Это случилось у прогулочной дорожки вдоль реки Реус, прямо перед рестораном «Мод Бэй».

В тот день Лайонель вместе со своей сестрой Офелией направлялся к берегу. Это не была милая прогулка брата и сестры — их ждала другая встреча, связанная с делами партии.

​— Брат, что с тобой?

​Оглядываясь назад, он понимал: тот миг был предначертан самой судьбой, чистой и неизбежной. Проходя мимо, он невольно, словно ведомый невидимой силой, осознал её присутствие.

Нет, подсознание сработало ещё раньше. Белоснежная кожа, видневшаяся из-под полей шляпки, уверенная улыбка, играющая на губах, и вьющиеся черные локоны, что так ослепительно сияли в лучах заходящего солнца.

​Дверь ресторана «Мод Бэй», в которую она вошла, казалось, прозвенела колокольчиком специально для него.

​Словно завороженный, Лайонель перепоручил все дела сестре и последовал в «Мод Бэй». Сердце его трепетало от необъяснимого, жгучего желания снова увидеть эту женщину.

​Она сидела у окна в глубине просторного зала. Даже со спины, по изящным изгибам и копне черных волос, он узнал бы её из тысячи. Поправив шляпу, он решительно направился к ней и, наконец, смог встретиться с ней взглядом.

​— Вы здесь одна??

​Она была женщиной с безупречной внешностью: притягательный разрез глаз, напоминающий кошачий, сияющая кожа и четкие, точеные черты лица. Ее наряд был изысканным и современным, источая неброскую, но ощутимую роскошь.

​Лайонель почувствовал некое подобие азарта.

​Последние десять дней он едва не терял самообладание, терзаясь мыслями о том, кто эта женщина, что именно и в каком объеме она успела разузнать. Теперь же, когда он наконец ее нашел, упускать ее он не собирался — оставалось лишь уладить формальности. Лайонель полагал, что это будет несложно. Ему даже не придется прибегать к угрозам, ведь люди обычно легко поддавались его обаянию и сами стремились ему верить.

​Однако стоило им переброситься парой фраз, как Лайонель осознал: эта женщина «с характером».

​— Простите, мы знакомы?

​Ее наглость была запредельной, почти до нелепости.

​В ней не было ни капли благовоспитанности. Она осыпала его бесконечными колкостями, пропуская все его слова мимо ушей и твердя лишь то, что хотела сама. Пока она судорожно озиралась в поисках пути к отступлению, конструктивный диалог казался невозможным.

​Для Лайонела, чьим главным правилом было избегать публичных ссор и любых намеков на скандал, было жизненно важно поговорить с ней наедине. Но она умудрялась отбивать любые его попытки с помощью совершенно абсурдных отговорок.

​— Знаете, учитывая мой богатый опыт похищений с самого детства... когда люди, чьего имени я даже не знаю, говорят подобные вещи, мне первым первым делом хочется, не раздумывая, заявить на них в полицию.

​Единственное, что ему удалось вытянуть из неё после долгих расспросов — это имя: Шарлотта Дюамель. И ещё то, что у неё был исключительный талант действовать ему на нервы.

​Если бы не Шастейн, исход этой встречи мог бы быть совсем иным.

Она ускользнула прямо у него из-под носа. Она ускользнула прямо у него из-под носа. Буквально восприняв предупреждение о том, что у входа выставлена охрана, она не растерялась и сбежала через черный ход в кухне.

Мог ли он себе такое представить? Ни одна благовоспитанная леди не опустилась бы до столь недостойного поступка.

​Но больше всего Лайонеля сводило с ума другое.

«Вы слышали? Говорят, лорд Лайонел — преследователь».

Поползли слухи… Сбежав, эта женщина выставила всё так, будто он одержим ею, а она — несчастная, хрупкая жертва, спасающаяся бегством от его преследований.

​Ему удалось предотвратить масштабную огласку в прессе до того, как нелепые слухи стали официальными, но для так называемых «образованных» особ, обожающих сплетничать в салонах, эта история стала главным десертом на несколько дней.

В итоге слухи раздулись и обросли выдумками: «У Лайонеля была тайная молодая любовница, и когда она захотела расстаться, он пытался запереть её под замком». Когда до него дошли эти абсурдные бредни, в нем вспыхнула жажда расправы.

​«Безумная… чертовка…»

«Спокойно, только спокойно».

​Она не просто обвела его вокруг пальца, она нанесла ответный удар и скрылась.

Конечно, его репутация не была настолько хрупкой, чтобы рухнуть от пары слов гнусных сплетников, верящих во всякую чушь.

Говоря без преувеличений, если бы Лайонель решил жениться на собаке, большинство жителей Леноры принялись бы обсуждать достоинства этой собаки: «О, раз лорд Лайонель выбрал именно её, в ней точно что-то есть!». Лайонель прекрасно знал, насколько безупречно его имя в обществе.

​Однако была и другая причина, по которой он не мог успокоиться и становился всё более одержимым.

Даже после её побега Лайонель был уверен: «Теперь я смогу её найти». По крайней мере, первые пару дней он не сомневался в этом.

Столик в «Мод Бэй» был забронирован, и заказчиком была Летиция Гарнье.

​Лайонель и так знал, что та женщина — не она. Летиция, дочь виконта Гарнье, имела в светском обществе весьма сомнительную репутацию. Поэтому, когда он впервые увидел её имя, на ум пришла лишь поговорка: «Два сапога — пара»*.

Прим. пер.: букв. «Зеленый и изумрудный — одного цвета». Корейская идиома, означающая, что люди со схожими чертами (здесь отрицательными) тянутся друг к другу или действуют заодно.

​Лайонель, не раздумывая, отправил человека в поместье Гарнье.

​И если говорить о результате... посланник вернулся с ответом некой Летиции, которая начала безутешно рыдать, едва услышав имя «Шарлотта». Он вернулся в полном смятении, лишившись и носового платка, и душевного спокойствия.

​На вопрос «Что за чушь ты несешь?» посыльный лишь передал слова: «Леди Летиция сказала, что в тот день леди Шарлотта... рассталась с неким Альбрехтом и покончила с собой...»

​Умерла?..

Из-за мужчины, и так скоро?..

Неужели это бесстыдное и дерзкое лицо принадлежало женщине, готовой наложить на себя руки из-за расставания?..

​Каждый кусочек пазла, который он находил, никак не стыковался с остальными. Словно он попал в искусно расставленную ловушку. Прояснить внутреннюю суть ситуации Лайонель смог лишь после того, как отправился к Кевину и излил ему душу.

​Кевин, молча слушавший его, внезапно расхохотался и вытащил листовку какой-то дешевой театральной постановки.

​«Шарлотта, погибшая из-за мужчины».

«История о том, как знаменитая танцовщица Шарлотта трагически погибает после разрыва с директором труппы Альбрехтом».

​— Это...

— В тот вечер я и сам был на этой постановке. Выходит, и она тогда находилась в театре вместе с дочерью виконта Гарнье? Пьеса, конечно, сейчас популярна, и всё же…

Он не исключал возможности, что она назвала первое попавшееся имя, но чтобы вот так?..

​В итоге они встречались дважды и во второй раз даже побеседовали, но это не принесло никаких плодов.

Имя — загадка, происхождение — загадка, семья — тоже загадка. Неясно было даже то, какое положение она занимает в светском обществе Леноры. У него начали закрадываться подозрения: может, она просто хорошенькая простолюдинка с богатым покровителем или представительница среднего сословия наследников? Однако эти мысли лишь еще больше расширяли границы неопределенности.

​При воспоминании об этом вновь нахлынуло неприятное чувство. Лайонель ответил, невольно исказив губы в саркастичной усмешке:

— Сумасшедшая женщина… По-другому это не объяснить.

— «Сумасшедшая женщина»? Какое неджентльменское выражение для джентльмена Ле Ситона. Давно я не слышал от тебя подобных слов… Года три прошло?

​После этой фразы Франсуа, произнесенной с явным любопытством, в комнате повисло напряжени, приобретя иной смысл. Лайонель медленно повернул голову к Франсуа.

Насмешка, застывшая в уголках губ, мгновенно исчезла, сменившись непроницаемым, нечитаемым выражением лица.

Нахмурившийся Арчивольт пристально посмотрел на Франсуа. Анри рефлекторно покосился на Лайонеля и лишь озадаченно почесал затылок.

​Упоминание о «тех годах» явно на что-то намекало. Это было негласное табу, почти священный запрет. Конечно, Франсуа всегда переступал через их молчаливые запреты — возможно, такова была привилегия его статуса наследного принца.

​Франсуа тонко улыбнулся, словно наслаждаясь внезапно ставшую неловкой атмосферой, и обвел взглядом присутствующих.

​— Да что с вами такое? Я ведь не сказал ничего предосудительного.

​Тяжелую атмосферу в комнате развеял Кевин, заговорив в своей обычной непринужденной манере.

​— Слова Лайонеля не лишены оснований. Эта женщина сбежала, выкрикнув имя главной героини какой-то популярной пьесы, и всего за пару мгновений выставила Лео полным дураком. Если это не запредельная дерзость, то она явно лишилась рассудка.

​— Если честно… мне кажется, вы всё это выдумали, просто чтобы меня развлечь.

​— Радовать Ваше Высочество — наш долг и истинное удовольствие, но мы ничего не выдумывали. Очевидно, что леди Летиция Гарнье состоит с ней в близких отношениях, однако стоит спросить, с кем и что произошло в тот день, как она тут же замолкает, словно воды в рот набрала.

​— Какая верность.

​В этот момент Анри, не выдержав, прыснул от смеха и вмешался в разговор:

​— Верность? Ваше Высочество, неужели вы не слышали слухов о дочери Гарнье?