Я спросила об этом максимально непринужденно, стараясь сделать вид, будто меня это совсем не заботит, но бурная реакция Жерве превзошла все мои ожидания, заставив меня саму почувствовать неловкость.

Жерве, который с недоумением смотрел, слегка втянув голову в плечи, выдержал короткую паузу и, помогая приводить в порядок пригласительные билеты, заговорил:

​— Нет, нет, вовсе нет. Я просто не знал, что ты беспокоишься о Летиции.

— Я не то чтобы беспокоюсь.

— Э-э...

— Просто с того самого дня о ней ничего не было слышно, вот я и поинтересовалась, как у неё дела.

​Жерве неловко улыбнулся, почесывая висок, и ответил:

— Ну, я-то откуда знаю. Я ведь, ну...

— Жерве.

— А?

— Ты ничего от меня не скрываешь?

​Аннет прищурилась, глядя на него с подозрением. Реакция Жерве была слишком странной, но он, напротив, решил придраться к её поведению.

​— Ты это о чём вдруг?

— Тут нечему так удивляться, а ты реагируешь так странно, будто я сказала что-то непозволительное.

— Это не так.

— Похоже, что так.

— А сама-то?

— Что «сама»?

— Не хочешь ли ты сказать, что это ты от меня что-то скрываешь?

​Еще мгновение назад они мирно перебирали приглашения, и было неясно, почему атмосфера так внезапно накалилась. Жерве резко вскочил и направился к комоду, стоявшему под картиной в западной части ее комнаты.

​На нем аккуратной стопкой лежали две папки: одна толстая, другая совсем тонкая. Аннет охнула и попыталась подняться, опираясь о стол, но она не могла быть быстрее Жерве.

​— Почему ты собираешь сведения о лорде Йоркшире?

​«Ах, сколько мороки...»

​Аннет постаралась ответить как можно естественнее:

​— Это по работе, нет никакой другой причины.

— Бенедикт, кажется, об этом ни сном ни духом. Хочешь сказать, ты в одиночку ведешь дела с семьей Йоркшир?

— К чему такая агрессия? Сам подумай. Ты же первый сказал, что Йоркширы — главные враги семьи Дежардан. Вот я и решила разузнать о них побольше, вдруг пригодится в будущем.

— Но почему ты с таким упорством копаешь именно под Лайонеля Йоркшира?

​Лицо Жерве не выражало ни тени понимания; более того, его доводы были пугающе логичны. Его вопросы не оставляли Аннет пространства для оправданий.

​На самом деле она действительно сосредоточилась на личности Лайонеля Йоркшира, а не на всей его семье. Она понимала его подозрения, но... честно говоря, ей не за что было отчитываться перед Жерве. Ощущение, что он придирается к ней на пустом месте, вызывало лишь нарастающее раздражение.

​— Нам и так хватает забот, обязательно сейчас искать повод для ссоры? Жерве, не будь таким мелочным, не трать нервы на пустяки. Давай просто закроем тему.

— «Мелочным»? Не слишком ли грубо сказано?

— А мне кажется, что ты сейчас намеренно переводишь стрелки на меня.

— И чем же мы, по-твоему, сейчас занимались?

​Жерве сгреб в охапку собранные приглашения и демонстративно выставил их перед собой.

​— Мы готовились к помолвке. Ты — женщина, которая обещала выйти за меня замуж. И раз уж ты так дотошно вынюхиваешь информацию о другом мужчине, я имею право спросить. Разве я не могу даже этого?

​— Это не просто «вопрос», это допрос с пристрастием… А, впрочем, забудь. Снова я не поняла твоих чувств и расстроила тебя, так? Ладно. Я буду осторожнее. Но тебе действительно не о чем беспокоиться.

​— Ты вечно так!

​От внезапного крика Жерве плечи Аннет вздрогнули, а глаза округлились, как у испуганного кролика.

​«Что с ним?»

​Она понятия не имела, что его так взбесило, но Жерве, словно больше не в силах сдерживаться, начал выпаливать всё подряд:

​— Будь честна, ты всегда так поступаешь. Ты вообще не говоришь мне, что у тебя на уме!

​— Но разве ты сам не говорил, что во всей Леноре не сыскать женщины с более твердым характером, чем у меня?

​— Я не об этом! В последнее время ты не объясняешь, почему не хочешь выходить из поместья, исчезаешь без предупреждения… Ты всё делаешь по-своему! Как, по-твоему, я должен сохранять самообладание и быть с тобой милым?

​«Да что с ним такое сегодня?..»

​Аннет всерьез начала подозревать, не принял ли Жерве какой-нибудь препарат, вызывающий неконтролируемые вспышки агрессии.

​Но окончательно она лишилась дара речи, когда он, глядя на её растерянное лицо, выплюнул: «Делай с пригласительными что хочешь. Всё равно поступишь по-своему! Проклятье!». Выругавшись — чего раньше за ним никогда не водилось — он резко развернулся и ушел.

​Дверь захлопнулась с оглушительным грохотом.

​«...И что это было?»

​Неужели это и есть то самое истинное лицо мужчин, которое они показывают сразу после обещания жениться? Нет, честно говоря... Аннет была настолько ошарашена, что в голове не осталось ни одной здравой мысли.

Она хотела было догнать его и во всем разобраться, но само то, как обернулись события, казалось настолько сомнительным, что всякое желание действовать пропало.

​Аннет, растянувшись на кровати, долго смотрела в потолок.

​Утренние планы пошли прахом. Из-за того что Жерве ни с того ни с сего вспылил и ушел, опешившая Аннет чувствовала себя совершенно опустошенной. Однако это не значило, что она могла позволить себе сорвать и вторую половину дня.

​После полудня у неё была назначена встреча с Гвенелем Серелем — судебным исполнителем, который слыл знатоком законов недвижимости в Леноре.

Эту встречу устроил Бенедикт, который ухитрился выстроить весьма странные отношения любви-ненависти (скорее всего, в одностороннем порядке) с герцогом Дежарданом.

​Говорили, что этот юрист ведет дела, связанные с недвижимостью герцога. Аннет планировала получить у него консультацию по поводу покупки участков на улице Солей, а затем перепроверить эти данные у юристов, занимающихся делами её дома.

​Но прибыв на место, Аннет застала лишь секретаря. Гвенеля Сереля не было, и ей пришлось выслушать новости, которых она никак не ожидала.

​Вернувшись домой, Аннет стремительно вошла внутрь, едва не сорвав дверь с петель. Маэва, которая в этот момент отчитывала трех служанок, выстроив их в ряд в холле первого этажа, поспешила за ней с причитаниями:

​— Вы же говорили, что у вас встреча… Неужели уже вернулись? К чему такая спешка? Так и каблуки сломать недолго!

​Но сегодня у Аннет не было сил терпеть ворчание Маэвы. То, что она только что услышала, было делом чрезвычайной важности.

​Секретарь господина Гвенеля Сереля сообщил: герцог Дежардан пересматривает свои отношения с семьей Боннелл, а потому встреча, к сожалению, состояться не может.

​— Где Бенедикт? Он вернулся?

— Молодой господин? Да, он только что пришел. Сейчас он в восточной гостиной… нет, постойте, он же…

​Не дослушав Маэву, Аннет резко развернулась и зашагала по восточному коридору.

​«И что он на этот раз натворил?»

​Ее захлестнуло раздражение. Что именно сделал Бенедикт, раз их отношения с семьей Дежардан дали трещину? Связана ли его недавняя привычка оскорблять герцога с этим делом? На этот раз она была полна решимости вытрясти из него все объяснения.

​Сквозь приоткрытую дверь гостиной Аннет увидела профиль Бенедикта. К ее удивлению, он выглядел непривычно прилично.

​При одном взгляде на него на нее нахлынуло необъяснимое чувство, которое можно было описать коротким «Бесит!». По привычке сбрасывая туфли одну за другой прямо на ходу, Аннет ворвалась внутрь, уже срываясь на крик:

​— Бенедикт! Ты хоть понимаешь, что ты наделал?! Из-за тебя Дежардан…!

​Но не успела она закончить фразу, как осеклась. Она-то гадала, с чего это брат сидит такой чинный и благообразный… Оказалось, он был не один.

​Бенедикт посмотрел на вломившуюся сестру со смесью неловкости и стыда, а затем поспешил извиниться перед мужчиной, сидевшим напротив него.

​— Ах, прошу прощения. У моей сестры… слишком живой характер. — Он метнул в нее строгий взгляд. — Ты что творишь? Позоришь меня перед гостем. Немедленно надень туфли!

— Нет, всё в порядке. Не стоит беспокоиться, — раздался чужой голос.

​Гость Бенедикта сидел спиной к двери. Аннет видела лишь его безупречную осанку и копну платиновых волос. Мужчина медленно поднялся, опираясь на подлокотники кресла, и обернулся к ней.

​Этот день определенно был худшим в ее жизни.

​— Это я виноват, что пришел без предупреждения, — произнес незнакомец.

Этот мужчина с редкими платиновыми волосами улыбался той самой нежной и чистой улыбкой, которую можно встретить разве что на картинах. Как ни три глаза, как ни кувыркайся — и спереди, и сзади его лицо всё равно оставалось безумно красивым, из тех, чью ценность невозможно измерить никакими деньгами.

​Это был: «Убери-ка этого Эметта».

Или, если называть его гдругим именем — Лайонель Йоркшир.

​Лайонель, с загадочной ухмылкой наблюдавший за впавшей в ступор Аннет, сократил дистанцию и подошел ближе. Казалось, он собирается поприветствовать её… нет, скорее даже предложить руку в качестве эскорта.

​— Мисс Аннет, наконец-то мы встретились. Меня зовут Лайонель Йоркшир.

​«Ох, похоже, сегодняшний день окончательно пошел прахом», — смирившись с неизбежным, Аннет решила для начала хотя бы надеть обратно туфли, которые успела скинуть.