Аннетт прекрасно понимала, отчего у него такое выражение лица, но ничего объяснять совершенно не собиралась.

Всё равно словесная перепалка с Лайонелем в лучшем случае принесла бы лишь ребяческую победу, а порой не удавалось добиться даже этого. Поэтому, кроме визуального удовольствия от его красивого лица и связанной с ним эстетического наслаждения, практической пользы от этого мужчины почти не было.

— Слишком уж всё очевидно.

— Что именно?

— Я о Лемуане. У вас с ним что, тайная любовь?

— Да что вы такое говорите? И вообще, он… не Лемуан.

Аннет с недовольным видом всё отрицала. Она прекрасно помнила тот момент, когда сама услышала как Леонард сам признал, что его называют Лемуаном, но признаваться в этом не собиралась.

Однако Лайонель неожиданно сказал:

— Это имеет отношение и к тебе.

— Что именно?

— Если вы так близки, значит, между вами доверительные отношения?

— Вроде того.

— Едва ли он тот человек, которому стоит доверять. Особенно тебе.

— Не вам пытаться стравливать нас. Вам-то я верю ещё меньше.

— Ты что-нибудь слышала о бизнес-плане Жоржа Лемуана?

Аннет посмотрела на Лайонеля. Честно говоря, имя Лемуан она впервые услышала всего несколько дней назад, а сегодня впервые столкнулась с неприятной правдой, которая могла раскрывать истинное происхождение дома Лемуан.

— Говорят, они вызвались быть посредниками между организаторами Всемирной выставки и различными компаниями, которые примут в ней участие. Кроме того, они пытаются привлечь инвесторов, продавая часть прав собственности на железные рудники.

Это было похоже на то, о чём Аннет уже слышала, но имелась существенная разница. Ранее Лайонель говорил так, будто нисколько не сомневался в этих фактах. Теперь же в его словах явно звучало недоверие.

Аннет слегка нахмурилась.

— Вы имеете в виду продажу долей?

— Именно. И прецедент создала ваша семья.

Даже если бы Лайонель не сказал этого, Аннет сама уже об этом подумала.

Когда-то её дед первым придумал собрать нескольких людей для совместного владения железным рудником и признать их совладельцами.

В начале работы одного из старейших предприятий семьи Боннелл— горнодобывающей компании «Пиош-Пиош» — её дед ещё не был настолько богат. У него имелось небольшое месторождение, но не было ни технологий, ни капитала для выплавки и очистки добываемой руды.

Поэтому он разделил рудник на небольшие земельные участки, зарегистрировал их в земельном управлении, а затем собрал покупателей и продал им доли. На вырученные деньги он приобрёл завод для переработки руды, заработал состояние — а затем продолжал зарабатывать всё больше.

Теперь торговля долями в подобных объектах стала сравнительно распространённой. Но в те времена это было настолько новаторским событием, что, насколько знала Аннет, около полугода шли споры о том, следует ли вообще законодательно признавать понятие совместной собственности.

— Это так, но заявлять права на патент уже давно поздно. Нынче времена такие, что даже вдова из соседнего дома требует долю в могиле своего мужа.

— Если она действительно была его законной женой, то ее требование вполне справедливо.

Аннет уже собиралась рассеянно ответить, но вдруг замолчала. Её глаза широко раскрылись.

— Вы считаете это мошенничеством?

— А разве нет?

— Скажем так, у меня еще не было времени проверить, так это или нет.

— Почему вы опять говорите так двусмысленно… Постойте, неужели…

Нестественно оборвав речь, Аннет с сильным раздражением на лице переспросила:

— Вы подозревали меня?

Разговор шел сумбурно, наполненный одними недомолвками, однако интуицию Аннет нельзя было обмануть. Помолчав несколько секунд, Лайонель скрестил руки на груди и с досадой пробормотал:

— Ты действительно совершенно не разбираешься в мужчинах.

— Какие бы ни были между нами отношения, это уже слишком.

— Я видел, как тебя выставляли вон во время салона графини Ригаль в Ла Брильен. Выглядело это довольно жалко.

Неожиданно всплывшая тема заставила Аннет резко сжать губы.

Не потому, что ей было стыдно. В тот день она случайно встретила Леонарда, с его помощью получила приглашение, встретилась с Жозефиной и в итоге даже добилась кое-каких результатов. Её занимал другой вопрос: почему этот мужчина заговорил об этом сейчас?

— Но знаешь ли ты, почему тебя тогда выставили?

На этот вопрос она не могла ответить сразу. Аннет лишь думала, что ей не повезло или кто-то, узнав ее, донес о краденом приглашении, и верила, что это недалеко от истины. Однако последующие слова Лайонеля, честно говоря, повергли ее в легкий шок.

— Говорят, какой-то господин из дома Лемуан — с каштановыми волосами, в белой рубашке и сюртуке с тремя пуговицами, в маленькой шляпе — сообщил графине Ригаль: «Боннелл проникла сюда с украденным приглашением».

— Что?..

— Тот самый мужчина, с которым ты была в тот день.

Не то чтобы Лайонеля с самого начала это волновало. Он не раз менял свое мнение об Аннет Боннелл, но не более того.

В Леноре хватало тех, кто ненавидел Боннелл, и попытка опозорить их, воспользовавшись непреклонными убеждениями графини Ригаль, не казалась чем-то из ряда вон выходящим.

Узнав, что Аннет Боннелл проникла в салон по краденому приглашению, к девушке, от которой он изначально ничего не ждал, Лайонель почувствовал скорее даже некоторое восхищение.

Однако узнав, кто именно донес на нее, он ощутил некоторую заинтересованность.

«Племянник Жоржа Лемуана, Леонард Лемуан — этот молодой человек крайне выдержан и вежлив для своего происхождения. О Боннелл он отзывается холодно и объективно. Достойный юноша, понимающий важность принципов».

Лайонель подумал, что на то могут быть причины. И Лемуаны, и Боннелл начали активно вести бизнес в Белоффе и вполне могли быть врагами. В конце концов, врагов хватает не только в политике.

Тем временем у Лайонеля появился повод пересечься с Лемуанами. Амандине пришло приглашение.

Это было приглашение на оперно-балетное представление труппы Бердох. Похоже, ее пригласили, зная о ее любви к культурным мероприятиям, однако истинный мотив был иным.

Как ни прискорбно, у Йоркширов тоже есть уязвимые места, и время от времени алчные люди пытаются шантажировать их.

Как бы то ни было, настроение у него было отвратительным, и он неохотно отправился в театр вместе с матерью. Хотя он в некоторой степени морально подготовился, разочарование и злость все равно брали верх. И тут он увидел странную картину: доносчик и та, на кого донесли, были вместе. Леонард Лемуан и Аннет Боннелл находились рядом.

Первой его мыслью было то, что Аннет Боннелл сама устроила эту сцену, но это не укладывалось в голове. Вылететь вон с таким позором не принесло бы Боннелл никакой выгоды. Особенно в Леноре.

Если же дело было не в этом и семьи просто вели совместные дела, оставалось предположить, что Лемуан прячет нож за спиной.

Так или иначе, к тому времени Лемуаны стали объектом повышенного внимания и для Йоркширов. Впрочем, как и Йоркширы для Лемуанов. Джонатан разузнал о них кое-что:

«У этих Лемуанов довольно любопытное прошлое».

Результаты расследования показали, что Жорж Лемуан и Леонард Лемуан были подобны только что родившимся младенцам.

Не было ни единой записи, позволяющей понять, кем они были на самом деле. На бумаге их личности выглядели безупречно, но это существовало исключительно на бумаге.

И причина, по которой Лайонель бросил просмотр футбольного матча и стоял здесь, заключалась не только в желании избежать общества Франсуа.

— Если вы не в сговоре, значит, тебя просто обвели вокруг пальца.

Аннет встретила взгляд Лайонеля и вызывающе ответила:

— Это ложь.

— Не знаю, во что тебе хочется верить, но…

— Нет, именно Леонард принес мне приглашение, чтобы я смогла пройти в салон.

Отбросив человеческие чувства или детские воспоминания, факт оставался фактом: в тот день Леонард действительно помог ей.

Зачем ему рисковать и воровать приглашение, если он всё равно собирался ее сдать? Именно эта мысль до сих пор не позволяла Аннет окончательно отбросить сомнение: «Не может быть, чтобы Леонард так поступил».

— Я не хочу вдаваться в подробности, скажу кратко. В силу обстоятельств мы с Леонардом знакомы с самого детства. Естественно, я знаю его гораздо лучше, чем вы. Если вам так показалось, то произошло какое-то недоразумение.

— Сомневаюсь.

— А у вас есть доказательства? Чисто по-человечески в этом нет никакой логики.

— И поэтому твой последний спутник на свидании — хороший человек? Он совсем не тот, кого ты себе воображаешь.

— Я не поверю, пока не увижу своими глазами.

Высокомерно скрестив руки на груди, Лайонель опустил взгляд, огляделся по сторонам и, заметив приближающуюся издалека группу людей, сделал шаг назад от Аннет. Однако уходить он не собирался и лишь произнес:

— У тебя есть время завтра?

Сразу после этих слов из-за стены вновь донеслись бурные аплодисменты — похоже, кто-то снова забил гол.