Ленора, несмотря на давнюю историю, вряд ли можно назвать спланированным городом, однако транспортная инфраструктура и дороги здесь были отлично развиты. Можно сказать, он ничем не уступал крупнейшим мегаполисам процветающих соседних государств.

Возможно, из-за столь активного обмена со всеми регионами город отличался удивительной гармонией: здесь спокойно соседствовали как фешенебельный Эствиль, так и бедняцкий Сюдвиль, расположенный рядом с промышленной зоной.

Особое великолепие разворачивалось вокруг королевского дворца, превращавшего ночь в день. Кристоф Малле однажды описал этот пейзаж как «человеческий город, сплотившийся подобно уютным дюнам, стойко противостоящим лютому ветру».

Грохот кареты казался неестественно громким.

В данный момент Аннет направлялась в Сюдвиль. Точнее, не то чтобы она изначально собиралась туда — лишь выехав, девушка осознала, куда именно они едут. Хотя Аннет жила в Леноре уже несколько месяцев, в Сюдвиле она оказалась впервые.

В густой тени возвышались десятки еще более темных промышленных труб. На их фоне теплые огоньки в окнах жилых домов выглядели парадоксально грубыми, а доносившийся оттуда запах перебродившего теста, душок мяса, сырости и дешевого алкоголя ненавязчиво подбирался к носу, вызывая тошноту.

И дело было не в предвзятом отношении к району: в Сюдвиле действительно во многих местах годами копились грязь и нечистоты, которые никто не убирал.

— И где же здесь находится предприятие?

— Здесь.

— Что-то мне не верится.

— Похоже, в детстве тебя не учили такой добродетели, как терпение. Приедем — сама увидишь.

Лайонель ответил со своей обычной вальяжной ленивостью.

На душе стало неспокойно. Затевать что-либо в подобном месте означало гарантированное отсутствие крупных инвестиций. Именно поэтому расположение так важно. Не скрывая подозрения, Аннет смерила Лайонеля пристальным взглядом и задала другой вопрос:

— А вам-то какая выгода?

Лайонель слегка приподнял бровь.

— У вас нет никаких причин тратить свое время и помогать мне.

— Надо же, как «быстро» ты решила спросить.

Вопрос действительно сильно запоздал. Пока Аннет переваривала невероятные новости о том, что Леонард предал ее и, возможно, был связан с преступным миром, ее и впрямь не особо волновали мотивы Лайонела.

— Тебе это знать незачем.

— Теперь мне еще любопытнее. Вы инвестировали в этого Жоржа Лемуана?

— Нет.

— Потому что он капиталист, наживающийся на таких, как вы? Не похоже на то. Вряд ли вами движет чувство справедливости.

— Хочешь выслужиться передо мной или что-то в этом роде?

Лайонель, до сих пор относившийся к Аннет с пренебрежением, поморщился. На его нахмуренном лице промелькнула едва заметная, но весьма обаятельная усмешка.

Он пристально посмотрел на нее и, осознав, что она говорит всерьез, мгновенно сменил выражение лица.

— В этом замешан Арчивольт.

Аннет замерла. В салоне «Ла Брильен», вытерпев позор выдворения, единственным ее реальным приобретением стала личная сделка с Арчивольтом Экбертом. Так что всё, что касалось Арчивольта, представляло для нее прямой интерес.

— А что с мистером Арчивольтом?

— Он дурак, поэтому его легко обвести вокруг пальца.

— Разве вы не друзья?

— Это не значит, что он умён. Точно так же, как твоя красота не означает, что ты разбираешься в людях.

Тон его казался благожелательным и совершенно неагрессивным, но заложенный в словах укол ощущался отчетливо.

— Мистер Арчивольт вложил деньги?

— Слышала, как полгода назад он отказался от всех трастов и переоформил свое наследство?

Аннет кивнула. История была довольно известной.

После смерти дедушки Арчивольт Экберт оказался втянут в судебные тяжбы из-за своей доли наследства. Но однажды он внезапно отказался от всего в обмен на старинный замок Прериот с землями в глухом горном районе Белоффа и незавершенную картину художника Мушо, который когда-то был знаменит, но утратил былую популярность.

Газеты и городская молва долго смаковали эту новость, так что не знать об этом было невозможно.

Сделка выглядела настолько невыгодной, что, впервые услышав о ней, Аннет подумала: «Какой чудак променяет миллионы ливров на бесполезный замок в горных трущобах? Он что, головой ударился?» И надо же — этим чудаком оказался мистер Арчивольт Экберт.

— Картина Мушо, пусть и неоконченная, представляет большую ценность. Под ее залог он взял в долг у лорда Оберона Двиллера и выписал вексель. Он планировал инвестировать около 1,8 миллиона ливров.

— В этого предпринимателя, Жоржа Лемуана?

Заметив молчаливый кивок Лайонеля, Аннет слегка повеселела:

— У мистера Арчивольта наверняка есть финансовые советники. Разве они не должны были все проверить?

— Если бы ты знала его получше, ты бы такого не говорила.

— Пусть он и выглядит рассеянным и слегка легкомысленным, словно у него не все дома, но чтобы быть обманутым на такую сумму...

Однако Лайонель больше не слушал Аннет. Он лишь безучастно смотрел в окно.

Несмотря на отстраненный вид, его безупречное и привлекательное лицо, освещенное огоньками жилых домов, выхватываемых из тьмы, выглядело на редкость благородно.

— Как бы то ни было, о сегодняшнем дне ты должна молчать. И смотри внимательно.

Они прибыли к двухэтажному зданию, расположенному чуть более чем в миле от площади Сюдвиля. За зданием выстроилась вереница неопознанных карет. Едва они вышли, к ним подбежал человек в маске и протянул маски им.

В отличие от обветшалого экстерьера, внутри царила роскошь. В затянутом дымом помещении витал знакомый запах денег.

Тайные удовольствия текли под светом нескольких свечей, а сквозь тихую музыку то и дело прорывались взрывы смеха и раздраженные голоса.

В клубах табачного дыма, на креслах, сиявших словно из чистого золота, восседали грузные мужчины, истощенные женщины, бедно одетые господа и с виду богатые дамы.

На столах вовсю шли игры в фаро и рулетку.

Лайонель привёл её в место, называемое «хаус» — похожее на казино, где рулетка была главным развлечением, но место выглядело довольно фешенебельно, частное и роскошное, больше, чем то, где Аннет бывала в Шавине.

«Так вот почему он твердил про секретность».

Идя за ним с затаенным изумлением, она неожиданно увидела знакомого мужчину. Из-за маски его сложно было узнать с первого взгляда, но его выдала характерная шутливая манера речи.

— О, пришел? Добро пожаловать, Ла...

«Это же Анри Бьюкенен!»

За столом Анри сидели еще три человека, а перед ними возвышплись внушительные пачки наличных. Сумма была немаленькой. Судя по позам и выражениям лиц, они посещали этот игорный дом далеко не в первый раз.

«Ну и ну, этот человек...»

Анри, с головой ушедший в карты, переложил сигару из правого угла рта в левый и спросил. Вопрос прозвучал скорее как дань вежливости, чем из реального интереса:

— Лео, что за дама?

— Там, где есть выпивка и азарт, женщины — не редкость.

— Ты что, пьян ещё до начала игры? Садись, садись.

Анри тихо усмехнулся и мельком глянул на Аннет. Похоже, он всё ещё не узнал её.

— Не сегодня. Да и место мне не нравится.

«Неужели Лайонель тоже играет?» Когда Лайонель отказался, Анри с ухмылкой «делай как знаешь» снова погрузился в карточную игру.

— В этот раз я точно выиграю. Имейте в виду: если проиграю, в следующий раз принесу документы на виллу. Колл.

Отойдя от стола Анри, Аннет посмотрела на Лайонеля вопросительным взглядом. Но ему было все равно: миновав толпу по красному ковру, рассекавшему зал, он направился вглубь помещения, к зоне с зелеными обоями.

Там вместо карт стояли редкие столы для рулетки, вокруг которых толпились люди.

Здесь тоже большинство прятали лица за небольшими масками, и лишь очень немногие были без них — скорее от опьянения, чем от дерзости. К своему немалому удивлению, Аннет узнала среди них парочку знакомых лиц.

— Вы тоже играете?