Лайонель, поджав губы в ответ на ее решительный отказ, тихо и тяжело вздохнул.

​— Раз вы, леди, не настроены помогать в решении возникших между нами разногласий, боюсь, быстро закончить этот разговор не удастся.

​— Прошу прощения, но… о каких таких «отношениях» между нами вы говорите?

​— Согласен, сейчас сложно дать им какое-то конкретное определение. Но как насчет того, чтобы считать, что с этого момента мы начинаем узнавать друг друга поближе?

​— Знаете, учитывая мой богатый опыт похищений с самого детства… когда люди, чьего имени я даже не знаю, говорят подобные вещи, мне первым первым делом хочется, не раздумывая, заявить на них в полицию.

​Лайонель слегка опустил подбородок и издал низкий смешок. Этот звук, эхом отозвавшийся в ее ушах, походил одновременно и на насмешку, и на искреннее веселье.

​Удары его пальцев по столу становились все реже, пока не воцарилась тишина. Лайонель издал короткий звук «хм», сцепил пальцы в замок и положил руки на стол. Движения его были четкими и собранными.

​Даже эта естественная последовательность его жестов казалась необъяснимо чувственной, что можно было легко заподозрить в них тщательно отрепетированную уловку.

​— Ах, прошу прощения за мою бестактность. Мне следовало представиться первым. Я Лайонель Йоркшир.

— ...

— И как же мне называть вас, леди?

​Лицо мужчины, задававшего вопрос, лучилось добротой и благородством, но Аннет не позволяла себе забыться ни на секунду.

Она никогда не забудет выражение лица Лайонеля в тот миг, когда они впервые встретились взглядами сквозь дымку рассеивающегося сигаретного дыма, разделенные лишь перилами. То, как мгновенно и пугающе исказились его черты.

​Впрочем, решающим ударом стала та самая статья в «Бьюкенен Таймс».

​«Нужно действовать до того, как придет весть о проверке. С Эметтом Мильтоном будет покончено в течение двух дней».

​[Виконт Эметт Дж. Мильтон стал жертвой загадочного инцидента с каретой!]

​Аннет, до этого плотно сжимавшая губы и пристально смотревшая на него, внезапно изобразила застенчивую улыбку и назвала первое пришедшее в голову имя.

​— …Шарлотта.

— Шарлотта.

— Шарлотта Дюамель. Я даже растерялась от того, что такой прекрасный джентльмен проявил ко мне интерес.

​Завершив этот спектакль напускной вежливости, она мастерски повторила лицо Бенедикта в те моменты, когда он узнавал, что скупленные им за бесценок долговые обязательства матери взлетели в цене, или когда его лошадь побеждала на скачках.

​Ей претило подобное притворство, но иного выхода не было. Нужно было либо подыграть ему и спровадить, либо успокоить и при первой возможности сбежать.

​— …Дюамель?

— Вряд ли вы о ней слышали.

— Шарлотта, значит…

​Лайонель медленно, словно пробуя на вкус, повторил имя «Шарлотта». Казалось, он пытается вспомнить, слышал ли его раньше. К счастью, этот мужчина, судя по всему, был далек от светской жизни и культуры.

​Аннет лишь искренне надеялась, что последними словами Лайонеля этой ночью не станет приказ: «Устраните мисс Шарлотту». Хотя бы ради бедной Шарлотты из «Леноры». Ведь одной театральной героини, заканчивающей жизнь трагедией, вполне достаточно, не так ли?

​— Прекрасное имя. Шарлотта.

— Вы уже перешли к ласковым именам? Словно мы успели стать по-настоящему близки.

— Для таких интеллектуалов, как мы, открыть сердце и вести беседу — задача не из трудных. Если мы приложим усилия, чтобы понять друг друга, ни ваша душа, ни моя не пострадают. В том числе и из-за того «серьезного недопонимания», что произошло в прошлый раз.

​«Все-таки вытащил это на свет», — подумала она.

​Аннет, склонив голову набок, состроила преувеличенно озадаченное выражение лица, в точности копируя невинный взгляд больших глаз Летиции.

— Серьезное недопонимание? Разве было что-то подобное?

— Давайте говорить откровенно. Я хочу знать, что именно и как вы «неправильно поняли». Только так я смогу развеять заблуждения Шарлотты.

— О каком недопонимании речь? Я совершенно ничего об этом не знаю. Не беспокойтесь.

​Аннет лучезарно улыбалась, ловко отбивая каждое его слово.

​— ...Для человека, который «ничего не знает», вы бежали так быстро, что даже бросили туфли. С вашими ногами все в порядке?

​Лайонель не сдавался. Сохраняя джентльменскую улыбку, он бил точно в цель. Аннет едва не выпалила: «А как там мои туфли из лимитированной коллекции Шигон, которые я так берегла?», но вовремя проглотила эти горькие слова, сдержав себя.

​— Бросила туфли? Быть того не может. Я не из тех женщин, что разбрасывают обувь где попало.

— Если мои слова прозвучали как упрек, я не это имел в виду. Повторюсь... я вовсе не злюсь. Я лишь хочу прояснить то самое «недопонимание». Поэтому...

— Ах, вспомнила! Я читала об этом в газетах! Там писали о человеке, который выстрелил себе в ногу. Это ведь были вы? Как ваша нога, теперь все в порядке?

​Аннет продолжала притворяться дурочкой. С видом человека, которого внезапно осенило, она уставилась на него широко раскрытыми, полными «искреннего беспокойства» глазами.

​Словно намекая на глупость тех, кто рубит сук, на котором сидит, она упомянула его выстрел в собственную ногу...

Улыбка Лайонеля, который до этого момента сохранял невозмутимое и мягкое выражение лица, понимая, что и он выглядит так же, медленно застыла. В его голубых глазах затаилась жажда убийства, скрытая за напускной нежностью. Аннет не стала отводить взгляд и посмотрела на него в ответ с тем же вызовом.

​Поднявшись со своего места, Лайонель бесцеремонно придвинул стул прямо к ней. Он прижался к ней так близко, что их плечи соприкоснулись, и закинул руку на спинку её стула. Его лицо склонилось к ней.

​Раздался тихий, почти неразличимый шепот:

​— Вы и дальше… собираетесь вести себя так по-идиотски?

— ……

— Может, я и произвожу впечатление человека, у которого полно свободного времени, но на самом деле я терпеть не могу тратить его впустую. Если хотите продолжать эти словесные игры — воля ваша, я подыграю… Но не кажется ли вам, что это уже слишком… паршиво?

​У Аннет по коже пробежал мороз, волоски на руках встали дыбом. На мгновение она лишилась дара речи, глядя в лицо Лайонеля, за которое многие отдали бы целое состояние. Его губы были изогнуты в идеальной, картинной улыбке, а глаза сияли той самой ласковой теплотой, от которой женщины обычно теряли голову… Но слова, которые он произносил… Почему они такие? Что с ним не так?

​— Ты ведь подсматривала и подслушивала в тот день. Вести себя как крыса — это само по себе верх бестактности… Но я же сказал, что готов закрыть на это глаза. Давай решим всё миром, а? Ну?

— ……

— Если уж собеседник ведет себя настолько по-джентльменски, стоит хотя бы попытаться включить голову и подумать…

​Голубые глаза Лайонеля хищно впились в неё. В его расширенных зрачках плескалось безумие.

Это уже перебор.

Аннет почувствовала прямую угрозу и попыталась отстраниться, но рука Лайонеля, лежавшая на спинке стула, резко и крепко перехватила её за правое предплечье.

​Вид у него был такой, будто он готов натворить что угодно. В такой ситуации Аннет не то что возразить — она боялась даже громко сглотнуть, молясь, чтобы он не услышал стук её сердца.

​Этот парень и впрямь не в своём уме.

​Издалека они казались парой, нежно прильнувшей друг к другу. Однако прежде чем Лайонель успел предпринять что-то большее, вмешался незваный гость, переломив ход событий.

​— О, кого я вижу! Позволите ли этому старику немного беспардонно прервать ваше уединение?

​От внезапного голоса, раздавшегося прямо за спиной, Аннет вздрогнула и оттолкнула Лайонеля за плечо. Тот мгновенно переменился в лице и поднялся.

​Лайонель непринужденно обменялся рукопожатием со статным мужчиной средних лет, остановившегося у их столика. Мужчина был плотного телосложения, одет в сюртук с дорогими манжетами и держал под мышкой высокую шелковую шляпу-цилиндр — весь его облик излучал благодушие и достоинство.

​— Сэр Тимоти, какими судьбами?..

​Тимоти Шастейн?

​Глаза Аннет округлились от удивления.

​Тимоти Шастейн был весьма влиятельной фигурой — бывшим главным советником депутата Тайного совета. Казалось странным встретить его в таком заурядном ресторанчике, но главной проблемой было то, что они с Аннет были знакомы.

​Она быстро выхватила из сумочки платок и прикрыла им лицо.

​— Я пришел сюда, чтобы отметить годовщину с супругой. Увидел со спины статного джентльмена, пригляделся — неужели это вы, милорд? Кстати, именно здесь я впервые встретил свою жену.