О Лайонеле Йоркшире знали только все самое благородное, так что любым интервью с ним верили безоговорочно.

Однако Аннет в глубине души гадала:

«Да где это видано, чтобы такие люди существовали на самом деле? У него точно есть скрытые мотивы».

К тому же, из-за его исключительной доброжелательности вокруг него то и дело вспыхивали сплетни и скандалы.

​Если бы люди не были так ослеплены верой в то, что «Лайонель Йоркшир на такое не способен», его бы давно клеймили как отпетого ловеласа, а не завидного жениха.

​Взглянув на его лицо, она сразу поняла, почему вокруг него всегда вьется столько женщин.

​— Кстати говоря, разве прошлой весной не было какого-то скандала с семьей Бешар?

— Это не было скандалом. Вторая дочь сэра Бешара просто слишком была ии очарована и всюду следовала за ним на глазах у всех. Должно быть, нелегко быть настолько популярным.

​— А-а, понятно.

​Аннет Боннелл решила, что с нее хватит.

​Вся ее жизнь строилась на полном равнодушии к вещам, которые нельзя было купить за деньги. Тратить внимание на этого мужчину, чье лицо само по себе казалось чем-то бесценным, было непозволительной роскошью. Куда более важным делом был барон Кобейн…

Но стоило ей об этом подумать, и повернуть голову, как ее взгляд, словно по велению судьбы, замер на одной точке.

​«Не может быть…?»

Ей показалось, будто мимо лестницы, у которой стоял Лайонель Йоркшир, проскользнула чья-то высокая, тощая, похожая на жердь фигура, но уверенности не было.

Она сделала несколько шагов на цыпочках, и в зеленых глазах Аннет вспыхнул азартный огонек.

​— О?

​Она услышала голос Жерве, который теперь освободился и звал её.

Бросив Летиции: «Пожалуйста, объясни всё Жерве», — Аннетт поспешила сквозь толпу, перекладывая на ту груз ответственности. Вскоре она смогла разглядеть лицо того худого, костлявого мужчины, что отиралcя возле группы людей.

​Это определенно был барон Кобейн.

Почувствовав на себе её яростный взгляд, барон обернулся и встретился с ней глазами. Он затрепетал от неожиданности, точно бедный птенец в зимнюю стужу.

Аннет Боннелл же одарила его лучезарной улыбкой:

​— Барон, вам нездоровится, верно?

Бледный барон Кобейн, чье лицо напоминало поплывший воск, бросился наутек.

Аннетт, не раздумывая, подобрала юбки и устремилась за ним. Она почти бежала.

​Эта нелепая погоня продолжалась и за пределами бального зала, пока фигура барона Кобейна окончательно не скрылась из виду.

​Оставшись одна посреди какого-то коридора, Аннет Боннелл закинула голову, сдерживая раздражение.

То, что у ее оппонента нашлась совесть, было хорошим знаком, но это же и приводило её в ярость.

Из-за высоких каблуков ноги нещадно болели. Если бы не туфли, она бы точно его догнала. К тому же этот роскошный особняк с величественным названием «Чеботея» оказался куда больше и запутаннее, чем «Радостная обитель Боннелл», в которую она недавно переехала.

​— Куда же он делся?

​Тощий, похожий на палку барон Кобейн спрятался мастерски, словно нашкодивший ребенок.

​— Где это я?..

​Она и сосчитать не могла, сколько лестничных пролетов преодолела. Одно знала наверняка: она была уже очень далеко от бального зала.

​Аннет вытащила шпильки из небрежно собранных волос, присела на ступеньки и стянула туфли.

​Ноги ныли. Ее ступни — чуть меньше среднего, под стать невысокому росту, — решительно отказывались знать, что такое комфорт. Разгладив складки на юбке, Аннет оставила попытки обуться и пошла дальше по коридору, неся туфли в руке.

Она рассудила так: поскольку этот величественный особняк был выстроен в форме буквы Y — она заметила это еще на входе, — коридор рано или поздно выведет ее либо в тупик, либо в самый центр.

​Внезапно Аннет замерла, уловив необычный аромат. Шагах в двух впереди виднелась приоткрытая дверь. Оттуда веяло деревом и свежим ветром.

​Оглядевшись по сторонам, Аннет бесшумно проскользнула внутрь.

Тонкая шифоновая занавеска перед ней загадочно колыхалась — окно на террасу было распахнуто настежь.

​Бам. Завороженная этим зрелищем, Аннетта не заметила деревянный стол и ударилась о него бедром.

​На столе гордо возвышалась модель линкора, судя по всему, еще не законченная. У правой стены были аккуратно расставлены и развешаны всевозможные деревянные фигурки, маленькие ручные пилы, обрезки дерева и чертежи.

​Здесь было очень уютно.

​«Кто бы из Йоркширов этим ни занимался, — подумала она, — у него весьма милое хобби».

Аннет поставила туфли на стол, решив перевести дух и насладиться мимолетным уютом, смешанным с ароматом дерева...

​— Ты прекрасно понимаешь, что это за ситуация, не так ли? Ты — тот, кто нарушил обещание!

​Внезапно раздался чей-то исполненный ярости голос. Кричали снаружи — или, скорее, этажом ниже.

​«Хм?»

​Аннет бесшумно отодвинула занавеску и вышла на террасу. На цыпочках подойдя к перилам, она заглянула вниз. Под ней виднелись еще три террасы. Это был четвертый этаж.

«Неудивительно, что ноги просто гудят».

— ...Пожалуйста, подумай хорошенько! Речь идет не о паре су или ливров!

​— Виконт Эммет Милтон... слишком эмоционально... прошу, для начала успокойтесь и...

​Аннет прислонилась к перилам, подперев подбородок ладонями. Не нужно было много слов, чтобы представить масштаб бедствия. Как предсказуемо! Взятничество, согласие — и всё пошло наперекосяк.

​— Так дело не пойдёт. Я раскрою тот «секрет», о котором упоминал в прошлый раз!

​— Вы на взводе. Пожалуйста, не обижайтесь на мои слова... но чтобы ситуация не стала еще хуже, не могли бы вы немного остыть? Нам нужно первым же делом найти источник утечки, чтобы продумать ответный ход.

​— Да как я могу быть спокойным, как?! Сэр Лайонель Йоркшир, я понимаю, что вы вынуждены говорить очевидные вещи, но всему есть предел! Просто стоять и смотреть, как они чинят подобный саботаж — это выше моих сил!..

​«Кто? Лайонель Йоркшир?»

Аннет невольно расширила глаза и подалась вперед, вытягивая шею в сторону нижнего яруса. Разумеется, самих говорящих ей было не разглядеть — лишь пустые террасы, — но голоса стали звучать отчетливее.

​— Я понимаю вашу тревогу, но в подобные времена крайне важно хладнокровие. Вы ведь не хотите, чтобы ваше имя фигурировало в списках Кассационного суда, пусть даже речь всего лишь об аудите*? Если в будущем с «Вальтье» возникнут сложности напрямую, я обещаю вмешаться. А на сегодня, полагаю, вам лучше уйти. Ваш цвет лица внушает серьезные опасения.

Аудит — это независимая проверка бизнеса (чаще всего финансовой отчетности).

​Один мужчина говорил неизменно мягким, ровным тоном, и под этим напором второй, еще мгновение назад неистово бушевавший, быстро растерял весь свой пыл.

​— Ах, ну что ж… Я немного выпил… Я расстроен… Значит, способа избежать аудита совсем нет?

​— Я подумаю над этим. Пожалуйста, доверьтесь мне.

Успокаивающий тон был искусным и естественным. Разгневанный мужчина, казалось, немного поостыл. Он пробормотал еще несколько слов, а затем послышалась череда звуков: шаги, скрип открываемой двери и хлопок закрывшейся.

«Любопытно, но, похоже, они оба ушли», — подумала Аннет.

Однако стоило ей только решить, что пора переключить внимание на что-то другое, как раздавшийся голос вновь заставил ее замереть.

​— Виконт Милтон, кажется, пьян... Проследите, чтобы он добрался до своей кареты без происшествий и не столкнулся с гостями, и... ах, я скоро спущусь. Но прежде, не могли бы вы принести из погреба «Симон Пуалле» одиннадцатилетней выдержки?

​— Да, молодой господин.

​— Благодарю.

​Он определенно сказал «молодой господин». Аннет, вновь изумленная, вытянула шею, чтобы заглянуть вниз.

«Неужели это и вправду был Лайонел Йоркшир?»

​— Молодой господин, госпожа недавно искала вас. Что мне ей передать?

​— Просто скажи матушке, что я вышел подышать свежим воздухом.

​— С вашей ногой всё в порядке?

​— Благодарю за заботу.

​«Если это действительно был Лайонель Йоркшир... то это просто невероятно».

​Она-то думала, что он лишь мастерски умеет усмирять пьянчуг, но как он мог быть настолько вежлив с простым слугой? Вслушиваясь в доносящиеся с нижнего этажа голоса, Аннет и сама начала понемногу в это верить.

​«Надо же, такие люди и в самом деле существуют».

Она гадала, не из-за этого ли кроткого и доброго человека все в Белоффе прозвали его семью «Элегантными Йоркширами». И всё же для неё он оставался лишь видом, разрушающим экосистему: лицо, которое не купишь ни за какие деньги, в сочетании с характером, коего не должно существовать в этом мире. Вот и всё, кем он был для неё.