Лайонель, с улыбкой наблюдавший за неприветливым поведением Аннет, наклонился к ней.

​— С нашей последней встречи произошло немало событий, не так ли?

— Ах, прошу прощения за позднюю встречу. Благодаря вам я даже успела заглянуть в полицейское управление. У вас отличные осведомители. Или… вы просто проявляете ко мне излишнее внимание?

— Разве вы не поняли моего предупреждения?

​«Неужели…» — Аннет на мгновение осеклась. Не прошло и недели с тех пор, как она доверилась Риверу, но реакция последовала куда быстрее, чем ожидалось.

​— Начиная с того, что вы вынюхивали информацию о людях, связанных с моей семьей… На этот раз вы проявили смекалку. Подать жалобу в полицию на самого виконта Мильтона — это дерзко.

​В ситуации, когда местонахождение Эметта было неизвестно, идея, которую сообща придумали Ривер и Аннет, заключалась в том, чтобы пойти от обратного: подать жалобу на виконта в полицию Беллгарда.

Они рассчитывали на то, что если расследование начнется в полиции еще до того, как дело передадут в специальный орган, то это, само по себе это уже станет рычагом давления.

​— Судя по вашему визиту, эффект достигнут, — заметила она.

— Вы действительно намерены идти до самого конца?

​Когда голос Лайонеля стал на тон ниже, Аннет с опозданием почувствовала, как чувство опасности пришло с опозданием.

После того как кучера подменили, она окончательно потеряла контроль над ситуацией. Аннет бросила взгляд в окно, но экипаж уже мчался в неизвестном направлении. В прошлый раз целью была штаб-квартира «Бьюкенен Таймс», что еще можно было предугадать, но куда они направляются теперь?

​— И все же, куда мы едем?

— Мне казалось, я ясно выразил свои намерения, но вы, похоже, так ничего и не поняли.

— Я же сказала вам еще у здания «Бьюкенен Таймс»: шантаж на меня не подействует.

— Именно поэтому я решил, что словами на вас больше воздействовать не стоит.

​Аннет слегка прикусила губу, а затем медленно покачала головой.

— Не знаю, что вы задумали, но сегодня ничего не выйдет. Возвращайтесь в город. У меня важная встреча, я не могу больше терять время.

— Я везу вас на встречу с Эметтом Мильтоном.

​Аннет невольно замерла, перестав кусать губы, и крепко сжала пальцы, спрятанные в складках платья. Под тяжелым, пристальным взглядом Лайонеля в её голове пронеслись сотни догадок.

​«Предыдущая фраза прозвучала точь-в-точь как слова злодея из романа, разве нет??»

​Рефлекторно прижавшись спиной к стенке, Аннет прищурилась и принялась внимательно изучать лицо Лайонеля.

— ...На том свете?

— На этом или на том — разве не вы обыскали всё вокруг, пытаясь выяснить, где находится граф?

​Он издевается? Или просто проверяет её? Столь резкий и неожиданный поворот событий явно застал Аннет врасплох.

​— Предупреждаю сразу, что если я исчезну, вам это так просто с рук не сойдет. Есть люди, которые уже знают о вас.

— Вы не верите ни единому моему слову, поэтому я предлагаю вам убедиться во всем лично и не тратить время на пустую болтовню. А теперь, смотрю, вы наконец-то испугались.

— А вы ждали спокойствия? Вы похищаете меня и заявляете, что везете к человеку, о котором неизвестно, жив он или нет. По статистике, когда преступник везет свидетеля на место преступления, он либо собирается сдаться, либо совершить еще одно злодеяние. Если бы ваши намерения были чисты, следовало сначала всё объяснить, договориться о встрече и получить моё согласие.

​— Будь мой оппонент человеком культурным и здравомыслящим, я бы не стал тратить своё драгоценное время на подобные выходки, мисс Аннет.

​Судя по тому, что он не переходил на «ты» и не использовал грубых выражений, Лайонель казался более спокойным, чем обычно. Но одно оставалось неизменным — холодное «презрение», сквозившее в его взгляде.

​Затем он достал документ. Аннет принялась изучать бумаги подозрительным взглядом.

​Содержание было простым: сегодняшняя встреча Лайонеля и Анетт аннулируется (считается, что её не было); она обязуется не интересоваться местом, куда они направляются, и не пытаться найти его в будущем; а также должна полностью прекратить любое вмешательство в дела, связанные с Эметтом Мильтоном, и перестать копаться в прошлом Йоркшира. Проще говоря — не досаждать.

​Пока она перечитывала строки снова и снова, ища скрытый подвох или ловушку, Лайонель добавил:

​— Если вы откажетесь подписывать, я разверну экипаж и высажу вас в городе. Но помните, что вы упускаете шанс проверить Эметта Мильтона. Так что впредь лучше держаться подальше от дел моей семьи и не крутиться возле моих людей. Я требую этого обещания.

​«Значит, причинять мне вред он всё-таки не собирается?» — подумала Аннет, опуская документы на колени.

​— Но с чего вы взяли, что я соглашусь на ваши условия? Время встречи — на ваше усмотрение, пункты договора — тоже. У вас напрочь отсутствует деловой подход.

​— Встреча не была согласована заранее, свидетелей того, что мы вместе, нет. Так что даже если с мисс Аннет сегодня что-то случится, вероятность того, что подозрение падет на меня, крайне мала. А если и падет — как думаете, что из этого выйдет?

​«Этот сумасшедший...» Аннет не понимала, почему мир до сих пор не распознал в нем этого негодяя и продолжает величать его «лучшим женихом» и «великолепным Йоркширом».

Если бы Аннет открыла газету под собственным именем, она была бы готова целыми днями публиковать статьи, разоблачающие истинную натуру Лайонеля — и даже это казалось бы ей высшим проявлением социальной справедливости.

​— ...Хорошо. Но давайте четко обозначим условия. Добавьте пункт: «При условии, что Эметт Мильтон жив». И еще, я хочу официально закрепить, что за мной остается право исключить любую возможность того, что меня признают соучастницей в дел.

— Делай что хочешь.

— И... вы ведь не втягиваете меня в нелегальные дела?

— А если скажу «нет», ты поверишь?

​Аннет ответила без тени сомнения:

— Конечно, не поверю. Просто я хочу зафиксировать для себя, что приняла решение, услышав, что всё законно.

​Лайонель криво усмехнулся, сдерживая подступившее раздражение, и ответил:

— Скажем так: мимолетная встреча с посторонним человеком — это не та сфера, где действуют понятия «законно» или «незаконно».

— Значит, всё-таки законно... И сколько это займет времени? Не знаю, встречались ли вы с маркизом Элдерфродом, но мой будущий свекор явно не из тех, кто попал бы в список «100 самых добродушных мужчин года». Пару часов опоздания я еще смогу оправдать, но дольше — это уже проблема.

— Сегодняшние дела лучше вообще отменить.

— Это займет так много времени?

​На этих словах Аннет снова заколебалась. Ей предстояло обсуждать финальный план подготовки к помолвке и во всем потакать семье Элдерфрода. Перспектива была не из приятных, сердце к этому не лежало, но она считала, что обязана пойти ради Жерве.

​В последнее время между ней и Жерве часто пробегал холодок. Она не могла понять: то ли он внезапно повзрослел перед помолвкой, то ли его накрыл «предсвадебный синдром» — та самая необъяснимая депрессия. Аннет твердо решила проявить к нему максимум внимания... Она как раз вспоминала, как он помог ей в деле с виконтом Кобейном, когда внезапно вскинула голову.

​— Всего одна вещь.

​Лайонель, который до этого сидел, отвернувшись к окну, скользнул по ней взглядом своих лазурных глаз, в которых читалось немое «Что еще?».

​— Прошлый раз я слышала, что господин Арчивольт Экберт — ваш друг.

— ...

— Не могли бы вы нас познакомить? При условии, что вы представите меня с добрыми намерениями, без всякой неприязни.

​Выражение лица Лайонеля стало таким, будто он едва сдержал ругательство, перешедшее грань простого презрения. Его пальцы нервно забарабанили, словно он играл на невидимом пианино.

Пожалуй, единственным отличием от настоящего пианиста было то, с какой силой он это делал: на его руках отчетливо проступили костяшки и вены.

​Однако она была не из тех, кто упускает возможность. Даже если ее собеседник — безумец.

​Грохот. Карета выехала на неровную дорогу. После мучительной тишины Лайонель, наконец, разомкнул губы:

​— Ты ведь это не всерьез сейчас сказала?

— Почему же? Разве мы не договорились сегодня поставить точку в наших отношениях?

— В таком случае нам больше не следует сталкиваться друг с другом.

— Не будьте так уверены. Было бы славно разойтись на доброй ноте. Вы ведь сделаете это для меня?

​Лайонель усмехнулся. От абсурдности ситуации он просто лишился дара речи.

​— С чего ты взяла, что я стану это делать?

— ...Возможно, это лишь догадка, но мне кажется, у вас есть то, чего вы очень хотите.

— ...

— — Я пока не знаю, что именно... но когда я отправляла донос в газету или заявляла на вас в полицию, ваша реакция не была такой бурной. Даже когда вы подали на меня в суд, вы казались непоколебимым, а тут с чего бы это такая щедрость? Вы вдруг так резко сменили тон. Учитывая, что вы даже настаиваете на соглашении о неразглашении, дело кажется довольно серьезным… Должно быть, за последние пару дней произошло нечто весьма досадное?

​Анетт не скрывала уверенности: даже если она чего-то не знает, ей вполне под силу во всем разобраться. Она бросила эти слова, словно удочку, проверяя его реакцию.

​Ответ Лайонеля не заставил себя ждать. Он замер с бесстрастным лицом. В этом молчании не было ни капли сарказма или презрения — и именно поэтому оно выглядело столь неестественным.

​— Думать вы можете что угодно, но я не вижу смысла давать объяснения.

— Я и не прошу объяснений. В любом случае, если ты из доброты душевной согласишься на мои условия, я с готовностью подпишу бумаги.

— …Но почему Арчивольт?

​Похоже, она попала в цель. Аннет, отбросив недавнюю настороженность, весело заулыбалась и принялась крутить в пальцах кончик ручки.

​— Это мой личный интерес».