— До чего же он наивен. Он решил, что ты злишься, потому что он развлекался без тебя, в то время как ты разыскивала барона Кобейна. Если приглядеться, люди из Леноры не такие уж и особенные. Ну так что, ты с ним даже не встретилась, хотя проделала такой путь? Или потерпела неудачу? В любом случае — «я же говорил», верно?

​Бенедикт Боннелл усмехнулся с видом победителя и выудил из кармана серый конверт. Это было приглашение на охоту, которую устраивала семья графа Ридерольфа.

​Граф Ридерольф не отличался твердыми политическими убеждениями, зато славился своей масштабной благотворительностью. Однако Аннет куда больше интересовала его дочь, которая была особой утонченной и считалась главной законодательницей мод в Леноре.

Аннет беззлобно ответила:

— Ты потерпел неудачу с Дежарданом, провалился с Пелегрином, а теперь настал черед графа Ридерольфа?

​— У графа Ридерольфа колоссальные связи.

​— И за сколько же он продает эти «связи»?

​— Ни за сколько. Он разглядел во мне потенциал. Он сказал, что не станет открыто продвигать наши интересы, но пригласить меня на собрание, где наверняка появится герцог Дежардан — для него сущий пустяк.

​Глаза Бенедикта сияли, как у мальчишки, жаждущего похвалы.

И все же, если быть честной, Аннет чувствовала, что и граф Пелегрин, и барон Кобейн, и всё прочее сейчас совершенно не имело значения. Нет, не то чтобы это и впрямь было пустяком, просто всё оно казалось бесконечно далеким.

​Да, прошлой ночью она оказалась не в то время и не в том месте. А именно — стала свидетельницей преступного сговора Лайонеля Йоркшира, «принца» Партии Льва. О нем грезила вся страна: завидный жених, обладатель блестящего ума, безупречной репутации и высокого происхождения.

​Вспоминая тот разговор между Лайонелем Йоркширом и человеком по имени Эметт Дж. Мильтон, Аннет понимала: это не была простая просьба об одолжении, как ей показалось вначале. Это был настоящий заговор. Виконт Мильтон, выдвинувший незаконное требование, явно имел на руках козырь и силой принуждал Лайонеля к сотрудничеству. Лайонель же лишь притворялся любезным, искусно скрывая свое затруднительное положение и манипулируя собеседником.

«Неужели я так ошиблась?»

​Она не могла в это поверить. Она ведь знала, что идеальных людей не существует! Оставалось лишь признать: эта нереально прекрасное лицо совершенно ослепило её, заставив совершить роковую ошибку.

​Тот миг, когда их взгляды встретились, когда сигаретный дым рассеялся… Мгновение, когда он понял, что она подслушала весь их преступный сговор, вызывало дрожь, сколько бы раз она ни прокручивала его в памяти. Аннет была потрясена тем, как это красивое лицо могло так исказиться, а затем — как мгновенно он сменил маску, сладко улыбнувшись, точно венерина мухоловка, заманивающая жертву.

​Охваченная невыразимым ужасом, Аннет бросилась наутёк. В смятении она совершенно забыла о туфлях, оставленных на столе, и побежала прочь босиком.

* * *

​Итак, возвращаясь к нашей истории: Аннет немедленно поспешила обратно в бальный зал, и, само собой разумеется, остаток вечера был безнадежно испорчен.

​Для начала, Жерве и Летиция успели напиться до такой степени, что даже не заметили странного превращения — Аннет явно уменьшилась в размерах. Впрочем, нет, кое-что странное они все же приметили. Вот только в силу своего крайнего эгоцентризма они решили, что это они внезапно вытянулись в росте.

​— Ха-ха-ха, Аннет, ты вернулась ? Кажется, я подрос. А ты выглядишь какой-то... крошечной. Сегодня вы особенно милы. Простите, мы тут с мисс Летицией немного пригубили, пока ждали, так что я слегка навеселе.

​«Слегка навеселе» было мягко сказано.

​Что еще хуже, у Летиции обнаружилась привычка в пьяном виде называть всех по именам. Она без умолку выкрикивала: «Аннет Боннелл!», привлекая внимание решительно всех присутствующих. Аннет неоднократно пыталась улизнуть, умоляя её замолчать, но Летиция вцепилась ей в юбку, причитая: «Давайте веселиться дальше!» и «Ночь только начинается!».

​Аннет была на грани нервного срыва. Пытаясь растащить Жерве и Летицию, она едва не лишилась ног под чужими каблуками, споткнулась — словом, творился сущий хаос.

​Если бы всё закончилось на этом, она бы не назвала это трагедией.

​Но пока её изводили спевшиеся Жерве и Летиция, в бальный зал наконец вернулся тот идиот, который умудрился прострелить себе ногу.

​Только глупец мог этого не заметить. Со всех сторон доносились восхищенные возгласы в адрес Лайонеля Йоркшира. Даже Жерве начал хвастаться встречей с ним, словно пересказывал героическую балладу: "Разве этот человек не чертовски хорош?" Летиция, в свою очередь, смотрела на Жерве с обожанием — настоящий парад дураков.

​И тогда их игра в кошки-мышки возобновилась: вечно улыбающийся Лайонель Йоркшир, развлекавший публику на правах всеобщего любимца, и она. Было бы куда лучше, окажись это лишь мнительностью, рожденной неугасимым детским эгоцентризмом, но, к несчастью, это было не так.

​Лайонель Йоркшир начал лавировать в толпе дам, заполнявших зал, непринужденно завязывая разговоры.

Для галантного кавалера не зазорно беседовать с прекрасными дамами. Однако когда большинство этих дам оказывались черноволосыми, как она, или выбирали платья тех же оттенков, что и её наряд, подозрения крепли сами собой.

​Стало ли её спасением то, что она пожертвовала любимыми туфлями? Лишившись каблуков, она заметно убавила в росте и теперь едва дотягивала до среднего.

​Впрочем, истинная беда крылась не только в этом человеке. Идиот, что прострелил себе ногу, был слишком приметным, и его легко было избежать. Но она и представить не могла, откуда может выскочить тот шатен — убийца, чья вина была для неё очевидна.

​С обострившимися до предела чувствами Аннет уводила Жерве и Летицию прочь, придумывая один предлог за другим всякий раз, когда Лайонель Йоркшир оказывался поблизости. Наконец ей удалось буквально вытащить их из бального зала.

К тому моменту, как подали экипаж, ступни Аннет превратились в сплошное месиво — на что только она не успела наступить. Жерве, лишь с запозданием заметив, что девушка боса, превратно истолковал серьезное выражение её лица как «гнев».

​— Э-э, Аннет… Что случилось? Где твои туфли? Ты… ты на меня злишься?

​Летиция, успевшая в мгновение ока записать Аннет в подруги, продолжала без умолку болтать, будто считала своим долгом её утешить.

​— Ах, Аннет, неужели сегодня произошло что-то печальное? На тебе лица нет. Если бы ты сказала служащим «Чеботеи», что поранила ноги, и попросила о помощи, тебе бы дали лекарство…

​Она была буквально в шаге от того, чтобы спровоцировать скандал. Серьезно.

​— Всё в порядке, я еду домой.

Как только подали экипаж, Аннет буквально влетела в него. Жерве был твердо убежден: она в ярости от того, что он вовсю наслаждался балом в одиночку, предоставив её самой себе. В другом случае Аннет, во власти раздражения, непременно бы всё высказала, но в тот миг она не могла вспомнить даже имени барона Кобейна, а потому отпустила его без единого слова.

​Когда она вернулась в поместье, горничные, завидев её босой, в ужасе запричитали, суетясь из-за пропавшей обуви. Однако Аннет лишь отмахнулась от них короткой фразой: «Я лишнего выпила». Удалившись в свои покои, она попыталась унять лихорадочный поток мыслей и взять себя в руки, но в итоге налила себе уже настоящего спиртного — и рухнула без сил под гнётом колоссального стресса.

​Пробуждение было похоже на сон. И хотя вчерашняя паника поутихла, «тот случай» всё ещё казался нереальным и вызывал тягостное чувство.

​Ей нужно было привести мысли в порядок.

​Предмет раздумий: Я стала свидетельницей преступного заговора Лайонеля Йоркшира. Неужели публичный образ Лайонеля — лишь искусная фальшивка?

​Предыстория: Семья герцога Йоркшира, глубоко вовлеченная в оборонную промышленность Белоффа и систему безопасности Леноры, является сердцем высшего общества страны. И Лайонель Йоркшир — самая желанная фигура в этом кругу.

​Реальность: В то время как вся страна гудит, обсуждая каждое слово из интервью Лайонеля Йоркшира, у него наверняка есть бесчисленное множество фанатичных последователей, таких как Летиция. Поверит ли хоть кто-нибудь ей — той, кто даже не обосновался в Леноре и не совершил свой выход в свет, — если она заявит без каких-либо доказательств: «Сэр Лайонель Йоркшир — плохой человек, он преступник»?

Более того, на данный момент Боннел поддерживали отношения и принимали помощь от Партии Утконоса, а вовсе не от Партии Льва. И хотя семья Йоркшир — лидеры «львов» — ни за что не стали бы им помогать, навлекать на себя их гнев было крайне безрассудно. Именно поэтому Бенедикт Боннелл настойчиво убеждал её не идти на тот прием.

​Она создала огромную проблему.

​Надежда: Судя по его поведению и реакции, Лайонель Йоркшир понятия не имеет, кто она такая. Маловероятно, что он её узнал.

​Несчастье: Но скоро он всё выяснит. Оставит ли он её в покое теперь, когда она стала свидетельницей его преступного сговора?

​Вывод: Ситуация стала угрожающе сложной. Стоит ли ей просить о помощи? Было невозможно заявить в полицию на старшего сына герцога Йоркшира, имея на руках лишь фразу «я это подслушала» и никаких прямых улик.

Обсуждать это с Ривером или Бенедиктом — значит неизбежно услышать в ответ «Я же говорил тебе не ходить», отчего у неё заранее неприятно сосало под ложечкой. Бенедикт, тот и вовсе, скорее всего, всё доложит матери. А потому, пока решение не найдено, ей стоит спокойно поразмыслить в одиночестве…

​Дзынь. Легкий стук тарелки о стол вернул Аннет к действительности. Маэва, принесшая блюдо с разным печеньем, положила перед ней свежую газету.

​— Поешьте, пока думаете. «Бьюкенен Таймс» сегодня задержали.