Аннет на мгновение умолкла.

В последние дни Ривер задействовал самые разные способы, чтобы выкупить у рода Пруссия тот самый участок земли на улице Солей.

Узнав, что покупателем выступает род Боннелл, они бы точно ни за что не согласились, так что попытка действовать через подставное лицо была вполне обычной уловкой. Пусть в этот раз она и не сработала.

— Я в последнее время занята другими делами, так что этим вопросом занимается другой человек.

— Что-то верится с трудом.

— Веришь ты или нет, но после расторжения помолвки с Жерве я ушла в отпуск. Мне нужно время, чтобы прийти в себя. Да и помимо этого, недвижимостью вашего семейства занимается другой человек. Все равно ведь финансовое положение вашей семьи оставляет желать лучшего, так что рано или поздно какие‑то владения придётся распродавать. Впрочем, куда лучше было бы, согласись ты на сделку через меня.

Губы Жозефины скривились от недовольства. Впрочем, бедственное финансовое положение рода Пруссия давно не было ни для кого секретом.

После смерти отца их семья неуклонно приходила в упадок, сталкиваясь из-за этого со множеством трудностей.

У них не хватало средств даже на устраивание балов, а денег на поддержание статуса было настолько впритык, что приходилось надевать прошлогодние платья заново. Стоит ли говорить, почему ее мать так выслуживалась перед семейством Экберт?

Но слышать указание на эти факты прямо из уст Аннет всякий раз было невыносимым унижением.

— Похоже, ты никак не поймешь, что вам мы этот участок ни за что не отдадим.

— Даже если вы продадите его кому-то другому, мы просто выкупим его у этого человека. А если вам и это не по душе, то остается только молиться, чтобы на ваш двор пролился золотой дождь. Я говорю это не ради того, чтобы оскорбить тебя или твою семью, а потому что знаю положение дел. Чем так упрямиться, почему бы нам не поладить? Это ведь выгодно обоим. И тебе, и мне.

— Мы передадим его тому, кто точно не перепродаст его вам!

Выкрикнув это с резкой категоричностью, Жозефина тут же прикрыла рот ладонью. На ее лице отразилось сожаление о вырвавшихся сгоряча словах.

Аннет, пристально смотревшая на нее, не упустила этой фразы и тут же переспросила:

— Передадите? Вы уже приняли решение?

— Не твое дело.

— Никто не предложит вам цену выше нашей.

Тень беспокойства, мелькнувшая на лице Аннет, незаметно придала Жозефине уверенности.

— Пусть это и не самый лучший участок земли в Леноре, но он по-своему ценен. Сама улица Солей обладает огромным потенциалом для будущей перестройки, и охотников на нее хоть отбавляй.

— Вся прилегающая территория принадлежит нашей семье. Если мы не захотим, никакого развития и перестройки там не будет.

— А как только мы продадим участок, разве это останется нашей заботой?

— За сколько вы его отдаете? Мы заплатим больше.

Жозефина скрестила руки на груди и слегка подалась в сторону Аннет.

— Я думала, ты сообразительнее, Аннет. Что за разочарование.

— ....

— Пусть ты и не так давно приехала в Ленору, но с таким подходом твой род обречен на падение. Знаешь, что я поняла первым делом, когда оказалась в Леноре? Для этих людей деньги не главное.

Прошел год с тех пор, как рухнула вера семьи Пруссия в то, что их нигде не осмелятся презирать.

Пусть ее отец и был графом, их родиной была не Ленора. А быть не из Леноры — клеймо.

По той же причине в знаменитом национальном оркестре выходцы из Вержу преуспевали куда больше, чем уроженцы Рюссерона. Верж представлял собой элиту по крови из столичных окрестностей и самой Леноры, а Рюссерон был лишь местом скопления прочих деятелей искусства. В Белоффе все еще царили глубокие традиции, где превыше всего ставились кровное происхождение и честь.

Поэтому, сколько бы земель в провинции и недвижимости у них ни было, для жителей Леноры они оставались лишь деревенщинами. Жозефине и ее матери до чертиков надоело, что даже семьи без гроша за душой смотрят на них как на провинциалок, отчего в них закипало еще больше злобы.

— Эти люди куда выше ценят невидимые глазу достоинства. И именно они обладают наибольшей властью в Леноре. Если подумать, это даже естественно. Кому понравится смотреть, как подобные вам наглецы, едва разжившись деньгами, беззастенчиво пренебрегают традициями?

Слова были знакомы, не требовалось напоминать, где она это слышала.

— Полагаю, «эта ценность», которую нельзя купить за деньги, определяется с самого рождения?

— Что ж, тогда нам нет нужды вдаваться в унизительные подробности.

Эту истину прямо ей в уши вбил Лайонель Йоркшир, происходивший из того самого благородного семейства. То, чем они обладали от рождения, имело фундаментальное значение, и это значение превосходило любой капитал и любую приобретенную власть. Всё в человеческой жизни определяется в момент рождения. А те, кто этим не обладает, должны вымаливать даже право поднять голову.

Аннет не относилась к тем, кто берет подобные высказывания близко к сердцу и долго мучается над ними, так что особого влияния они не возымели, но то, что она о них вспомнила, заставляло признать: осадок остался неприятный.

— Мы получим кое-что куда более ценное. Даже если не брать в расчет наши отношения. Хочу дать тебе совет: нам обеим будет лучше, если ты сдашься заранее. И хотя мы не настолько близки, чтобы называть друг друга уменьшительными именами, всё же мы не совсем чужие, не так ли?

— Думаешь, всё будет так просто, как ты себе воображаешь?

Жозефина тихо рассмеялась. На ее лице читалось полное удовлетворение от того, что ей удалось испортить настроение Аннет.

— По крайней мере, здесь, в Леноре, жить как представитель рода Пруссия куда проще, чем как Боннелл.

Вышедший работник окликнул Жозефину. Похоже, примерка и подгонка костюма были закончены.

— Я пойду. Ах да, я советую тебе это из лучших побуждений: раз уж твое имя попало в «Коклен Пресс», не стоит ли тебе проявлять осторожность и не проводить время с мужчинами так быстро? А то мало ли, опять там окажешься.

— Буду ждать с нетерпением.

Жозефина, грациозно покачивая бедрами, прошла внутрь.

Спустя всего несколько минут вышел Леонард, сделавший окончательный выбор, в сопровождении портного.

На взгляд Аннет, костюм действительно сидел отлично. Леонард наотрез отказывался от подарка и настаивал, что заплатит сам, но Аннет не позволила ему этого сделать. Передав портному чек с щедрыми чаевыми, она вышла вместе с Леонардом на улицу.

Погода была прохладной и приятной.

Она открыла крышку часов: без десяти два. Во второй половине дня у нее была запланирована еще одна встреча вместе с Бенедиктом. Аннет быстро рассудила, что им с Леонардом стоит лишь перекусить и сразу попрощаться.

— Забрать костюм можно будет послезавтра. Только, похоже, тебе придется прийти одному. А сегодня перекусим быстренько...

— Ты сделала это нарочно?

Озадаченная этим прозвучавшим ни с того ни с сего вопросом, Аннет переспросила:

— Что значит «нарочно»?

Взгляд Леонарда был устремлен в сторону ателье, остававшегося уже далеко позади.

— Наша встреча с этой девицей ведь не могла быть случайностью.

— Это вполне могло оказаться совпадением.

— Но это не так.

Леонард был совершенно уверен. Она думала соврать, но передумала и призналась:

— Я знала, что Жозефина придет сегодня. Но ведь ничего страшного не случилось, верно?

— Мне это неприятно. Извини, конечно, но не нужно так меня использовать. В следующий раз просто скажи всё прямо.

— Какое еще «использовать»? Есть же отличное выражение: «совместить приятное с полезным».

— Как бы то ни было.

Аннет, посчитавшая, что это вовсе не повод для такой злости, почувствовала досаду. Однако Леонард не стал продолжать разговор и шагнул вперед, направляясь к ресторану.

Неподалеку послышался стук проходящего трамвая. Поскрипывание и гудок трамвая поглотили недовольство Аннет.

* * *

На стадионе, расположенном на улице Венети, вовсю шел футбольный матч.

Это было мероприятие под названием «Полдень юности» — городские власти Леноры устраивали такие футбольные матчи примерно раз в полгода.

Ради этого события футбольные команды, представляющие разные города, проводили три месяца в тренировках и три месяца в состязаниях. Футбол был спортом, пришедшим из Ринглама, небольшого островного государства к западу от Белоффа, и им увлекался каждый уважающий себя представитель высшего общества.

— И в чем же твой замысел?

Когда мяч мастерски миновал вратаря и влетел в сетку небольших ворот, с противоположной стороны раздались аплодисменты и ликующие возгласы.

Сорвав с головы шляпу, кто-то высоко поднял трость и замахал ей. Даже Ривер, весьма любивший футбол, был необычайно азартен и полностью погружен в игру.

Не имея особых предпочтений, Аннет просто села в секторе болельщиков команды в желтых шарфах и передала Риверу платок и улыбнулась.

— Замысел? С чего бы мне иметь скрытые замыслы?

— Что ты задумала с братом Леонардом? Даже после того, как матушка так высказалась, ты всё равно настаиваешь на совместной поездке — для этого должна быть веская причина. Разве не так, господин Ривер?