— Эй! Вы, бездарные уёбки! Не можете попасть в одного человека! А ну живо вылезайте!

Мужчина, изображавший священника, взвизгнул и забился в истерике, а затем, выхватив пистолет, висевший на поясе, нацелил его на Ён Чхоля и попятился. Люди, ожидавшие поблизости, выбежали к нему. Все как один вооружены.

Однако, к счастью, наш Ён Чхоль всего лишь глуп, но не слаб. Крепче сжав гвоздодер, висевший у него за спиной, Ён Чхоль тут же отшвырнул детей в безопасное место за собой и бросился на мужчину.

— Ия-я-я! Умри-и-и!

Вы когда-нибудь видели безумца, который с одним лишь изогнутым ломом бежит на поле боя, где градом сыплются пули? Я видела. И теперь та банда мародеров тоже это испытает.

Хрясь!

Тот факт, что гвоздодер — довольно агрессивное оружие.

— Кх, кхе… бе, безумие… Почему этот жирный ублюдок такой быстр…

— За свою жизнь в качестве Ди Ай [1] я ни разу не упускал место последнего бегуна в эстафете.

• [1] D.I. (Drill Instructor): также инструктор по строевой подготовке в армии.

Ён Чхоль еще раз ударил мужчину, у которого был разбит лоб и ручьем текла кровь, по голове и торжествующе вздернул подбородок. Именно в этот момент — бах! Раздался выстрел, и тело Ён Чхоля пошатнулось. Задело.

— А-а-ах! Больно!

Бах! Из руки Ён Чхоля брызнула кровь. Несмотря на боль, он перекатился по земле и укрылся, но это было все, что он мог сделать. Поскольку все знают, где он, он продолжит подвергаться атакам.

— Ох, вот же кретин.

Я, укрывшись за статуей Девы Марии, перевела дыхание и прильнула к оптическому прицелу.

«Всего восемь человек».

Слишком мало для банды мародеров. Подумалось, что есть и те, кого здесь нет. Поскольку магазины остались в машине, нужно максимально экономить патроны.

— Эй! Где баба?! Притащить ее!

— А, она недавно пошла вон туда, за статую Марии.

— Пошла, говоришь? И что? Хочешь, чтобы я ее притащил? А ну живо пошел, выродок!

Изображавший священника… нет, псевдосвященник, по-видимому, был главарем этой банды: он без умолку орал, командуя людьми. То ли потому, что уже знал о наличии у меня оружия, его действия, в отличие от слов, были не столь агрессивными и даже осторожными. Для меня это удача.

Спрятавшись в тени статуи Марии, я затаила дыхание и стала ждать. Навострив уши, я сосредоточилась на звуке их шагов. Шаг, второй… и сейчас.

Бах!

— А-а-а-а!

— Стреляй! Просто убей ее!

Внезапный звук выстрела разорвал тишину между ними. Та-та-та-та! Чудом увернувшись от шквального огня, летевшего в сторону статуи Марии, я укрылась за стеной и высунула только дуло. Бах! Бах! Ба-ах! Пули без малейшего промаха вонзались в их тела, и они валились с ног, словно отлетая назад. Исключая псевдосвященника, осталось трое.

— Б, бля… Эй, какого хрена. Ты же говорил, баба все равно с пушкой обращаться не умеет, можно забить на нее!

— Ау! Чего ты на меня гонишь?! Я, что, знал, что эта сука хорошо стреляет? А?

— Да потому что из-за тебя мы все тут сдохнем, вот поэт… Кх!

Мужчина не смог договорить. Потому что я, выскочив из сгустившейся тьмы, вонзила ему в шею армейское мачете.

— А, а-а-а-а!

Та-та-та-та!

Другой мужчина, наблюдавший за этим в упор, едва увидев меня, в панике открыл беспорядочный огонь, но я слишком умелая [2], чтобы ловить такие шальные пули, пущенные в молоко. Вжик! Пригнувшись, я проскользнула по полу, словно в подкате, пролетела между ног мужчины, пнула его в поясницу и наставила дуло ему в затылок.

• [2] В оригинале используется слово «гоинмуль» (стоячая вода) — игровой сленг, обозначающий очень опытного игрока, ветерана, который знает игру вдоль и поперек.

— Э, хнык, по-подожди!

Мужчина поспешно закричал.

— С-спаси. О-один раз. Меня тот человек заставил, я ничего не мог поделать. А?

Он дрожал и бормотал всякий вздор: «Спаси, я действительно был неправ, больше никогда так не буду, спаси…».Слушая эти слова, я вдруг задалась вопросом: а скольких людей, молящих о пощаде перед ним, видел этот уёбок?

Ублюдки, которые отказались жить в безопасном убежище, смирно следуя правилам, и вместо этого убивали и издевались над слабыми беженцами снаружи, где кишат зараженные. Вот кто они такие, мародеры.

— Для того, кто просит сохранить жизнь, ты слишком дерзок в выражениях.

— Э, м-м, с-спасите, пожалуйста.

Если пощадить таких подонков, они создадут еще десять, двадцать жертв. На самом деле, один мародер, которого я пощадила, устроил дебош в небольшом убежище, и все беженцы там погибли. С того момента, как я увидела труп пятилетнего мальчишки, который так ко мне тянулся, я перестала считать племя мародеров людьми.

— Не хочу.

Бах!

Мгновенно оборвав жизнь мужчины, я опустила ствол и развернулась.

И тут я увидела псевдосвященника, который, прикрываясь Джуном как заложником, заходил в собор. С мыслью, что давно не была на мессе, я последовала за ним внутрь.

— Ты, ты!... Ты кто такая?!

Куда подевался весь его гонор? Едва завидев меня, псевдосвященник затрясся и закричал. Дуло пистолета упиралось в щеку Джуна.

— Кто ты такая, я спрашиваю, сволочь?!

Бах! Бах!

Пули вонзились в землю далеко от того места, где я стояла. Похоже, он в панике. Жаль патронов.

— Эй! Эй! Я просто отпущу тебя. А? Нас ведь все равно не только столько, поняла? Есть еще отряд снабжения. Их гораздо больше, чем нас сейчас. Когда они придут, вы оба умрете! Так что вали, пока я тебя отпускаю. А?

Как я и предполагала, это были не все их люди. Я медленно моргнула. Как поступить с этим? Я задумалась на мгновение, но это длилось недолго. Я посмотрела на мальчика, Джуна, который всхлипывал в захвате псевдосвященника.

— Тебя зовут Джун?

Ребенок, покосившись на псевдосвященника, медленно кивнул.

— Псевдосвященник тебя бил?

Его плечи мелко задрожали. А затем, неосознанно или нет, он прикрыл ладонью иссиня-черный синяк на своей руке.

— Твою сестренку тоже бил?

И-и-ик! Сбоку послышался резкий, сдавленный звук вдоха. Я мельком глянула: Ён Чхоль, который уже успел остановить кровь, держал на руках плачущую Ён И. Выглядело это совсем нехорошо: она рыдала, захлебываясь, словно вот-вот задохнется. Я перевела взгляд на псевдосвященника.

— Если уж играешь в священника, то, как бы плохо ни справлялся, детей бить не стоило, ты, фальшивый ублюдок.

Лицо псевдосвященника исказилось.

— Блядь, какое тебе до этого дело! Ты знаешь этих щенков? Знаешь?! Нет же! Так просто проваливай!

При этом он беспорядочно размахивал пистолетом, что было возможно лишь потому, что между нами было некоторое расстояние.

Высокомерная уверенность, что с такого расстояния я в него не попаду, и подлое предположение, что я не смогу стрелять, пока рядом ребенок.

— Нет, не так.

Я прицелилась, не сдвинувшись с места ни на шаг. Прильнула глазом к прицелу.

— Нуна, которая рвет задницу, чтобы найти своего младшего брата, не может просто взять и пройти мимо детей, которых избивают, правда ведь?

Услышав мои слова, псевдосвященник на мгновение застыл с тупым выражением лица, а затем широко распахнул глаза и беззвучно открыл рот.

— Что?

Псевдосвященник немного поводил глазами, а затем, выдохнув, воскликнул:

— Младшего… Ты, ты, неужели, Мин А!..

Ба-ах!

Но договорить он не успел. Псевдосвященник с дырой во лбу опрокинулся назад и с грохотом покатился по полу, и, по иронии судьбы, его труп оказался прямо под распятием.

Лживый священник, валяющийся под крестом, на котором был распят Иисус, спустившийся в мир спасти несчастных людей.

Тот, кто высокомерно изображал священника и совершал грехи, прямо противоположные воле Божьей, получает наказание под крестом.

Глядя на эту противоречивую сцену, я перекрестилась.

— Аллилуйя.

Аминь.