— Нет.

— Тогда почему ты задаешь такой вопрос?

Впрочем, будь он из прямой ветви, он был бы известен хотя бы благодаря тому, что носит фамилию Йоркшир, да и само имя Лоран Эйме указывало на отсутствие прямого родства. К тому же он сам назвал его кузеном... Но это вовсе не означало, что ситуация выглядит естественной.

Вопросов по-прежнему оставалось множество, но Аннет решила дальше не расспрашивать. Что-то подсказывало ей: причины, по которым тот человек называл Лайонеля братом, и то, что даже среди жалкого, потрёпанного вида в Лоране угадывалось что-то благородное и неуловимое сходство с Лайонелем — всё это вряд ли удастся услышать из уст самого Лайонеля.

— На самом деле меня это не особо интересует. Просто увидела того человека, и возникли вопросы.

— Нам ни к чему обсуждать такие вещи. Как вы не треплетесь о внутренних делах своей семьи... впрочем, даже если вы и болтаете о них, не ведая стыда, мы себе такого не позволяем. Ты нарушила обещание и вынюхивала лишнее, из-за чего и произошел этот неприятный инцидент, но впредь, как и прежде, ты будешь жить своей жизнью, а мы пойдем своим путем. Если, конечно, ты не хочешь, чтобы Тимоти начал охоту за тобой.

Аннет, вернув себе мягкое выражение лица, переменила тему:

— Ладно. Вы хотите, чтобы я забыла о том, что произошло сегодня?

— Именно.

— Я-то могу забыть. Я пришла из любопытства, услышав слова Леонарда, а не ради какой-то грандиозной цели. Но вот насколько осведомлен мистер Ривер и до чего он мог додуматься — не знаю. Он человек умный.

Лайонель нахмурился, словно разгадав тайный умысел за кокетливо-ехидными словами Аннет. Но сейчас он не станет на нее злиться.

Одно только то, что Аннет притворялась, будто Лоран ее больше не интересует, давало ей преимущество в этом разговоре.

— Ты решила выжать из этого всё?

— Я ведь должна буду что-то сказать мистеру Риверу, когда он очнется?

— И что с того?

— Обдумаем это вместе? Или договоримся, что я получу от вас услугу позже?

Она держалась с уверенностью клиента, записывающего долг на свой счет. Лайонель усмехнулся.

— Ты ведь хочешь прибрать к рукам Партию Утконосов... Что ж, я открою тебе слабость Дежардана.

— О, в этом нет необходимости.

— Если ты наивно полагаешь, будто проблем не возникнет, раз Альберт Дежардан проявляет к тебе интерес, то не стоит расслабляться. Эти люди куда более низки и подлы, чем ты можешь себе представить.

— Я как раз считаю, что чем подлее союзник, тем с ним спокойнее. Но вы их действительно жутко ненавидите, да?

По ощущениям Аннет, презрение Лайонеля к Дежардан в некотором смысле превосходило даже его ненависть к Боннелл.

— Четыре поколения старой вражды — это тяжёлый груз, — равнодушно ответил Лайонель.

Большинство людей полагали, что Дежарданы и Йоркширы остерегаются и ненавидят друг друга из-за идеологических и политических разногласий. Ведь это было самое простое объяснение.

Но на самом деле ни Йоркширов, ни Дежардан не волновали ни политические убеждения, ни экономические взгляды, ни даже жизненные ценности друг друга.

— Четыре поколения?

— Да. Моя прабабушка завела роман на стороне.

Так началась эта абсурдная история.

— Говорят, она сошлась с братом тогдашнего герцога Дежардана... Разгневанный прадед через судебные тяжбы добился того, чтобы фамильное кладбище, столь важное для Дежарданов, перешло в собственность государства. Кажется, это было в 1198 году? В истории это осталось как «Инцидент на кладбище Шеборка».

— Даже не себе забрал, а отдал государству?

Лайонель поморщился и криво усмехнулся:

— Зачем нам земля, где похоронены Дежардан?

«А, ну да, конечно».

— В общем, в качестве мести Дежардан похитили одну из моих двоюродных прабабок, но, как ни странно, они тоже влюбились друг в друга. Разъяренный двоюродный дед, желая отомстить, нанял женщину, которая подобралась к сыну Дежардана и под анонимным предлогом втянула его в крупное предприятие, пустив по ветру состояние Дежардан.

«Ого, а вот из-за этого реально можно разозлиться».

Аннет подумала, что Йоркширы перегнули палку.

— Позже, узнав об этом, Дежардан донесли на Йоркширов в налоговое ведомство за финансовые махинации...

«А нет, Дежардан тоже хороши, раз пошли на такое».

— И помимо этого было еще бесчисленное множество пакостей. Так что было бы странно, будь у нас хорошие отношения. Недавняя нелепая выходка Альберта Дежардана, когда он вызвал меня на дуэль, тоже закончилась легко — просто потому, что подобные вещи между нами привычны.

— Вы о том дне, когда мы встретились в полицейском управлении?

— Просто... они болваны. Держаться от них подальше — лучшее решение.

Напряжение в воздухе растаяло: голос Лайонеля, выкладывавшего безумную историю собственного рода, звучал неожиданно умиротворенно.

— Вы, похоже, не понимаете, что у нас нет выбора.

— Отказаться от своих непомерных амбиций — тоже вариант.

— Этому не бывать.

Аннет высокомерно оборвала эту тему.

— В любом случае это дела прошлых дней, неужели не утомляет враждовать до сих пор?

— Семьи вроде нашей склонны возводить давние обиды в ранг священных принципов.

— Мы тоже.

— С твоей привычкой в любом виде искать выгоду говорить, что ты это понимаешь, — это дерзкая самоуверенность. Ты никогда не сможешь по-настоящему понять.

— Потому что мы разные с рождения?

Лайонель лишь улыбнулся, игнорируя ее сарказм:

— Именно.

— Не будьте так уверены. Нельзя знать все стороны человека. И у вас наверняка есть грани, о которых я не подозреваю.

— Я ведь обещал дать тебе шанс узнать.

— Достаточно шуток. Мне не настолько интересно.

Аннет слегка подалась вперед, вытянув шею. Лайонель, слегка наклонившись вперёд, молча смотрел на неё. Он тоже заметил, что расстояние между ними сократилось.

Его широко раскрытые синие глаза были глубокого кобальтового оттенка. Аннет неожиданно осознала, что взгляд этого мужчины не похож ни на чей другой. Тонкое веко, длинные ресницы и тень на переносице, легшая подобно усталости, мерцали в свете уличных фонарей, проникавшем сквозь щель в шторках кареты.

Даже стук колес снаружи не мог скрыть тихого дыхания, а Аннет видела лишь то, как двигается его шея.

Она только успела удивиться, с чего вдруг возникла эта атмосфера, как до нее дошло: «Он что, пытался флиртовать со мной?» Однако не успело в ней подняться неприятие, как раздался голос Лайонеля:

— Забудь о Лоране.

Лайонель впервые произнес имя этого человека вслух.

С его лица исчезла даже слабая презрительная усмешка. Это было продолжение того самого «настоящего лица», которое Аннет увидела ранее.

— Не знаю, насколько это для вас затруднительно, но видела его не я одна. И знаю о нем теперь не только я.

— Некоторые могилы должны оставаться могилами.

— Даже если внутри похоронен живой человек? Если он жив, разве не нужно его спасти?

Лайонель на мгновение сжал губы, а затем ответил:

— Возможно, он уже не живой.

Лицо у него было каким-то опустошённым.

Когда он говорит такое таким голосом и с таким выражением, Аннет и сама невольно слабеет. Ей казалось, что Лайонель делает это намеренно, но на этот раз его умысел ее не задевал.

— Понятно. У каждого свои тайны и история.

Лайонель медленно улыбнулся:

— Впредь давай ладить.

— Разумеется.

Карета мчалась сквозь мирный вечер.

...И хотя для красивого завершения разговора она согласилась с ним: «Да-да, как скажете!», первое, что сделала Аннет, прибыв в особняк и растолкав находящегося в прострации Ривера, — выкрикнула: «Лоран Эйме!»

Иными словами... ее фраза «Понятно, у каждого свои тайны» на самом деле означала: «Я сама во всем разберусь». Впрочем, Лайонель и не ждал от нее особой верности слову.

— Что... вообще произошло?

— Давайте разузнаем кое-что про человека по имени Лоран Эйме.

— О чем вы говорите?

— Вы мне тоже должны сначала сказать, что произошло с вами, мистер Ривер.

Когда Ривер окончательно пришел в себя, Аннет выслушала его историю. До банальности простая: пока он с тайной разведкой осматривал место, столкнулся лоб в лоб с Тимоти Дебюсси, получил пару ударов и отключился.

Аннет и он проговорили довольно долго.

— Довольно неожиданно. К слову...

В ходе разговора всплыла даже идея донести на Тимоти Дебюсси, чтобы полиция обыскала его загородный дом, но ее быстро отбросили — ведь это имело бы смысл только в том случае, если бы им удалось обойти людей Йоркширов, внедренных в полицейское управление Беллагарда.

Кем же был этот Лоран, спрятанный в могиле?