Эпизод 133. Рабыня

— Фух, больше не могу.

— Я тоже.

Радостные голоса наполнили спальню Инопе.

Одиннадцать женщин, которые еще восемь часов назад были заперты в хлеву и не знали, доживут ли до завтрашнего дня, вытирали пот со лбов и счастливо улыбались.

А в центре комнаты лежала Инопе, вся покрытая выделениями. Задрав задницу, она мелко дрожала.

Хлюп.

Ее киска и анус зияли открытыми дырами, из которых на и без того грязный пол периодически вытекала смесь спермы и смазки.

— Ну что, все отвели душу?

— Да! Аж на сердце полегчало!

— Это было просто потрясающе!

Ну, благодаря им и я отлично провел время.

Видимо, из благодарности за то, что я вытащил их из того ада, женщины даже в процессе издевательств над Инопе не забывали подходить ко мне и ублажать, так что для меня это была настоящая оргия 13P.

— Ох, спина. Кажется, я немного перестаралась. Поясницу и бедра тянет.

— Ага. Оказывается, трахать того, кто сопротивляется, не так-то просто.

— Точно-точно.

Женщины болтали, делясь впечатлениями о недавнем процессе.

Даже когда мы все вместе приняли душ и вернулись, Инопе всё еще не пришла в себя. Но действие [Обнаженной ночи] уже должно было сойти на нет, так что скоро она очнется.

Я легонько потыкал ее в лицо ногой и спросил:

— Ну, как будем заканчивать?

Услышав мой вопрос, женщины посмотрели на Инопе.

— Мы как раз обсуждали это.

— Мы решили ее не убивать.

Мм? Неожиданный ответ.

— Она ведь жестоко с вами обращалась.

— Да.

— Настолько, что вам будут сниться кошмары каждую ночь.

Женщины кивнули. Но они лишь холодно смотрели на Инопе и не предпринимали никаких действий.

— Но, какими бы ужасными ни были те вещи, благодаря ей мы смогли выжить.

— Наверное, если бы не она, большинство из нас не смогли бы набрать нужную сумму для Баркуса и в итоге погибли бы. Поэтому мы решили сохранить ей жизнь.

— ...Вот как.

Какие же они всё-таки добрые. Будь я на их месте, отрубил бы ей руки и ноги заживо и выставил бы напоказ.

Слишком уж они мягкосердечные для выживания в этом сумасшедшем мире.

Но, с другой стороны, это мне и нравилось.

Люди с таким добрым характером обычно не создают проблем, в какую бы организацию ни попали.

Глядя на багровеющий за окном закат, я сказал им:

— Что ж, я уважаю ваше решение. Тогда нам лучше поторопиться.

— А?

— С наступлением сумерек в Харане темнее всего. Глаза еще не успевают привыкнуть к темноте.

— А-а.

Топ-топ-топ. Женщины спешно обыскали спальню Инопе, нашли себе одежду и оделись. Перед уходом они подошли ко мне, чтобы попрощаться.

— Спасибо вам. Мы обязательно отплатим вам за вашу доброту.

Искренние чувства всегда передаются. Я почувствовал их глубокую признательность, и на душе стало теплее.

— Не стоит. Вы уже придумали, что будете делать дальше?

— Да. Пока мы стояли на стреме, мы много говорили об этом. Раз уж судьба свела нас вместе, мы решили объединить усилия и постараться выжить.

Кивок. Хорошая идея.

Связи, закаленные в совместном преодолении кризиса, остаются на всю жизнь. Особенно в Процессе отбора, где никому нельзя доверять, такие ситуации и знакомства — настоящее благословение.

Наверняка эти 11 женщин в любой критической ситуации будут ценить жизни своих товарищей больше собственной. Ведь они уже стояли на пороге смерти и познали отчаяние.

«А они мне нравятся всё больше и больше».

Оценив их потенциал, я жестом подозвал женщин.

— Возьмите по одной. Это ваша доля.

— ?

Я вынес 11 спортивных сумок, которые до этого стояли в углу спальни. Пока женщины развлекались с Инопе, я рассортировал ее вещи и разложил по сумкам. Женщины удивленно распахнули глаза и замахали руками.

— Э-э-это...

— М-мы не можем это принять!

— Это же всё ваше, господин Минджун!

Я положил туда все ценные вещи, за исключением [Магических кристаллов] и [Кольца Памяти Формы], так что их реакция была вполне ожидаема.

— Берите. Мне они всё равно не нужны.

— Н-но всё же...

— Продайте их Баркусу, и каждой из вас хватит на билет.

— !!

Да не просто на билет! У них еще и деньги останутся, чтобы прикупить пару вещей для следующей зоны.

И всё же женщины не спешили брать сумки, которые я им протягивал. И это мне тоже очень понравилось.

«Даже в такой тяжелой ситуации они знают свое место и не проявляют жадности».

Где еще я найду таких идеальных кандидаток в Подстилки?

— Берите. У меня инвентарь забит под завязку, даже если бы захотел — не унес бы. Если не возьмете, я их просто здесь брошу.

Только после того, как я настоял на своем, женщины со слезами на глазах обступили меня и крепко обняли.

— Хнык, спасибо. Огромное вам спасибо.

Я похлопал каждую по спине и, глядя на сгущающиеся сумерки, повел их к выходу.

На улицах почти не было солдат, а в темноте было трудно разглядеть лица. Лучшего момента для побега было не найти.

— Отправляйтесь в Убежище через Баркуса. Отдохните там как следует и придите в себя.

Кивок.

Женщины еще раз поблагодарили меня и скрылись на погружающихся во тьму улицах.

Наблюдая за ними с крыши, я убедился, что они благополучно добрались до здания Торговой компании, а затем бесшумно вернулся в убежище Инопе.

— М-м-м.

Инопе начала приходить в себя.

«Кстати, это не входило в мои планы».

Я думал, женщины вдоволь наиграются с Инопе, а потом убьют ее, но из-за их доброты всё пошло не по сценарию.

«Хм. Что же делать. Самому ее прикончить?»

Но если Баркус как-то об этом узнает, вся моя с таким трудом заработанная симпатия пойдет прахом.

Инопе, которая должна отчитываться перед ним пару раз в день, не появится, начнутся поиски, и догадливому старику не составит труда сложить два и два.

«Но если оставить ее в живых, она и дальше будет ставить палки в колеса землянам».

Хоть Торговая компания «Черный якорь» и служит для нас своего рода щитом, не все там нас любят.

Есть дружелюбные, как Акнон.

Есть нейтральные, как Баркус.

А есть те, кто нас ненавидит, как Инопе.

И эта ненавидящая фракция доставляет больше всего проблем, постоянно чиня препятствия.

«Если я избавлюсь от этой суки, жизнь многих игроков в Харане станет значительно легче».

Как же лучше поступить? Немного поразмыслив, я нашел ответ.

«Пока оставлю ее в покое, а когда перейду в Убежище — призову ее с помощью Конверта».

Кстати, мне как раз нужен был кто-то подобный.

Девушки из моей группы регулярно сбрасывают напряжение подо мной, да и в хорошем номере Убежища есть возможность расслабиться, а вот у Подстилок всё иначе.

Наверняка у них скопилось море стресса. А что, если у них появится подходящая цель для его выплеска?

«Отрублю ей руки и ноги и отдам Подстилкам — уверен, они будут в восторге».

Хм, но для страховки надо бы с ней немного поиграть. Так, чтобы она сама этого не поняла.

Я набрал в душевой ведро воды и вылил его на Инопе. Плеск! От такого внезапного холодного душа Инопе вздрогнула и резко села.

— Ч-что за!

— Хорошо спалось?

— Т-т-ты...!

Видимо, действие [Обнаженной ночи] полностью прошло.

Вспомнив, как она 8 часов извивалась подо мной, сосала, целовала и умоляла о сексе, Инопе стремительно краснела.

Она лишь заикалась, не в силах подобрать слова.

А перед моими глазами появились уведомления:

[Симпатия Инопе к вам снижается.]

[Симпатия Инопе к вам снижается.]

[Симпатия Инопе к вам снижается.]

.

.

Симпатия, искусственно поднятая афродизиаком, начала стремительно падать.

Как только симпатия исчезла, враждебность вернулась, и Инопе вскочила на ноги.

— Я убью тебя!

В ее глазах горела неприкрытая жажда убийства. Топ-топ! Она двигалась так быстро, что было трудно поверить, что это то самое тело, которое только что испытало более тысячи оргазмов.

«Вот поэтому Процесс отбора — это место, где здравый смысл не работает».

На Земле после десятого раза человек бы уже с ног валился, а тут — больше тысячи, и хоть бы хны.

Что ни говори, а высокие характеристики — это чит.

С этими мыслями я спокойно сказал Инопе, которая уже была готова броситься на меня:

— Сядь. И раздвинь ноги.

Бам!

— А...?

Инопе тут же рухнула на пол и широко раздвинула ноги.

Она лежала и сама не понимала, что происходит.

...Вернее, догадывалась, но не могла взять в толк, почему ее тело двигается против ее воли, и на лице читалась полная растерянность.

— Ч-что это...

— О, так быстро раздвинула ноги? Неужели тебе так понравился мой член?

— Ах ты!

Инопе попыталась встать. Но сколько бы она ни тужилась и ни краснела от натуги, ее тело оставалось неподвижным.

— Эй, не трать силы. Ты не можешь мне сопротивляться.

— Не смеши! Думаешь, ты, ничтожество, можешь мной управлять?!

Она всем своим видом показывала, что хочет вскочить и прикончить меня, но тело ее не слушалось. Инопе продолжала лежать передо мной с раздвинутыми ногами, а ее киска подрагивала в предвкушении.

— Ч-что за чертовщина! Почему мое тело не двигается!

Разум Инопе освободился от чар [Обнаженной ночи], но вот тело — нет. Оно прекрасно помнило мой член, который так усердно его трахал, и стало моим покорным рабом.

Конечно, она будет возбуждаться и от других членов, но при виде моего ее грудь, киска и матка будут биться в экстазе, словно влюбленные.

«Значит, теперь нужно лишь периодически показывать ей член, чтобы она не забывала».

Чтобы напомнить ей о ее «первой любви».

Тогда она будет служить мне преданной онахолой до конца своих дней.

Конечно, такую опасную суку нельзя оставлять без присмотра, так что в обычное время ей лучше обрубать руки и ноги.

— Ик! Не смеши! Думаешь, я сдамся из-за какого-то наркотика?! Я Инопе! Морская змея Харана! Я сейчас же с этим покончу и продырявлю твою башку!

Обладая сильной волей, Инопе действительно начала медленно приподниматься.

О, я был искренне восхищен, и тихо скомандовал:

— Раздвинь ноги.

— А?

— Раздвинь киску.

— П-подожди.

— Поза собачки.

Инопе легла, раздвинула ноги, раздвинула киску пальцами, а услышав про позу собачки, вскочила, повернулась ко мне задом и встала на четвереньки.

В такой позе она приподняла ягодицы и, словно заигрывая, принялась вилять бедрами.

— Ч-что это такое!

— А теперь поза краба. Отлично, может, еще и потанцуешь? А когда закончишь, помочись, как настоящая сучка.

Я расслабленно сидел и отдавал приказы. А Инопе старательно их выполняла.

— Что это такое! Да что за хрень тут происходит!

Она исполнила эротичный танец, встала на четвереньки, а затем, по-собачьи задрав ногу, начала мочиться, продолжая кричать. Я пожал плечами.

— Теперь понимаешь ситуацию? Ты моя рабыня. Рабыня, которая не может ослушаться ни одного моего приказа.

— Что...?

Ее глаза расширились.

Должно быть, ей не хотелось верить в происходящее. На самом деле 90% из того, что я сказал — это блеф. Кроме пошлых приказов, я ни к чему другому ее принудить не могу.

Даже в сексуальном плане список доступных команд сильно ограничен.

«То, что она делает сейчас — это результат 8-часовой интенсивной "дрессировки", которую я в нее вбил».

Честно говоря, я вообще планировал ее убить, так что это получилось случайно.

Просто сработала привычка, оставшаяся у меня со времен первой жизни, когда я приручал монстров, и которая иногда рефлекторно проявлялась во время секса.

Привычка дрессировать и обучать всяким пошлостям.

А в сочетании с [Обнаженной ночью] возник эффект синергии, и Инопе оказалась, попросту говоря, «выдрессированной». Как монстр, прирученный для секс-услуг.

— Нет! Этого не может быть! Я не могла стать рабыней, послушной животному!

Но поскольку я не занимался ее дрессировкой целенаправленно, приказов, которые она бы безоговорочно выполняла, было не так уж много.

Поэтому я решил слегка приукрасить действительность, а Инопе приняла это за чистую монету.

— Это невозможно!

Она отчаянно всё отрицала, но в глубине души уже поверила. И это станет для нее еще одной цепью, сковывающей ее волю.

— Заткнись и пососи мой член.

— Да пошел ты! Думаешь, я возьму твой грязный...! Ам! Сюрп-сюрп...?

Последствия [Обнаженной ночи] остаются на всю жизнь.

Вот они, эти последствия.

Заложенные рефлексы и удовольствие становятся пожизненной зависимостью, которую невозможно преодолеть.

Удобно откинувшись на спинку дивана, я посмотрел на Инопе, которая с аппетитом посасывала мой член, и скомандовал:

— Пайзури.

Шлеп-шлеп-шлеп!

Инопе тут же выпустила член изо рта, сжала его своими грудями и принялась активно двигаться вверх-вниз. Наслаждаясь нежным массажем грудью от этой коротко стриженой красотки, я сказал:

— В общем, теперь ты не можешь мне противиться, так что не выпендривайся.

— Отсоси!

[Симпатия Инопе к вам снижается.]

А в этом есть своя прелесть. Дерзкая онахола — это тоже весьма занятно.

— Ах да. Твои вещи я отдал тем женщинам.

— Кто тебе позволил!

— Я сам себе позволил. Ты же отдала мне всё в обмен на мой член, забыла?

— Э-это...

Не найдя что ответить, Инопе закусила губу. Я пару раз шлепнул ее членом по лицу, и ее соски снова затвердели.

— И разве имущество раба не принадлежит его хозяину?

Дрожь-дрожь.

— В общем, если надумаешь мстить женщинам за то, что они забрали твои вещи — пожалеешь.

— Ха, и что ты мне сделаешь? Пойдешь войной на «Черный якорь»? Думаешь, вам это по зубам?

Ее презрительная ухмылка словно говорила: «Да что вы вообще можете?». Я кивнул.

— Видимо, ты что-то не так поняла. Конечно, я не буду воевать. Я же не идиот.

Инопе хмыкнула с видом «Я так и думала».

— Просто я больше никогда не дам тебе свой член.

Заминка.

Презрительная ухмылка сползла с ее лица, а глаза в панике забегали. Словно боясь, что я отберу у нее самое дорогое, она крепко обхватила мой член грудью и закричала:

— Т-ты не можешь так поступить!

— Еще как могу. Так что, если хочешь мой член — будь хорошей девочкой. Поняла, рабыня Инопе?

Я снова отшлепал ее членом по щекам. Инопе скривилась от унижения, но при этом из ее киски снова полились соки.

Эта сука стала законченной мазохисткой.

— Ладно, раздвигай ноги. Я тебя трахну.

— Иди к черту! Я не буду делать всё, что ты скажешь!

...И всё же Инопе послушно легла на пол и широко раздвинула ноги. От одной мысли о том, что в нее сейчас войдет мой член, ее соски и клитор набухли и затвердели.

Я легонько постучал членом по ее киске, и она вся задрожала, поджимая пальцы на руках и ногах.

— Ук. Ч-черт.

Всем своим видом она демонстрировала неприязнь, но глаза блестели от предвкушения.

«[Обнаженная ночь] периодически воскрешает те ощущения».

Тем более что я времени даром не терял и как следует развил ее тело во время той вакханалии. Теперь Инопе вряд ли сможет получить удовольствие, издеваясь над другими.

Наоборот, чтобы кончить, ей придется быть оттасканной за волосы и послушно стонать под кем-то.

— Если хочешь член, что нужно сказать?

С выражением крайнего унижения и досады на лице Инопе прикусила губу и выдавила:

— ...Прошу, выебите шлюшью киску Инопе как следует.

— И впредь, как только я позову, ты должна бежать ко мне и раздвигать ноги. Поняла?

Шлеп!

— А-ах. П-поняла.

* * *

Когда я, выжав Инопе досуха, вышел из ее убежища, ночное небо было усыпано звездами, складывающимися в Млечный Путь.

Даже в этом чертовом мире можно было встретить такую красоту.

Я шел по переулку, а Инопе плелась следом.

— И почему ты идешь так далеко?

— ...

— Как-то обидно. Подойди поближе.

Даже когда я поманил ее рукой, она и не подумала приблизиться. Так и шла на почтительном расстоянии.

Ах так, значит, не слушаемся? Я повысил голос и спросил:

— Инопе, ну как тебе мой член? Вкусно было?

— ?!

Инопе подскочила, как ужаленная, и тут же оказалась рядом со мной, зашипев:

— Ты с ума сошел?! Не знаешь, что у стен есть уши? Говори тише!

— Да-да. Я просто спрашиваю. Как тебе мой член?

— К-как...

— Днем же вдоволь напробовалась, чего теперь из себя скромницу строишь?

— Ук.

— Отвечай.

Я приобнял ее за талию и притянул к себе, но она даже не попыталась вырваться. Видимо, поняла, что дистанция ей только во вред.

Решив, что лучше уж подыграть мне, Инопе послушно ответила:

— О-он огромный и классный.

— А еще?

— Не знаю.

— Чего ты не знаешь? Я же спрашиваю, как тебе мой член. Не скажешь — больше не получишь.

Инопе взорвалась:

— Не знаю! Не знаю я! Это всё из-за тебя!

— ?

— Я теперь о женщинах даже думать не могу! Я уже сама не понимаю, кто мне нравится — женщины или мужчины! У меня в голове только твой член!

Ожидаемый результат. Афродизиак из Цветка Иллюзий усиливает влечение именно к противоположному полу.

Поэтому ближе к середине Процесса отбора, когда многие игроки становятся гомосексуалистами, столкновение с монстрами очарования часто возвращает их к «нормальной» ориентации, разрушая тем самым пары.

«Воистину непредсказуемый мир».

Пых-пых.

Инопе обиженно пыхтела, сверля меня гневным взглядом. Как ее ни воспитывай, она всё равно остается строптивой онахолой.

Но для снятия стресса такая строптивость — самое то. Меньше угрызений совести.

— Смотри, это тот самый чужак.

Я услышал голоса неподалеку. Видимо, мы уже приближались к порту, потому что всё чаще ловили на себе любопытные взгляды и слышали перешептывания.

Инопе со своими высокими характеристиками тоже это заметила и поспешно попыталась отстраниться.

Естественно, моя рука не дала ей этого сделать.

— Эй, убери руку. Нас могут увидеть, давай пройдемся порознь.

— Да мне как-то всё равно.

— Ха-а? Тебе жить надоело?

Инопе, находясь в моих объятиях, свирепо зыркнула на меня. Ее взгляд был настолько полон жажды убийства, что у меня аж кожа покрылась мурашками.

— Отпусти сейчас же. Это последнее предупреждение.

Короче говоря, ее гордость помощницы страдала, поэтому она требовала, чтобы я ее отпустил.

Но это ее проблемы.

— Не хочу.

— Хочешь получить в челюсть?

Ого, кажется, она так и не усвоила, кто здесь главный.

Значит, придется провести еще один урок. Я протянул руку и схватил Инопе за грудь.

— А...?

Со всех сторон послышались удивленные вздохи, а Инопе вытаращила глаза и уставилась на меня с открытым ртом.

— Т-ты что творишь...

Я, словно обнимая старого друга, закинул руку ей на плечо, а второй рукой принялся мять ее грудь прямо поверх одежды, и даже запустил руку внутрь.

Увидев это, люди из «Черного якоря» сразу же зашептались:

— Ч-что за... Госпожа Инопе теперь встречается с мужчиной?

— П-похоже на то.

— Обалдеть. Она позволяет мужчине трогать свою грудь. Да она же руки ломала тем, кто просто пытался к ней прикоснуться!

— Неужели она и вправду влюбилась? В чужака?

Но даже среди этого удивления находились те, кто всё еще был верен Инопе и пытался ее защитить:

— Что за бред вы несете. Госпожа Инопе ни за что бы не отдала свое сердце этому животному.

— Да он просто игрушка для секса.

— Ха, даже если так. Позволять животному лапать себя на людях? Той самой Инопе?

Мнения разделились.

Но никто из них даже представить не мог, что Инопе стала моей рабыней.

Чтобы развеять сомнения этих отрицателей реальности, я опустил руку и звонко шлепнул Инопе по ягодице. А затем грубо сжал ее.

— Э-э?

— О-он трогает ягодицы госпожи Инопе...?

— А госпожа Инопе ничего не делает!

Инопе с запозданием начала вырываться. «Что ты творишь!» — возмутилась она, топнула мне на ногу и оттолкнула мою руку.

Хм, даже в такой ситуации она печется о своей репутации, а не подчиняется мне? Ну, тогда я просто схватил ее за трусики.

— А?

И резко стянул их вниз.

— ?!

Лицо Инопе исказилось от ужаса. Она запаниковала, одной рукой схватилась за трусики, а другой стала отчаянно отталкивать мою руку.

— Ты совсем спятил, блядь?!

— Как ты разговариваешь с хозяином? Ох, видимо, придется начать воспитание с самого начала. Эй, раздвинь ноги.

— Н-не надо. Пожалуйста, не надо.

— Тогда член не получишь.

— !!

В итоге Инопе, закрыв лицо руками, послушно раздвинула ноги. Я стянул ее трусики до колен и прямо на глазах у людей из «Черного якоря» сунул пальцы в ее обнаженную киску.

Хлюп-хлюп-хлюп-хлюп-хлюп!

От звуков влажных шлепков на улице воцарилась гробовая тишина.

Люди с открытыми ртами ошарашенно смотрели на нас.

Кап. Кап-кап.

Только увидев жидкость, стекающую по ее ногам, они, словно в шоке, пробормотали:

— Это что, сперма...?

— Та самая госпожа Инопе... приняла в себя сперму животного?

— Х-ха, да там не на один раз наберется.

Инопе, из киски которой сочилась сперма и смазка, даже не могла поднять головы.

Я протянул ей свои измазанные в сперме пальцы.

— Чего ждешь? Вылизывай.

— ...

Под моим пристальным взглядом Инопе, немного поколебавшись, начала облизывать мои пальцы, тщательно очищая их. Ха, кто-то тяжело и разочарованно вздохнул.

— ...И мы всё это время пресмыкались перед этой грязной свиньей?

Инопе, видимо, тоже услышав это, вся задрожала. Кто-то мог бы подумать, что она дрожит от гнева и стыда, но это было лишь наполовину правдой.

Может, в голове у нее и бушевал гнев, но тело реагировало иначе. Тело Инопе превратилось в вульгарный кусок плоти, который кончал от того, что над ним издеваются.

Так я и стоял посреди улицы, занимаясь «перевоспитанием» Инопе на глазах у публики.

— Эй, Золотой Гусь.

К нам подошел один из телохранителей Баркуса.

— Мм?

Подойдя ближе и увидев, в каком виде находится Инопе, он удивленно заморгал.

Видимо, он не понимал, что тут происходит, и был в замешательстве.

— Что-то случилось?

— А-а, это... Господин Баркус искал тебя.

Баркус?

Судя по поведению телохранителя, он еще не знал о моих отношениях с Инопе.

Странно. Обычно я сам приходил к нему, а тут старик сам меня позвал.

— Сказал, что у него есть к тебе важный разговор, и предложил поужинать вместе.

А-а, вот оно что.

Кажется, время пришло. Я кивнул.

— Куда мне идти?

— Нам сюда. Я провожу.

Кивок.

— Ну, Инопе, увидимся позже.

— ...

— Или хочешь с нами? Если будешь прислуживать мне за столом, я подумаю.

С этими словами я шлепнул ее по заднице. Инопе свирепо скривилась и показала мне средний палец.

Надо же, и здесь этот жест означает то же самое.

Ну что ж, сама напросилась.

Извинившись перед телохранителем, я еще две минуты усердно массировал пальцами киску Инопе.

Хлюп-хлюп-хлюп-хлюп-хлюп!

— Б-боже мой, неужели это госпожа Инопе?

— Да что тут вообще происходит?

Только после этого Инопе превратилась в послушную кошечку, молча натянула трусики и скрылась в здании компании.