Сама родом из провинции. Отец девочки скончался, когда ей не было и десяти. Мать была погружена в работу и не уделяла детям внимания. У неё есть брат-близнец, с которым они соперничают с рождения. В двадцать два года она все ещё не замужем. Три неудачные помолвки.

Глядя на это, кто-то скажет "Что за несчастная жизнь?"

Но стоит добавить: "она из семьи Боннелл" и все предыдущие обстоятельства кажутся ничтожными, как по волшебству.

Вернее будет сказать "с деньгами семьи Боннелл", но нам нет нужды вникать в эту тонкую разницу. Она уже родилась в семье барона Боннелл.

Когда Аннет и ее брат-близнец Бенедикт родились, семья принадлежала к мелким дворянам.*

В оригинале автор использует слово "джентри" — это английское нетитулованное мелкопоместное и среднее дворянство, которое сыграло важную роль в XVI-XVII веках, адаптировавшись к капиталистическому развитию страны.

После того как отец семейства унаследовал небольшую шахту и продолжил дело деда, то накопил на этом средства и основал кондитерскую "Бонбон дэ Эриссон", которая стала очень известной по всей стране. Семья Боннелл заработала несметные богатства, чтобы радовать малышей. Аннет и Бенедикт пользовались всеми привилегиями больших денег.

Однако, когда слухи об успехе начали расти, отец семейства скончался.Мать была его партнёром по бизнесу и после смерти мужа стала сотрудничать с его младшим братом и вскоре семья получила титул баронов. То, что это стало возможным, объясняется тем, что мир в те дни находился в полном беспорядке.

Это начало трогательной истории, или, может, легенды?

Как бы то ни было, Аннет, выросшая в такой прогрессивной атмосфере, проявляла живой интерес к общественной деятельности, гораздо больше, чем большинство жительниц Белоффа. Например, она хотела расширить семейное дело.

Возможно, это было результатом воспитания её матери. По крайней мере, так думал мистер Ривера, живший с Боннелл с пяти лет.

​Одним словом, Каэлла, мать Аннет и Бенедикта, была строгим родителем. Аннет считала, что та не могла бы быть удостоена звания образцовой матери Беллоффа.

​Когда близнецам было одиннадцать лет, те затаили негодование по поводу пренебрежительного воспитания матери, и в какой-то момент Бенедикт, проявил серьезное недовольство материнским отношением. Он подговорил Аннет и пошёл искать мать.

​«Мама, мне кажется, что другие друзья получают от своих матерей гораздо больше внимания. Мне грустно. Почему ты не читаешь нам книги и не поёшь песни? Всё, что нам нужно, это тёплое ощущение безопасности и объятий».

В ответ на это решительное требование Бенедикта, мать указала на стаю кенгуру*, пересекающую сад за окном, и сказала:

Здесь речь идет о Валлаби — самые маленькие представители рода кенгуру, которые до сих пор бегают по Англии.

​«Какая польза миру от этих животных, которые носят детенышей в сумке на животе?»

​«Они ужасно милые, Мам».

​«Да, Мама, они в самом деле милые».

​«Вот почему из их кожи делают ваши сумочки плафон для фонаря в прихожей».

Разрушение детских иллюзий было обычным делом…

«У матери-кенгуру, которая умеет только прыгать и прятать детей в сумке, отнимут все, что можно отнять. В критический момент ей останется только смотреть, как сдирают шкуру с её детёнышей, если она ещё сама не будет убита. Бенедикт, Аннет, запомните это. Вы можете получить всё, что угодно, но для того, чтобы сохранить это, вы должны поднять глаза и решить, что важно, а что менее важно. Если поняли, выходите, а если не поняли, тем более выходите»

​Бенедикт ещё около двух лет выражал недовольство, но Аннет, тщательно обдумав, решила, что роскошное пальто из гусиного пуха высшего класса от бренда Виконт, которое можно купить за деньги, заработанные матерью, гораздо ценнее, чем тёплая сумка на животе кенгуру, и отказалась от своего сопротивления.

Поэтому не стоит заблуждаться.

​Хотя семья Боннелл владела множеством предприятий, из которых деньги сыпались, как из рога изобилия, близнецы не росли как тепличные цветочки.

​Любовь и похвалу от матери они могли получить только через соперничество, только при победе.

​Говорят, люди делятся на две категории.

​Есть тип «жертвы психологической травмы», которые, не получив материнской любви, восклицают: «Мне так не повезло!» и, стиснув кулак, громят все вокруг, а после падают на кровать. А есть «боевой тип», которые думают и действуют, полагая, что гораздо эффективнее пытаться разбить препятствия перед матерью.

​К несчастью, Аннет и Бенедикт были бойцами, и соревнования им подходили.

​Поэтому брат и сестра обманывали друг друга, усердно учились, прививали себе хорошие манеры и с энтузиазмом изучали дела матери и дяди.

В результате, с пятнадцати лет Аннет получила разрешение садиться поодаль во время деловых встреч матери, в шестнадцать ей разрешили высказывать свое мнение по одному-двум вопросам; а в день когда ей исполнилось восемнадцать, мать подарила ей право взять на себя управление делами. Какая замечательная мать! Какой прекрасный мир!

​В мире, где от женщин ожидали, что они будут сидеть тихо дома и воспитывать детей, семья Боннелл буквально сделала дело семейным и Аннет очень гордилась этим фактом.

То же самое было и в Леноре, куда они переехали ради новой цели.

* * *

Ее чёрные волосы были уложены в мягкие волны с помощью горячего утюжка, а макияж был нанесен немного ярче, чем обычно.

Аннет, взглянув в зеркало, тщательно осмотрела своё по-прежнему красивое лицо и спокойно встала из-за туалетного столика.

​«Всё в порядке».

​«Просто в порядке? По-моему, вы слишком красивы».

​Маэба, разочарованная её безразличной реакцией, посмотрела на утюжок и инструменты для макияжа, которые положила в ящик.

Однако Аннет посчитала, что деталей достаточно. В конце концов, концепция на сегодня – «умеренность».

Ах, и сегодня она усердно работает для своего семейного дела.

​«Вы действительно наденете это платье? Разве это не немного, совсем чуть-чуть, простовато?»

​«Сказано же, сегодня никаких излишеств».

​Выбранный «боевой наряд» – это роскошное бледно-голубое атласное платье без кружев и оборок. Его украшали лишь вышивка по краю рукавов и подола юбки, а также небольшие пуговки — это идеально соответствовало её «обыденной» концепции.

​«Отлично».

​После этого она прикрепила брошь в виде поющей птицы с топазом – – совсем маленьким, с ноготок младенца, – серьги и ожерелье из опалов марки Д'Одетт и кольцо. Затем, она завершила подготовку, надев сверкающие светло-синие туфли на каблуках.

Победив зеркало в схватке, которая длилась целых три часа, она высказала своё мнение.

​«Это безупречный наряд, в котором невозможно проиграть. Сегодня я обязательно я непременно заполучу этого человека, вот увидишь».

​Была половина пятого, когда Аннет вышла из гардеробной. Её жених, Жерве, должен был прибыть чуть позже пяти.

​Оставшееся время она использовала, чтобы, положив на колени поднос со льдом, почитать журналы. Это была новости моды Леноры. Ничего особо интересного.

​Какие узоры и фасоны в моде в этом месяце, в каком городе макияж красивее, какие литературные произведения сейчас популярны, или просто гороскоп знаков зодиака.

Тем не менее, она упорно листала страницы, когда под руку попала газета.

​«Ты сейчас должна это читать?»

​Это был «Ленора Пост».

​В верхней части первой страницы говорилось о том, что Его Высочество Принц Франсуа, член королевской семьи Коклена, собирается посетить промышленные предприятия на западе, а ниже — о небольшой вечеринке, которая будет устроена сегодня вечером в особняке графа Йоркшира для приглашённых им близких людей. Далее с большим сожалением сообщалось, что Лайонель Йоркшир, который несколько дней назад получил ранение в результате случайного выстрела из ружья, возможно, не сможет присутствовать.

​Атмосфера этой статьи отличалась от той, что которую опубликовали недавно. Там с едкостью заявляли: «Дочь Боннелл, появившаяся в Леноре, разоряет улицу Солей!»

​Она не была расстроена. «Ленора Пост» была газетой, придерживающаяся традиционных, монархистских взглядов.

​Семья Боннелл, которая хоть и считалась "баронами" к аристократии не относили. Они придерживались жёсткой позиции, что сколько бы денег у них ни было, они не соответствуют своему статусу.

«Что там?»

​«Посмотри».

​«Я не знаю, они завидуют заводам, которые посещает Его Высочество, или они хотят, чтобы мы вместе посмеялись над дураком, который выстрелил себе в ногу».

Бенедикт, скрестивший руки, выражая своё недовольство, смотрел на неё сверху вниз с презрением.

​У него тоже были чёрные волосы и зелёные глаза, так что, назвав ее уродливой, это будет выглядеть так, словно ругаешь своё собственное лицо, и в конце концов, тот вынуждено сказал: «Ладно, ты красива».

Только сестра-близнец понимала такое несчастье.

​«Ты знаешь, что человек, которого ты только что назвал глупцом, является выпускником Королевской академии Николь, окончившим её со вторым лучшим результатом?»

​«Я же говорю, дурак».

​«Что значит дурак?»

​«То, что он глупее, чем первый в выпуске, очевидно же».

​«Разве это вежливо – высмеивать хозяина, если ты собираешься на его вечеринку, на которую тебя даже не приглашали?»

​«Если Лайонель Йоркшир почувствует себя оскорбленным, я извинюсь».

​Аннет сдержанно усмехнулась, оттолкнув газету, которую ей подсунул Бенедикт.

​«Уймись уже. Дю Жардан — такой человек, который берёт ровно столько, сколько помещается в миску для супа, чтобы потом положить под ёлку в подарочной коробке.»

​Бенедикт говорил это снова, с нескрываемым недовольством. Он повторял это выражение вчера, и позавчера, и вряд ли он перестанет использовать это выражение «снова и снова».

​«Какой ужас».

​«Серьезно, послушай. Если мама и дядя сейчас спустятся, а ты не закончила уборку, то будут неприятности.»

​Аннет, крутя локон на пальце издала смешок и пробормотала:

​«Остановись, маленький ягненок, боящийся успеха сестры. Перестань прикрываться моей слабостью, чтобы оправдать свою неготовность к сотрудничеству».

​«Даже если это не прикрытие?»

«Ты уже проиграл. Всё равно эта мышь, попадется в мою мышеловку.»

​«Давай не будем называть это соревнованием?»

​«Действительно, какое соперничество! Мы же единственные друзья по духу, не так ли?»

«Забудь о пари на минутку. Я же говорю, у меня плохое предчувствие».