Сегодняшнее поле боя, где началась прелюдия к сражению, было скорее старомодным, чем роскошным.

И столы, и блюда, и вазы, и люстры… даже ковёр в коричневых тонах хранил в себе дух изысканной старины далеких краев.

Отсутствие утонченного изящества поначалу даже вызывало недоумение, но, присмотревшись к тому, как гармонично сочетались даже мелкие детали вроде цветочных композиций, платков, ложек и вилок, можно было смутно угадать замысел.

Слушая подавляющие звуки величественного оркестра, Кристиан охарактеризовал это как «ретро-стиль, равносильный объявлению войны». Карла, грациозно стоявшая на полшага впереди Аннет, лишь улыбнулась.

— Если послание передано предельно ясно, этим вполне можно насладиться.

Аннет думала так же. В этом тонком балансе между чуть-чуть провинциальным и в то же время дорогим была настоящая художественность — на организацию приема явно не пожалели сил.

Бенедикт, одетый с иголочки, произнес:

— Дядя уехал раньше, так что он должен быть где-то здесь, но в такой толпе его будет непросто отыскать.

Дядя Альфонсо с утра отправился отдельно, сказав, что сегодня рано утром должен встретиться с людьми в королевском дворце, но из-за слишком большого скопления гостей его даже не было видно.

Карла, Аннет и Бенедикт первым делом встали в очередь, чтобы в порядке установленного протокола приветствовать королевскую семью Коклен.

Перед Боннелл уже выстроились министр финансов, глава следственного бюро Беллагарда и заместитель главного редактора газеты «Ромерто Джорнал». Это были лица, которых она время от времени видела в газетах и журналах, так что они казались почти знакомыми.

Забавно, но мир так устроен, что даже те, кто привык заставлять других ждать в очереди, где-то сами вынуждены стоять в ней. Похоже, смущаясь своего нелепого положения, то тут, то там раздавалось покашливание.

Как бы то ни было, простояв так около двадцати минут, дошла очередь и до семейства Боннелл.

Его Величество король сидел в центре, а Её Величество королева — на роскошном красном бархатном кресле справа от центра. Принцы вместе с принцессами сидели чуть дальше на креслах справа и слева. Фотографы с камерами снимали их спереди и сбоку.

«Шер Жану», Ее Величество Королева, облаченная в необычное платье с высоким стоячим воротником, грациозно приподняв подбородок, улыбалась. Объективно говоря, красавицей ее назвать было нельзя — нос и подбородок были слегка заостренными.

Платье цвета хаки, расшитое, казалось, сотнями драгоценных камней, ослепительно сияло, безупречно сочетаясь со старинной атмосферой приема.

Его Величество Король держал темно-зеленый скипетр на манер трости; он выглядел гораздо представительнее, чем на фотографиях, так что невольно приходила мысль, что в молодости он был весьма хорош собой.

Франсуа и Дезире, оба принца, явно пошли в Его Величество Короля, а не в королеву.

Однако Второй принц Франсуа, которого уже негласно признали кронпринцем, производил впечатление одновременно благородное и немного отталкивающее, поэтому не очень ощущалось, что он — брат Третьего принца Дезире, который улыбался солнечно и озорно.

Если Дезире был красивым принцем с юношеским обаянием, то Франсуа, пожалуй, казался холодным, даже несколько бесчувственным сорванцом.

Несмотря на такую оценку, Аннет испытывала к Франсуа немалый интерес. Вовсе не потому, что циничное лицо принца было в ее вкусе или что-то в этом роде, а потому, что Франсуа открыто проявлял интерес к развитию промышленности.

Мать от лица семьи выразила благодарность Ее Величеству Королеве за приглашение на прием и поздравила ее с днем рождения, а далее всё было просто.

Королева вместе с королем принимала их поздравления и вручала небольшой подарок. Им оставалось лишь принять его с глубокой признательностью и отступить.

А после того, как они официально засвидетельствовали почтение Ее Величеству Королеве и Его Величеству Королю?

— Дальше каждый сам по себе.

С уверенным видом поправив волосы еще раз, произнес Бенедикт. И правда, после приветствия наступало время каждого. Впрочем, пусть и «каждого», у них все же оставались свои задачи. Напротив, именно сейчас наступал самый важный момент.

К матери подошел слуга сэра Фернана Эдара, который должен был ее сопровождать, и она отправилась к нему, а Бенедикт пошел искать племянницу графа Пелегрина, которую вызвался сопровождать сам, чтобы затем присоединиться к матери.

Женщину, которую Бенедикт должен был сопровождать сегодня, звали Дороти Пелегрин. Бенедикт планировал через графа Пелегрина устроить встречу матери с его тестем, министром юстиции Робером Гюставом.

— Тогда я ненадолго отлучусь туда и сразу вернусь. Аннет, ты тоже держи ухо востро.

Несмотря на тон, звучавший как заботливое напоминание, на лице не было ни капли беспокойства.

— Увидимся позже.

— Да, приятного вечера. Кристиан, полагаюсь на тебя.

— Да, госпожа Карла.

Оставив улыбку, мать грациозно удалилась вместе с сэром Эдаром. Бенедикт тоже легким движением поправил волосы и с сияющей улыбкой направился к Дороти Пелегрин. После этого остались только Аннет и Кристиан.

— Давайте не создавать друг другу проблем.

— Моя роль как раз в том, чтобы следить, дабы проблемы не создавали вы, леди.

— Это и есть проблема.

Остаться наедине с Кристианом... Кто бы мог подумать, что наступит день, когда она с нетерпением станет ждать Альберта Дежардана.

Аннет и Бенедикт — совладельцы «Лоран Рише», но они ещё молоды, да и доверие к ним пока низкое, так что на таком приёме их роль ограничена. Поздороваться с разными людьми, наладить контакты и собрать информацию — не больше.

Именно поэтому Аннет в итоге и приняла предложение Альберта Дежардана сопровождать ее сегодня.

Перед финансовым законом, который, как ожидалось, в следующем месяце будет без проблем принят палатой, Боннелл было необходимо обеспечить хотя бы минимальную защиту от внешних случайностей.

Почти все условия были подготовлены, но ничто не могло сравниться по удобству с покровителем из самой Леноры.

Альберт Дежардан после расторжения помолвки до тошноты настойчиво засыпал ее приглашениями, а кроме того, дал привлекательное обещание: мол, если она согласится на свидание с ним, он познакомит ее со всеми своими влиятельными связями.

Отказаться было невозможно. Да и таскаться весь день с Кристианом ей тоже не хотелось. Причин, словом, хватало.

— На одиннадцать часов, сэр Альберт Дежардан.

Аннет обернулась на идущего неподалеку Альберта Дежардана. Члены королевской семьи ее больше нисколько не интересовали.

В конце концов, прием такого масштаба был просто светской ареной, где первоначальная цель торжества теряла всякий смысл. Много ли среди присутствующих было тех, кто искренне рыдал от восторга в честь дня рождения королевы?

— Вот вы где.

Альберт Дежардан, одетый в скроенный точно по фигуре костюм из дорогой коричневой ткани, выглядел безмятежно, словно коала, проспавшая двое суток.

В его наряде и прическе чувствовалось, что он тщательно готовился к дню рождения королевы. Может, поэтому? Если вспомнить, что в последний раз он смахивал скорее на боевую капибару, сейчас он выглядел статно и элегантно, словно совершенно другой человек.

— Для меня огромная честь сопровождать вас, мисс Аннет. Я ведь не сплю? Я видел, как вы подходили выразить почтение Ее Величеству Королеве и Его Величеству Королю — вы просто ослепительны. Вы всегда прекрасны, но сегодня особенно...

Это был настоящий талант. Ведь с первой же фразы, с первого же слова он вызвал у Аннет непреодолимое желание уехать домой.

Мягко улыбнувшись, Аннет слегка коснулась протянутой руки Альберта.

— И правда, наконец-то мне выпала возможность провести время с вами, сэр Альберт.

— Какая сладость! А этот господин?..

Закончив радостное приветствие с ней, Альберт впился суровым взглядом в Кристиана, словно секунду назад и не был таким ласковым. Но и Кристиан был не из простаков.

— Я Кристиан. Сегодня я пришел сопровождать мисс Аннет. Я слышал, сэр Альберт, что вы благородный джентльмен, так что могу рассчитывать на вашм манеры соблюдать дистанцию с мисс Аннет.

— ...Обычно роль шаперона исполняет женщина, не так ли?

Обычно роль шаперона действительно исполняли женщины, да и при появлении сопровождающего кавалера они уступали место, но Кристиан — уже другое дело.

— Это уже наши дела.

Сияя улыбкой, Кристиан мягко разъединил руки Альберта и Аннет.

Лицо Альберта на миг скривилось, но тут же разгладилось. Аннет отыскала хотя бы одну общую черту между собой и Альбертом: им обоим не нравился Кристиан.

Однако в то же время ей совсем не хотелось ходить под ручку с Альбертом, так что это противостояние вылилось в весьма своеобразную битву на троих.