна. Жаль, что мелочная судьба унесёт его в нежелательном направлении, но святая сила является достоянием исключительно императорской семьи. Его судьба войти в императорскую семью с такой мощной святой силой, должно быть, тоже была Божьим промыслом.

Вскоре Фертан нашёл одного ребёнка. Он был как маленький дикий зверёк. Сиротка, рождённый в подворотне. Он был одним из тех детей, что подбирали мусор, чтобы поесть, и просили милостыню. Его кожа выглядела сухой и нездоровой. Он был неряшливый и свирепый.

Однако, ярко-серебристые волосы, скрытые под пылью, были красивыми, а ясные глаза были полны жизненной силы. Он был подходящего возраста, а его святая сила была необычайно высока. Поскольку он был сиротой, у него не было родственников, которые вмешались бы. Он идеально подходил.

Он доверил ребёнка семье виконта Винграната с пограничной территории. Виконт Вингранат был очень жадным человеком и с готовностью принял абсурдное предложение, когда услышал, что его дочь могла стать императорской наложницей.

Дочь виконта, Милия, влюбилась в бродячего барда, и отец запер её в доме, после того как она год назад родила девочку. Если бы стало известно, что она своим незамужним телом родила ребёнка от низкородного простолюдина, это стало бы позором, которое после поколениями бы обсуждали в дворянском обществе.

В результате того, что виконт Вингранат скрыл происшествие, об отце ребёнка не знали даже слуги дома. Благодаря этой дотошности, Милия была выбрана на роль родителя Рикардиса. Её единственным недостатком была дочь, но они могли с этим справиться. Большее значение имел Рикардис.

О том, что ей придётся стать матерью мальчика-сироты и через несколько лет уехать в императорский дворец, куда она не хотела, Милия узнала в день, когда Фертан привёл Рикардиса. Она была в ужасе.

Однако в первую свою встречу с Рикардисом Милия сказала:

[Ох, было бы здорово, если бы у нашей Тии был старший брат!]

Маленькая девочка с серебристыми волосами, которая выглядела в точности, как её мама, заворочалась на руках Милии и с визгами помахала маленькими ручками. Милия подняла руку и погладила Рикардиса по голове. Мальчик позволил ей прикоснуться к себе, но его тело застыло, как замороженное. Словно он ожидал, что его ударят.

Мальчик медленно убрал свои шипы, словно её нежность заставила его успокоиться. Мальчик, который всегда казался непослушным, смягчился от прикосновения Милии. Это было удивительно.

Фертан каждые несколько месяцев приходил проведать Рикардиса. Тощий и маленький ребёнок быстро вырос. Его худые щёки округлились, а жёсткие и запутанные волосы превратились в красивые серебристые волосы, что блестели на свету. В первую их встречу он постоянно горбился, но теперь его прямая осанка больше не позволяла сомневаться в его статусе.

Ребёнок, что ничего не знал до тех пор, пока его не привели в семью Вингранат, казалось, многое понял об окружавшей его ситуации. Он был умён. Дело было не только во врождённых умственных способностях – по мозолям на пальцах можно было видеть его отчаянные усилия. Он быстро изменился лишь за год.

Но больше всего удивляло то, как мальчик с короткими волосами ярко улыбался, пока обнимал дочь Милии, Сетистию. Его ясные голубые глаза были полны привязанности. Милия улыбалась, гладя Рикардиса по голове.

Мальчик больше не вздрагивал от страха, когда приближалась её рука. Молодые ростки росли, нежно обнимаемые весенним солнцем. Как это можно объяснить?

Семья.

Они стали семьёй. Марионетки, собранные ради абсурдного представления, собрались вместе и обнимали друг друга.

Фертан вышел из дома семьи и увидел, как вдалеке Рикардис играл в саду со своей младшей сестрой. Девочка звала его: «Блат, брат». Когда она пролепетала что-то, что едва можно было понять, Рикардис счастливо рассмеялся.

В маленьком саду, освещённом солнечным светом, находились красивые мальчик и девочка с серебристыми волосами. Вокруг цвели полевые цветы, и на детской игрушке сидела божья коровка.

То был мирный, живописные пейзаж.

Принцесса Сетистия умерла спустя десять лет после того, как её вслед за братом признали членом императорской семьи.

На обратном пути с виллы десятки людей атаковали карету, и та покатилась с обрыва. Обломок кареты проткнул живот принцессы, но она умерла не сразу, а после долгих страданий. Рикардис, который хотел, чтобы она жила дольше него, был огорчён тем, что младшая сестра скоропостижно скончалась.

На деревянных обломках, воткнувшихся в юную принцессу, был выгравирован герб Рикардиса. Атаковавшие, должно быть, подумали, что человек в карете был владельцем герба. Никто не говорил Рикардису об этом прямо. Но он не мог не знать.

Рикардис долгое время пребывал в печали, но вскоре вновь встал на ноги. Даже если Сетистия покинула мир, был ещё один человек, которого ему нужно было защитить. У него даже не было времени побыть в горе, и было сложно рассудить, хорошо это или плохо.

Фертан считал императорскую наложницу Милию умной, уверенной и немного странной женщиной. Она была в каком-то роде эксцентричной, но не сдавалась и пыталась стоять горой за своих детей даже в жестокой императорской семье.

Однако после смерти принцессы Сетистии императорская наложница Милия сошла с ума. Она больше не вела себя как вменяемый человек. Ей приходилось стоять стеной, чтобы ничто не сломило её, лишь для того, чтобы её сломало самым болезненным образом.

Она целыми днями плакала, а затем отключалась, по ночам ходила по комнате Сетистии, внезапно убегала в кусты, и так далее. Она выражала грусть, которую невозможно было спрятать внутри, но даже так это была лишь часть её чувств. Пылкие эмоции, которые были в ней в безмерном количестве, не знали, как угаснуть.

Со временем Милия стала опустошённой и слабой. Она не была ранена, покалечена или больна, но она медленно умирала. Рикардис продолжал присматривать за императорской наложницей Милией.

Фертан часто навещал Милию. Не потому что чувствовал вину, а потому что Милия присылала письма с просьбами о визите. Фертан думал, что она звала его, потому что ей нужен был тот, на кого она могла излить гнев за потерю ребёнка. Однако при встрече с Фертаном императорская наложница Милия не была ни зла, ни обижена. Она лишь смотрела на него рассеянным взглядом.

Вместо того, чтобы обвинять и ругать Фертана, императорская наложница Милия…

[Это ты, ты убил моё дитя.]

…начала изливать всё на своего обожаемого сына Рикардиса.

[Если бы только не ты!]

Фертан подумал, что она не сошла с ума, просто из неё вырвалась правда, которую раньше ей приходилось сдерживать. Возможно, у неё больше не было сил сдерживать эти слова.

Лицо Рикардиса застыло, как у куклы. Он больше совсем не выглядел как живой человек. Но от каждого её резкого слова оно слегка двигалось. Дёргались его мышцы челюсти, и хмурились брови.

Он выглядел расстроенным. Однако Рикардис не избегал самого болезненного клинка, с которым столкнулся, и полностью принимал на себя удар. Видимо, он понял, что он был единственным, на кого Милия могла излить то, что держала внутри.

Императорская наложница Милия была словно тонкий стакан с трещинами, а содержимое стакана было слишком тяжёлым. Настолько тяжёлым и острым, что ранило её саму. Рикардис надеялся, что Милия выльет это тяжёлое и острое содержимое на него, и в один день опустошит стакан.

Она не всегда винила Рикардиса. Иногда она говорила, что ей жаль, держала Рикардиса за руку и плакала. Мне жаль, что я такая слабая. Рикардис. Прости, что тебе приходится проходить через это в одиночку. Она рыдала до тех пор, пока не начинала задыхаться.

Эти слова совершенно отличались от обвинений, направленных на Рикардиса. Фертан до сих пор не знал, каковы были её истинные чувства.

Через 178 дней после смерти принцессы Сетистии Рикардис отправил императорскую наложницу Милию в последний путь. Причиной смерти было утопление. Никто не знал, был ли это суицид или она нечаянно упала в озеро, пока прогуливалась со своим ослабевшим телом.

Фертан пришёл повидаться с Рикардисом. Наверно, потому что он привык к письмам Милии. Ноги естественным образом привели его в Замок Лунного камня.

Рикардис просто тихо сидел в зашторенной комнате. Он не плакал и не страдал, но что-то бормотал, словно был не в своём уме. В комнате было темно и грязно, потому что в ней не убирались.

Рикардис, который до этого молчал, внезапно заговорил:

[Без меня Эльпидио бы умер.]

Его ногти щёлкали друг о друга, создавая неприятный звук.

[Поэтому нашли меня.]

Фертан и император никогда не объясняли Рикардису, почему ему пришлось стать принцем. Однако несколько лет борьбы с Эльпидио в качестве марионетки императора было достаточно, чтобы взвесить все возможные причины.