Горничные обступили стол, с любопытством разглядывая свежий выпуск «Бьюкенен Таймс», от которого еще пахло типографской краской. Газет было так много — казалось, кто-то скупил несколько десятков экземпляров, — что стопка выросла почти в две ладони высотой.

​— Госпожа, госпожа! Скорее идите сюда, взгляните на это! — возбужденно воскликнула Маэва, едва ли не приплясывая от нетерпения.

​Аннет, вошедшая в гостиную с растрепанными после сна волосами, принялась перелистывать газеты, все еще пахнущие свежими чернилами.

​[«Боннелл» высаживается в Леноре? Место стоянки — «Элдерфрод»!]

​Заголовок ей не понравился, но само содержание оказалось вполне приемлемым и предсказуемым. Статья сообщала о том, что семейство Боннелл, владеющее множеством фабрик и компаний, включая «Бонбон дэ Эрисон» и другим бизнесом, намерено объединить усилия с Элдерфродом в Леноре.

​В тексте не было ни капли предвзятости или излишней резкости; напротив, в нем справедливо отразили даже те тонкие нюансы, которые хотела донести сама Аннет.

«Надо же, Анри Бьюкенен... А этот парень, который казался совсем непутевым, оказывается, умеет разделять личное и рабочее».

Аннет бегло осмотрела комнату и опустилась на диван. Перед ней уже было приготовлено угощение: печенье и сладости, источавшие манящий аромат. Пока она лакомилась дольками апельсина и печеньем с кремом, за её спиной раздался звонкий, частивший голос Маэвы.

​— Госпожа, ну что за реакция! Вас напечатали в «Бьюкенен Таймс»! У меня сердце так колотилось, что я сегодня глаз не смогла сомкнуть. Раньше мне было так досадно всякий раз, когда эти леноровцы задирали нос, но теперь…

— Раз вышло хорошо, то и ладно.

— «Ладно»? Да это не просто хорошо! Попасть в рубрику «Персона месяца», а не в обычную колонку текущих событий — это достижение поважнее, чем получить орден от Его Величества. Представляете, как обрадуются госпожа Каэлла и господин Альфонсо? Наверняка они увидят статью уже сегодня вечером.

— Маэва… Это никак не может быть важнее ордена от короля. Да и никакая это не «Персона месяца», я едва выхлопотала себе крошечную колонку в разделе «Личности».

— Госпожа, ну будьте вы хоть капельку оптимистичнее!

​Маэва, явно не разделяя скепсиса Аннет, лишь фыркнула и снова принялась обсуждать с другими служанками, как лучше распространить тираж «Бьюкенен Таймс».

​У Аннет же просто раскалывалась голова.

Всего три дня назад она, буквально вцепившись в штанину Анри Бьюкенена, сумела довести интервью до конца. После этого Аннет, словно акула, не знающая отдыха, не прекращала работу.

​Вернувшись после интервью, она начала наводить справки, чтобы выяснить, «насколько же далеко простираются связи этого человека». В ходе своих поисков она наткнулась на совершенно неожиданную нить, ведущую к семейству Пруссия.

​«— Пруссия и Экберт — родственники?

— Нынешняя супруга маркиза Экберта, будучи старшей дочерью в семье Дортелла, еще в девичестве была удочерена супругами Дортелла. Позже она вышла замуж за графа Пруссию и стала графиней Пруссия. Говорят, что семьи почти не поддерживают связь, так что это родство считается формальным».

​Кто бы мог подумать, что семья Пруссия, владеющая недвижимостью на улице Солей, окажется в родстве с родом Экберт?

​«— Впрочем, поговаривают, что после смерти графа Пруссии графиня из кожи вон лезет, чтобы выслужиться перед семьей Экберт. Но почему вы об этом спрашиваете?

— Да нет, нипочему.»

​Как говорится, если не везет, то и на спину упадешь — нос расшибешь.

​— Сегодня чудесный день. Доброе утро всем.

​Бенедикт, вошедший с почтой в руках, вырвал ее из водоворота тревожных мыслей. Он, очевидно, собирался уходить: на нем были строгие брюки цвета хаки, рубашка с желтоватым отливом, жилет и даже шляпа.

​Маэва окинула нарядного Бенедикта довольным взглядом, словно смотрела на собственное дитя, и спросила:

— Ох, господин, вы уже видели «Бьюкенен Таймс»?

— Видел. Славно получилось. Маэва, мне стакан апельсинового сока.

​Стоило Маэве подать знак, как служанка, прижимавшая к себе газеты на другой стороне комнаты, поспешила за соком. Бенедикт, слегка потирая затылок, опустился в кресло напротив Аннет.

Аннет окинула взглядом его в меру изысканный, но скромный наряд и спросила:

— Сегодня собрание членов партии Киви? Тебя точно туда впустят?

— Да, я встречусь с лордом Диди и мы войдем вместе. Говорят, если она будет в духе, к нам присоединится и виконтесса Деберу.

— Говорят, она любит молодых мужчин.

— Ну, ее муж-то уже старик. В общем, заодно разведаю обстановку.

​Сегодня Бенедикт собирался посетить собрание партии Киви — рабочего союза Белоффа.

​Партия Киви по своей природе радикально отличалась от партии Утконосов или партии Львов, поскольку состояла из представителей, защищающих интересы рабочего класса.

​В ином смысле, отличном от позиции партии, к «Боннелл» они не были настроены дружелюбно.

Конечно, не все, но радикальные члены партии Киви демонизировали капиталистов, считая их безрассудными эксплуататорами... ну, в общем, преступниками, попирающими права человека. Однако Боннелл, всегда стремясь к созиданию, были заинтересованы в улучшении отношений и с ними.

​В преддверии важного дела поддержка партии Киви стала бы идеальным дополнением.

​— Удачи.

— Сегодня в «Бьюкенен Таймс» вышла статья о нашей семье, так что нашим словам придадут больше веса. Время было идеальным.

​Аннет немного приободрилась и заважничала.

​— Помни, что всё это — моя заслуга.

— В этот раз ты и правда постаралась... но честно, не перебор ли? Момент, где описывается «почему я полюбила Жерве», выглядит слишком надуманным.

— Но это правда!

​Аннет протянула руку назад, схватила газету и, шурша страницами, подтянула её к себе.

​Вопрос: Чем именно покорил ваше сердце сэр Жерве Джереми Элдерфрод?

Ответ: В жизни мы встречаем много людей. Но его наивность и чистота… Он оказался светлее и прозрачнее любого мужчины, которого я знала прежде. Те, кто плохо знаком с Жерве, даже представить себе этого не могут.

​— Вот, смотри, так и написано: «не могут даже представить», — ткнула она пальцем в текст.

— Это ты у нас наивная. И ты же его ни во что не ставишь. А он далеко не такой дурачок, каким ты его воображаешь.

— Да-да, конечно, — небрежно бросила Аннет, продолжая листать газету.

Бенедикт отвел от нее взгляд и принялся разбирать письма и открытки.

​— Ну так что, ты виделась с Жерве?

— Пока не слышала, чтобы он вернулся.

— Разве он не должен был приехать еще пару дней назад? Когда он будет в городе?

— Приедет, когда придет время.

​Бенедикт приподнял веки и слегка поморщился.

​— Ты что, одна готовишься к помолвке?

— Все равно расходы на церемонию несем мы все, так что нет смысла заставлять его подстраиваться под график. От этого только прибавится споров и лишних хлопот. В конце концов, этот день важен прежде всего тем, что наша семья будет официально представлена в Леноре.

— Ну, это звучит так, будто это чья-то чужая помолвка. Раз уж решила выйти замуж по любви, то хотя бы сделай вид, что тебе это нравится. Жерве был расстроен.

— Он сам тебе это сказал?

​Аннет с легким удивлением обернулась к Бенедикту. Она знала, что Жерве и Бенедикт иногда проводят время вместе, но не думала, что они настолько близки, чтобы обсуждать личные темы. Бенедикт лишь пожал плечами, не давая прямого ответа, и вернулся к своей механической работе, перебирая почту.

​Аннет слегка нахмурилась.

​— Я вообще-то завидная невеста.

— Твои мысли — твое личное дело, но объективно ты не подходишь под образ «жены в стиле Белоффа», не так ли?

— Получить титул «жены Белоффа» — значит признать: «Я старомодная и скучная!»

— Поразительно, что при таких взглядах ты еще не в партии «Киви», — съязвил Бенедикт.

​Аннет запустила в него подушкой и демонстративно уткнулась в газету. В самом конце колонки «Личности» красовалось имя Боннелл. Чуть ниже — фото и текст интервью

​В: Как началось ваше знакомство с лордом Жерве Джереми Элдерфродом?

​О: Как вы знаете, семья Боннелл ведет бизнес в самых разных сферах, и мы с братом помогаем в делах дома. Около года назад мне довелось провести две недели в регионе Орме по делам семьи, и именно там я встретила лорда Жерве. Он сказал, что как раз путешествовал, возвращаясь после визита в поместье близкого друга.

​В: Был ли какой-то особенный повод, подтолкнувший вас к началу отношений с лордом Жерве Джереми Элдерфродом?

​О: Что-то особенное? Я считаю каждое мгновение по-своему особенным. Даже это время, что я провожу сейчас, давая интервью «Бьюкенен Таймс», — тоже особенное. Наследие, которое передала мне семья Боннелл, имеет скорее духовную ценность, нежели материальную.

​В: Ха-ха, и в этом вы правы.

​О: Как бы то ни было, начало наших с лордом Жерве отношений тоже, безусловно, было особенным. Но если нужно выделить что-то одно, мне полюбилась его некоторая неловкость и простота. Меня покорило то, как он живет, не зная жадности и благодаря за каждый прожитый день. А его искренность в любви была столь же очаровательна, как манеры рыцаря эпохи романтизма.]