В чем достоинства Жерве?

У него обычные каштановые волосы, но настолько ухоженные и шелковистые, что даже Аннет, которая регулярно посещает салоны красоты, порой ловит себя на уколе зависти.

​Ростом он был примерно со своих сверстников, но обладал довольно широкими плечами. Лицо его, миловидное и добродушное, чем-то напоминало золотистого ретривера, однако, если его как следует приодеть, он вполне мог сойти за прекрасного принца. Разумеется, до третьего принца Дезире, по которому сейчас сходит ума весь Белофф, ему было далеко.

​Но речь не только о внешности — характер у него тоже был золотой. Хотя Жерве порой не хватало серьезности и он слишком уж любил развлечения, но для уроженца Ленорского графства он был не слишком вспыльчивым и не расчетливым. Пожалуй, он был чист душой. Под руку с Жерве Аннет Боннелл уверенно вошла в особняк Йоркшир в Чеботее.

​Атмосфера праздника захватывала дух. Высокий сводчатый потолок, словно в соборе, и необъятный зал были оформлены с изысканным вкусом: богатый декор не казался вычурным, а создавал ошущение идеальной гармонии.

Сразу видно — Йоркшир.

Чтобы гости летнего приема не изнывали от зноя, у каждого стола установили ледяные скульптуры внушительных размеров. Люди естественным образом собирались вокруг этих изваяний, ведя непринужденные беседы.

​«Вполне достойно».

​Если не считать нескольких украшений, которые, судя по религиозному подтексту, можно отнести к тематике церкви, общая оценка была примерно средней.

Жерве прошептал чуть более сдержанным голосом:

​— Поговаривают, сэр Лайонель получил ранение, может, поэтому всё выглядит скромнее обычного… И всё же, Аннет, даже тебя должен впечатлить масштаб такого празднества, не так ли?

​— Да, пожалуй, — отозвалась та.

​Жерве, безусловно, имела в виду размах приема, но Аннет на самом деле впечатлило совсем другое.

​У самого входа то и дело появлялись известные люди. Супруги Вальтьер, которых называют одними из столпов винного рынка Белоффа; Нобельт К. Бьюкенен, выходец из известной семьи, работающей в медиа сфере .

Все вокруг были настолько знамениты, что, казалось, само присутствие здесь могло вскружить голову любому. Это был прием у Йоркширов — самой знатной семьи Леноры.

​— Вальса Рогони 23-летней выдержки.

Вино, лившееся на вечеринке рекой, стоило не меньше ста ливров за бутылку — баснословная цена.

​Приняв у слуг два бокала, Аннет перекинулась несколькими словами с Жерве и сделала глоток.

Интересно, какой годовой доход приносит чете маркиза Вальтье продажа этого вина? По данным Гиральд, экономического журнала, выходящего два раза в год, их доход четыре года назад входил в топ-30 в Белоффе (к сожалению, в том же году Боннелл заняли лишь 56-е место)

​— Впрочем, когда сделка с Центральным банком будет заключена то, всё это станет пустяком.

​Вот что действительно важно.

​Подавив легкий укол зависти, Анетт принялась одного за другим изучать гостей. В ее глазах читалось жгучее желание отыскать долговязую, словно палка, фигуру барона Кобейна. Жерве, наблюдавший за тем, как она высматривает цель, словно сурикат, с любовью во взгляде подался вперед.

​— Ну же, улыбнись хоть немного.

— Зачем это?

— У тебя лицо как у гвардейца почетного караула, получившего приказ «смотреть только прямо». Ты ведь не собираешься просто найти человека и сразу уйти?

​— Конечно, нет.

Нужно найти и отобрать галерею.

​— Посмотри сама. Даже бесчисленные женщины Леноры не сравнятся с твоей уверенной красотой. В каком-то смысле это место идеально подходит, чтобы ты могла заблистать.

— Жерве, стратегия утконоса, вошедшего сегодня в львиное логово, — быть как можно незаметнее. А не выставлять себя напоказ.

​— И это говорит та, кто пришла в таком роскошном платье? Ты правда не хочешь привлекать внимание?

Лесть Жерве, пусть и была очевидной, подняла ей настроение и позволила немного отвлечься от мыслей о бароне Кобейне — этом поверхностном и корыстном человеке. Жерве был просто неисправим.

​— Когда барон Кобейн придет, я дам тебе знать. А пока пойдем со мной. Здесь есть знакомые моего отца, которым я хотел бы тебя представить.

​Если вспомнить, он и ухаживал за ней точно так же: без лишних раздумий, с неиссякаемым напором, он упрашивал, упрашивал и снова упрашивал.

Даже если она не собиралась с ним встречаться, он заявлял: «А что, если мы сначала начнем встречаться, а потом обсудим этот вопрос?».

Если она говорила, что не думает о браке, он отвечал: «Верно, брак — дело серьезное. Тогда давай сначала обручимся, а потом вместе всё обдумаем?».

В обычное время он казался человеком, который не настаивает на своем, но в важные моменты действовал по принципу «сначала ввяжемся в бой, а там посмотрим». Это порой доставляло немало хлопот, но, вероятно, именно благодаря такому характеру их помолвка вообще стала возможной.

Так или иначе, Аннет и Жерве в скором времени собирались объявить о помолвке. так что это был неплохой вариант — пройтись и поприветствовать людей. К тому же, учитывая проблемы, с которыми ей предстояло столкнуться во время пребывания в Леноре, было лучше, чтобы количество полезных связей превышало число этих самых проблем.

​— Что ж, хорошо. Если ненадолго.

​Жерве повсюду водил Аннет за собой, представляя её окружающим. Похоже, о том, что они встречаются, уже было широко известно, так что не приходилось пускаться в долгие объяснения.

​Жерве был рад, когда кто-то проявля дружелюбие по отношению к Аннет Боннелл, еще больше он радовался, когда встречал своих друзей.

Как можно так сильно любить людей?

Аннет умела находить общий язык с окружающими. Однако она не могла полностью избавиться от своей одержимости Бароном Кобейном.

Было несколько случаев когда она, словно загипнотизированная, шла за кем-то, кто был похож на барона Кобейна.

Ситуация могла бы стать неловкой, Если бы Жерве вовремя не остановил ее и не объяснил, кто это на самом деле, то она попала бы в крайне неловкое положение.

​Теперь стало ясно: в Леноре Жерве был не просто лентяем, но и умел вертеться в обществе.

* * *

​Однако человеческие отношения не могут быть идеальными, словно бухгалтерская книга, в которой нет ни единой ошибки.

Многие проявляли интерес к Аннет, которая ранее никогда не появлялась на официальных приемах в Леноре, и, вопреки ожиданиям, нашлось немало тех, кто ее узнал.

Если с иронией разделить их на группы, то можно выделить 2 типа : «Та самая из Боннелл» и тип «Та самая из Шавиня».

​Тип «Та самая Боннелл»:

«О боже! И подумать не могла, что встречу здесь дочь Боннелл. Какая приятная неожиданность! Я много слышала о вашей красоте от знакомых, но в жизни вы выглядите еще более потрясающе. До нас доходили слухи, что вы окончательно перебрались в Ленору, и мне было ужасно любопытно, правда ли всё то, что говорят о ваших успехах... Как же вам удалось?..»

​Тип «Той самой из Шавиня»:

«Боннелл? Из Шавиня, того самого провинциального городка? Но... как она сюда попала? Неужели получила приглашение? И почему это граф Жерве сопровождает даму из Шавиня.. Хм, кхм...»

​Общая атмосфера была вполне очевидна, не так ли?

​Ах, нет, была и еще одна группа. Третий тип назывался «Мы встречались раньше?».

​Он появилась как раз в тот момент, когда графа Жерве поймала за пуговицу седовласая женщина средних лет — одна из ярых сторонниц его партии.

​Взгляд этой строгой с виду дамы, направленный на Аннетт, был весьма необычным. Тем временем Жерве, превратившийся в самого заурядного подлизу, лез из кожи вон, чтобы ей угодить. Аннет, оказавшись в неприятной ситуации, когда ей приходилось оправдываться перед совершенно незнакомым человеком, решила потихоньку ускользнуть и отыскать барона Кобейна. Однако в этот момент...

— Мисс Аннет?

Там стояла женшина в платье цвета одуванчика с V-образным вырезом.