Это произошло спустя не более трех минут после того, как леди Боннелл из Шавиня, которая, по слухам, должна была официально обручиться с маркизом Элдерфродом в следующем месяце, грациозно, словно бабочка, опустилась в кресло.

​— Я предполагаю, что сэр Лайонель занимается противозаконной деятельностью. Он не раз пытался заставить меня замолчать. Насколько мне известно, он даже подкупил полицейское управление. У меня есть доказательства. Он умело выстроил свой имидж, но на самом деле он далеко не добропорядочный человек, так что всем стоит быть начеку. Ах, и ваше второе имя ведь Ф., верно?

​Репортер, на мгновение забывший о своих вопросах, чудесным образом вспомнил, о чем спрашивал ранее. Он в оцепенении посмотрел на диктофон, который фиксировал каждое слово.

​[В: Леди, не могли бы вы рассказать о самом запоминающемся дне, проведенном с маркизом Жерве Джереми Элдерфродом?

​О: Вечеринка в Чеботее несколько недель назад.

​В: Ах, вы имеете в виду вечеринку, организованную семьей Йоркшир. Какое именно событие впечатлило вас больше всего?

​О: Как выяснилось, сэр Лайонель Йоркшир — убийца. Человек, сидящий вон там, убил сэра Арчивольта Рикети и барона Эметта Мильтона.

​В: Что... простите?!]

​И вот что произошло после этого.

​— Я была настолько ослеплена его безупречностью, что поначалу и впрямь обманулась. Но вы только подумайте: разве не естественно, что в этом мире не может быть человека, идеального во всём?

​Ведущий, натянуто улыбаясь, завороженно наблюдал за прекрасной дочерью Боннелл. Она кокетливо поправляла пряди волос у висков, явно осознавая присутствие фотографа, который то и дело щелкал затвором камеры.

​Аннет слегка махнула рукой и добавила вкрадчивым шепотом:

— Вообще-то, я довольно подозрительна по натуре. Но, пожалуйста, не пишите об этом в статье.

​Между тем, положение ведущего становилось всё более отчаянным. Масла в огонь подливал тот факт, что прямо рядом с ним, подперев подбородок рукой, сидел сам виновник торжества — Лайонель Йоркшир.

​Ходили слухи, что дочь семейства Боннелл и Лайонель состоят в дружеских отношениях и что именно он станет мостиком для связи с «Бьюкенен Таймс». Но ведущий и представить не мог, что Лайонель явится лично. Как эта женщина может нести подобное, и как этот мужчина может так на это реагировать?..

​— А, нет, послушайте… Миледи, то есть… Тема сегодняшней встречи совсем иная. Почему вы говорите такие вещи?

​— Я лишь заранее предупреждаю следователей. Если вдруг сегодня я не вернусь домой и исчезну, или если бизнес моей семьи внезапно пойдет ко дну без видимых причин, им не придется ломать голову над тем, кто за этим стоит. Нужно ведь оставить хоть каких-то свидетелей и улики. Конечно, при условии, что вас не подкупят. Но вы ведь журналисты, поклявшиеся всегда говорить правду? Вы наверняка куда более совестливы, чем обычные люди.

​Ведущий мысленно взывал о помощи и украдкой косился на Лайонеля.

​Однако Лайонель, оправдывая свою репутацию безупречного джентльмена, не терял самообладания. С мягкой улыбкой он даже попытался успокоить ведущего:

​— Всё в порядке. Мисс Аннет Боннелл совсем недавно приехала с Запада, и у неё весьма специфическое чувство юмора. Её навыки рассказчика… чем дольше слушаешь, тем любопытнее становится.

​Лайонель и впрямь был лучшим джентльменом Леноры. Какое великодушие — принять с улыбкой столь ядовитую «бомбу», брошенную прямо ему в лицо.

Однако не успел репортер, выдавив неловкую улыбку, обрести душевное равновесие, как Аннет разразилась «ведьминским» хохотом и кокетливо всплеснула руками.

​— О боже, сер Лайонель! Я просто не знаю, куда деться от ваших похвал моему таланту рассказчицы. Почему бы вам самому не податься в актеры? Вы так хороши собой, а ваше мастерство вводить людей в заблуждение столь совершенно, что весь мир уже давно водите за нос. Разве это не лучший знак качества? Вы ведь и это интервью с «Бьюкенен Таймс» организовали только ради того, чтобы заткнуть мне рот. Скольким еще вы так его заткнули? Сколько у вас вообще личностей?

​Тем временем Лайонель, смотревший на неё с внезапной нежностью в глазах, прикрыл лоб рукой и тихо рассмеялся.

​— Мисс Аннет, я обожаю все ваши шутки. Но мистер Годин сейчас на работе, не так ли? Даже если интервью вам в тягость, я был бы признателен, если бы вы немного укротили свои чувства ради него — он ведь работает со всей серьезностью.

​Если взгляд Аннет говорил: «Не ожидал такого, да?», то взгляд Лайонеля можно было прочесть как: «Я всё знал».

​Его беспардонность не знала границ — было очевидно, что её нападки не нанесли ему ни малейшего урона. Раздраженная Аннет поднялась со своего места и присела на край стола ведущего. Глядя прямо на него, она спросила в лоб:

​— Мистер Годин, сколько вам заплатили?

— Простите? За обед?

​Аннет указала подбородком на Лайонела и, усмехнувшись, прошептала:

— Этот человек подкупил команду репортеров. Я дам вам в два раза больше.

​Ведущий, чье лицо стало белее мела, переводил взгляд с Лайонеля на неё и обратно. В попытке спасти остатки своего профессионализма, он принял экстренное решение:

— П-перерыв! Объявляю перерыв!

​Ведущий поспешно ретировался, оставив в полном замешательстве не только Аннет, но и фотографа.

​Они ушли. В комнате для интервью снова остались только двое: она и Лайонель.

​Лайонель, вальяжно откинувшись в кресле и скрестив руки на груди, лишь лениво шевелил пальцами.

— Вы пытаетесь меня разозлить? — спросил он.

​В его голосе не было и тени гнева — скорее, искреннее любопытство.

— А на что это похоже?

​Если она преследовала именно эту цель, то преуспела наполовину. Лайонель был ошеломлен и разгневан, но прежде всего — заинтригован. Он был уверен, что подкупил «Бьюкенен Таймс», а значит, она не могла всерьез рассчитывать на публикацию статьи. И всё же Аннет была слишком расчетливой и хваткой женщиной, чтобы не просчитать такой элементарный ход.

​— Вы лишаете себя даже того призрачного шанса, что у вас был… А я-то считал вас умнее.

— Я никогда не стремилась к вашему признанию. Раз уж вы взялись за нож, угрожая кому-то, будьте готовы, что и вас могут заколоть.

— Кажется, у вас проблемы со здравым смыслом и оценкой ситуации.

— Как раз наоборот. Кто знает, может, меня саму скоро «уберут»?

​Лайонел негромко рассмеялся. Это не была ни ухмылка, ни сарказм — он смеялся искренне, от души. Отсмеявшись, он подошел к диктофону, который оставил включенным ведущий, наклонился к нему и прошептал:

​— Мисс Аннет страдает манией величия.

​Щелк. Он нажал на кнопку и выключил запись.

— Признаю, твоя непредсказуемость впечатляет — выбросить явную выгоду в мусорку ради того, чтобы пойти на поводу у эмоций... Весьма безвкусно. Но откуда в тебе столько самоуверенности, чтобы так открыто провоцировать меня?

​Атмосфера мгновенно стало ледяной. Стоило диктофону выключиться, как его тон разительно изменился. Этот мужчина был ходячей проблемой. Аннетпочувствовала, как по спине пробежал холодок, но постаралась ответить, не выдав своего волнения ни единым жестом.

​— Уверенность — это единственное, что осталось у Боннелл. Без неё я — труп.

— У тебя есть доказательства, что я причиняю людям вред?

— Вы же сами об этом сказали, а теперь пытаетесь отрицать?

— Когда это я такое говорил?

— Неужели вам не смешно так отчаянно отпираться? Ваша совесть наверняка всё помнит.

​Лайонель всем своим видом показывал, что не намерен соглашаться.

​— Это не доказательство. Где тело?

— ...

— Если тела нет, какие ещё улики?

​Когда дело дошло до конкретных доказательств, ситуация обернулась против Аннет.

​— Я понимаю, вы хотите сказать, что у меня одни лишь подозрения. Идеально уничтожить все улики и твердить «нет тела — нет дела» — это тоже стратегия. В любом случае, вы — худший из людей.

— Хуже всех здесь ты, потому что не можешь перестать бредить.

— А вы? Чем вы лучше? Я говорю, что абсолютно уверена в вашем преступлении, а вы просто сотрясаете воздух, твердя, что невиновны. Если так хотите доказать мою неправоту, почему бы не предъявить доказательства самому?

— С чего бы мне делать это ради такой, как ты?

​Лайонель полностью развернулся к ней и усмехнулся, скрестив руки на груди. Это была не та вежливая улыбка для публики, а оскал, полный ледяного презрения. Он зашагал к ней и остановился всего в двух шагах. Она была едва ли ему по плечо, поэтому ей пришлось слегка закинуть голову, чтобы встретиться с ним взглядом.

Он вызывающе засунул руки в карманы и слегка наклонился вперед, встречаясь с ней взглядом.

​— Аннетэт Боннелл, я вовсе не обязан тебе ничего объяснять.

​Брови Аннет едва заметно дрогнули.

​— Большинству из «вам подобных» объяснения ни к чему. А если быть точнее — вы их не стоите.

— Что вы имеете в виду?

— То, что «ценность», которую не купишь за деньги, определяется еще при рождении.