— Опять вы за своё, вечно говорите колкости.

— Разве не говорят, что семья — это те, кто лучше всех друг друга знает и направляет на верный путь?

— Вы охотно слушаете всякие бредни, а мои слова пропускаете мимо ушей, верно? Настоящая семья поддерживает и защищает. Бизнес важен, но заставлять человека полставляться под обстрел — это просто бесчеловечно.

— Думаю, Бенедикт со мной согласится.

— Только не молодой господин. Пусть он и ведет себя резковато, но вы же знаете, как тепло он относится к юной госпоже.

​Аннет скептически фыркнула.

«Этого просто не может быть».

​На всякий случай стоит уточнить, что отношения Бенедикта и Анетт не были плохими.

Они то и дело ябедничали друг на друга матери, втайне подворовывали или прятали вещи, чтобы досадить другому, постоянно обменивались колкостями… Словом, их общение нельзя было назвать «тёплым, как куриный суп во время простуды», но всё же они были семьей — единственными братом и сестрой, которые знали друг друга лучше всех на свете.

​— Мав, ты всегда смотришь на Бенедикта слишком добрым и теплым взглядом.

— Не только я так на него смотрю. Я знаю вас с молодым господином уже больше десяти лет, и знаю достаточно хорошо. Вы оба в глубине души очень добрые и благородные люди. Если бы это было не так, я бы давно вернулась в родные края заботиться о собственных детях, разве нет?

​К слову, в родной деревне у Маэвы уже было трое детей: Леонард, Жан-Люк и Матильда. В детстве они росли вместе с братом и сестрой Боннелл, но когда им исполнилось пятнадцать, Маэва начала переезжать с места на место, и с тех пор они жили порознь.

​— Кстати говоря, как они поживают?

— Ох, вечно попадают в неприятности. На днях пришло письмо от младшей. Просила передать вам привет.

— Почему бы тебе не пригласить их как-нибудь приехать?

— О каком приглашении речь? В такой суматохе они только лишний шум поднимут. В любом случае, молодому господину Бенни нужно поскорее со всем разобраться.

​Все мысли Маэвы сводились к заботе о Бенедикте. Порой казалось, что она печется о нем больше, чем о родных детях, и это даже немного утомляло. На этом фоне её отношение к Жерве разительно отличалось.

​— Раз уж вы, госпожа, вот так внезапно ввязались в помолвку с сэром Жерве... пусть хотя бы молодой господин... Хм.

​В этом не было ничего нового, но Маэва явно недолюбливала Жерве. Хотя сама Анетт тоже не считала его «завидным женихом номер один», она невольно сочувствовала Жерве, чувствуя, что к "своим" всегда относишься предвзято.

​— Я же просила тебя так не говорить.

​— А что не так?

— Жерве тоже добрый человек.

— Честно говоря, госпожа, вы же сами прекрасно знаете, что если единственное описание, которое можно подобрать к имени мужчины — это «добрый», то он попросту никчемный человек.

— Но род Элдерфрод по-своему знатен.

— Пустая кокосовая скорлупа, в которой и выскрести-то нечего.

​Маэва открыто фыркнула.

​— Похоже, это правда, что вся романтика в этом мире погибла в тот день, когда великий император Напульстен отступил от реки Брансон.

— Вы же никогда не верили в ту «романтику», о которой трубят всякие никчемные поэты. Это действительно странно. Госпожа, вы с самого детства лучше кого бы то ни было обдумывали, что важно, какой выбор будет правильным, и всегда решали проблемы с умом. Но к замужеству вы подходите так беспечно, что иногда мне кажется, будто это какая-то подтасованная карточная игра...

​Аннет наморщила переносицу и резко ответила:

​— Мав, я выбирала не абы как. Всё равно все мужчины одинаковы, и если у него сносное лицо и достаточно честности, чтобы не ударить мне в спину, то он уже обладает важными качествами. К тому же с Жерве мне спокойно на душе. Он не ведет расчетливых игр. Он всегда искренен.

— Вы говорите так только потому, что не набрались жизненного опыта. Когда любовь проходит, у большинства мужчин на уме появляются совсем другие мысли. В такие времена нужно быть с кем-то умным, с кем можно идти по жизни и дальше.

— Поэтому он подходит. Жерве верный и добрый.

​Маэва всё еще выглядела недовольной, но больше не пыталась её переубеждать. Лишь изредка ворчала, переводя стрелки на Бенедикта.

​— И о чем только думал молодой господин, когда знакомил барышню с таким мужчиной…

​Однако, словно в подтверждение поговорки «помяни черта — а он и здесь», Жерве явился в особняк без предупреждения. И не один, а с нежданной гостьей.

​— Аннет!

​Спутницей Жерве оказалась Летиция — девушка с такими огромными глазами, что они казались шире, чем у обычных людей, даже когда она щурилась от улыбки.

​Маэва естественным образом вернулась к своим обязанностям, а Аннет в растерянности наблюдала за приближающимися гостями. Жерве, одетый в коричневый жилет и брюки в тон, сиял широкой улыбкой. Поправив невысокий цилиндр, он пояснил:

​— Представляешь, случайно встретил её по пути, она как раз ходила по магазинам.

— Ах, сколько лет, сколько зим!

— Разве это не судьба? Спасибо, что пригласили!

​Летиция, на ходу выдумав и «судьбу», и «приглашение», которого никогда не было, жизнерадостно оглядывала пышно украшенный летний сад поместья.

​— Лорд Жерве сказал, что очень беспокоится, ведь Аннет в последнее время совсем не выходит из дома. Я раздобыла билеты на популярную сейчас пьесу, не хотите сходить со мной? В такой чудесный день сидеть взаперти — просто преступление перед собственной душой.

Жерве поддержал её.

​— И вправду, говорят, там ставят очень занимательную романтическую пьесу. Бенедикт уехал на охоту, так зачем тебе скучать в особняке?

​Бенедикт отправился вовсе не развлекаться, но Аннет не стала его поправлять.

​В другое время она бы отказалась, но сегодня её потянуло на причуды. Возможно, дело было в том, что Летиция вела себя слишком суетливо, а возможно — Аннет и сама чувствовала, что до этого была излишне осторожна… Ей всё наскучило, да и погода стояла чудесная. Причин нашлось бы немало.

​Аннет и Жерве сели в карету семьи Гарнье и направились в город.

​Летиция, как и подобает коренной жительнице Ленора, знала каждый закоулок. От маленьких антикварных лавок, чайных и пекарен до магазинов подержанных вещей, в которые, казалось, благородной даме и заходить-то не стоит.

«Неужели у неё меньше денег, чем я думала?» — промелькнула мысль. Поскольку Летиция всегда была одета опрятно и даже следила за модой, Аннет и в голову не приходило, что семья Гарнье может нуждаться, и теперь в её душе шевельнулось некое подобие жалости.

​Во время прогулки по магазинам Летиция то и дело проявляла к ней мелкие знаки внимания и в итоге подарила шляпку.

​Хотя порой её слова всё же задевали Аннет за живое.

​— Ведь он предал любовь ради денег. Выбрал другую женщину, которую даже не любит.

— И не говорите, госпожа Летиция. Какое счастье, что эта пьеса — не реальная история.

​Аннет гадала, долго ли ей еще придется терпеть дискомфорт от их излишне эмоциональных излияний.

​— Моя знакомая играла второстепенную роль Натали. Может, зайдем поздороваться с актерами, игравшими Шарлотту и Альбрехта?

— О, с удовольствием! Это было бы замечательно!

​Аннет, у которой не было ни малейшего желания поддерживать их затею, поспешно замахала руками в знак отказа.

​— Идите вдвоем. А я, пожалуй, пойду.

— Как это — пойдете?

— Мне сегодня было очень весело и интересно. Но я хочу вернуться пораньше, чтобы вечером еще немного поработать.

​Однако Летиция не собиралась так просто её отпускать.

​— Послушайте! Здесь есть знаменитый ресторан под названием "Мод Бэй", я уже забронировала столик. Это место славится своей брискетой. Вам точно понравится! Пожалуйста, останьтесь хотя бы до ужина. Вы сделали мне такой подарок, и если я не угощу вас хотя бы раз, меня долго будет мучить совесть. К тому же, это в честь нашей дружбы.

​Аннет отчетливо поняла, почему у Летиции почти не было друзей.