Нет человека хуже для совместной работы, чем тот, кто потом скажет: «А я же говорил!»

Лицо Андре становилось все мрачнее, и казалось, подтолкни их еще чуть-чуть — и можно будет наблюдать редкий финал, где они перестреляют друг друга. Однако прямо сейчас Аннет волновала не их взаимное уничтожение, а информация о мужчине по имени Лоран.

— Уже всё равно всё вышло наружу. Что мне теперь делать?

— Чёрт, как всегда, разгребаю всё я!

Выплеснув накопившиеся проклятия так, будто подобное происходило далеко не в первый раз, Жак продолжил. Как бы он ни ругался и ни раздражался, было видно, что Аннет он больше не воспринимает как угрозу — раз уж выкладывает даже то, о чем его не спрашивали.

— Тот, кто живёт в том доме, под очень плотной охраной и слежкой. Если ты будешь так вертеться на виду, они решат, что их раскрыли, и снова сбегут. Найти их заново, конечно, возможно, но для нас это лишняя головная боль. А сегодня ты со своим спутником прямо-таки открыто подала им сигнал: «Мы пришли за вами».

Иными словами, он боялся, что из-за неё их самих раскроют.

— Понимаю, неудобно получилось. Но почему вы вообще следите за этим домом? Кто ваш наниматель?

— Ты в том положении, чтобы о таком спрашивать?

— Меня вообще-то сюда приволокли, что я могу сделать? И в каких отношениях вы с Лораном Эйме?

Покачав головой, Андре развязал ее запястья.

— Ладно, хватит.

Когда руки оказались на свободе, на душе стало гораздо спокойнее. Хоть запястья и болели, для похищения такие условия были вполне терпимыми.

По крайней мере, эти двое не станут устраивать дикость вроде отрезания ее красивых волос, чтобы шантажировать ее мать.

— О, отпускаете?

— Мы и не собирались причинять тебе вред, — неловко ответил Андре.

Освободив руки, Аннет с невозмутимым видом подошла к окну. Как только она приблизилась, Жак, нахмурившись, приник к биноклю и пробормотал:

— Сегодня мы не со зла, так что проехали, но тебе лучше не лезть не в свое дело. Иначе я узнаю, кто ты такая, и заставлю пожалеть о твоем длинном языке.

— Искать не придется. Я Боннелл. Так что просто приходите. Вы точно не из полиции Беллагарда, и не из детективного агентства, значит, у вас частный наниматель. Чем так угрожать, может, объединим усилия? Меня та сторона тоже ужасно интересует. Не пожалеете.

— Смешно, черт возь...

Рука Жака, державшая бинокль, замерла. Глаза, обернувшиеся на нее, заметно округлились.

— Боннелл?

— Именно так.

Медленно опустив бинокль, Жак странно перекосился в лице.

— Ты, случайно...

— Обычно те, кто меня похищает, требуют денег, но вас, похоже, финансы не интересуют?

Аннет с раздражающим изяществом отобрала у него бинокль и приложила к глазу. Сначала фокус сбился, но вскоре дом внутри ограды стал виден довольно чётко. Совсем не так, как снизу.

— «Те самые» Боннелл?.. Аннет Боннелл?

Округленные глаза Жака уставились прямо на Аннет. Она ответила ему таким же взглядом. Обычно с теми, кто знал «тех самых Боннелл», у нее легко находился общий язык, а с Жаком — тем более.

— Возможно и так.

Жак нелепо ухмыльнулся и выдонул решающую фразу: «А-а, так та малявка тогда — это ты?». Когда она спросила, что за чушь он несет, он выдал неожиданную историю.

— Я же тебя раньше спасал!

Как выяснилось, сейчас Жак работал в какой-то компании, связанной с охраной и безопасностью, но раньше перебивался мелкими заказами в Шавине и окрестностях.

Он выполнял поручения, связанные с домом Боннелл — правда, через третьи руки, — и в один из раз, когда Аннет похитили, участвовал в ее спасении.

Куда только делся его прежний суровый вид — теперь он с совершенно не вяжущейся с ним ностальгией причитал о том, как же выросла та малышка.

— Да неужели?

— Ну да! Время-то как летит. Вообще не признал.

— Я вас тоже.

Чтобы поддакивать Жаку, нужно было сначала вспомнить, в каком именно возрасте ее тогда похитили. Да и вообще, пусть даже он ее и спасал, делал он это за деньги, так что особых трепетных чувств Аннет не испытывала.

Единственный вывод, к которому она пришла: слава богу, что они хотя бы не отпетые головорезы.

Однако после того, как её личность раскрылась, разговор пошёл в другую сторону.

— Надо же, какие совпадения. И все-таки, зачем вы следите за Лораном Эйме? И то, что твой спутник с ним знаком — наверняка тоже вранье.

— Да ну, с чего бы мне врать?

— Если ты Аннет Боннелл, то тот седовласый парень снаружи... Это, должно быть, Ривер. Он не раз сцеплялся с моим боссом. Не может быть, чтобы у него были дружеские связи с этим психопатом, который для рода Йоркшир — словно грязное пятно!

Похоже, он и правда видел их с Ривером — раз утверждал это с такой уверенностью, ей даже стало немного неловко спорить.

— Допустим, но кто знает?

— Что значит «кто знает»! Да и вообще, с чего бы Боннелл интересоваться этими делами?

— А почему бы и нет?

— Тут замешаны такие шишки из Леноры...

В разговор вмешался молчавший до этого Андре. Как назло, в самый кульминационный момент.

— Погоди, так что вообще происходит?

— Да эта деваха — дочь Карлы Боннелл!

— Карлы Боннелл?

— Не знаешь? «Бонбон дэ Эриссон»?

— Знаю. Вкусно.

— Владеет этой компанией. Верно? У нее денег больше, чем у всех влиятельных лиц Шавиня вместе взятых. И вспомни, несколько лет назад был шум с продажей титулов. Это их семейка.

— Да ну?

Жак одарил Андре взглядом, полным искренней презрительности.

— Ты газеты вообще читаешь, кретин?

— Подумаешь, грамотей нашёлся!

Как эти двое вообще стали напарниками? Явно не потому, что идеально дополняли друг друга.

— Что такого в том, чтобы назвать кретина кретином, а, кретин? Не приволок бы ты бабу сюда и не нажил нам проблем, ничего бы не было. Из-за тебя мы теперь тоже раскрыты!

— Ты сам сказал, что она подозрительная! Сначала молчал, а теперь крайнего делаешь?

Как и следовало ожидать, идея притащить Аннет и устроить допрос принадлежала Андре, и раз из этого ничего не вышло, Жак теперь мог сколько угодно качать права. Аннет полностью проигнорировала их перепалку и вмешалась:

— Так что вы там говорили про шишек из Леноры? Мы всего лишь пришли провести предварительную разведку...

— Какая к черту разведка! Твой спутник оттуда живым может не выйти.

Глаза Аннет округлились. В истории внезапно сменился жанр.

— Я вообще-то серьезно.

— Я тоже не шучу. Ты ведь понятия не имеешь, кто в том доме и насколько упорно дом Йоркширы пытаются это скрыть, вот и лезла туда так глупо и открыто. Каждый раз, когда местоположение Лорана Эйме раскрывали, они переезжали в новое убежище. За последние несколько лет они кочевали между провинциями Пруит и Жузен в среднем каждые три месяца, пока полгода назад не перебрались в окрестности Леноры. A люди, привлекавшиеся к уходу за Лораном Эйме в тех краях, потом либо исчезали, либо наглухо затыкались. Это их схема, поняла? Схема! Они перебрались в это убежище всего полмесяца назад, но раз вы сегодня там наследили, они снова сбегут. A твой спутник, который пошел внутрь лично проверить Лорана Эйме, прямо сейчас...

Жак провел пальцем по горлу и злодейски ухмыльнулся: «Ну и что делать будем, леди?». Аннет заволновалась за Ривера, но решила продолжить расспросы.

— Да кто вообще такой этот Лоран Эйме?

— Грязный секрет одного очень важного человека.

Он говорил настолько серьезно, что это звучало как суровая правда.

— Кого именно?

— Как думаешь?

— Йоркширов?

Жак на мгновение замолчал.

— Какое отношение он имеет к Йоркширам?

— ...Слухов полно. Одни говорят, что он сын, которого герцогская чета по каким-то причинам прячет, другие — что внебрачный ребенок герцога. Все делают вид, что ничего не знают, но кое-кто в курсе. И мы выполняем приказ одного из таких людей.

Ого. Леонард ведь дал этот адрес, сказав, что это средство для шантажа Йоркширов. Слова Жака о том, что этот Лоран — скелет в шкафу Йоркширов, звучали весьма убедительно.

Впрочем, будь он их общим ребенком, прятать его не было причин; будь внебрачным — тем более. Рождение бастардов хотя и не поощрялось, происходило сплошь и рядом.

Будь здесь Ривер, он бы получше разобрался в ситуации.

— Странно все это.

— Проще найти хоть что-то нормальное у этих деятелей из Леноры.

— Нет, если так, то с чего им его скрывать...

Но в этот момент...

— В итоге всё равно пришлось заявиться лично.

Эти слегка дерзкие слова прозвучали не из уст Аннет, не от Жака и не от Андре.

Откуда-то раздался оглушительный взрывной хлопок: Бах!