Бум! Кузов тряхнуло. Мы сейчас едем по скоростной автомагистрали международного аэропорта Инчхон. Но дорога в ужасном состоянии. И это не из-за каких-то апокалиптических сцен, вроде того что за четыре года растения взбесились и заполонили трассу. Все дело в бесчисленных автомобилях, забивших десятиполосную дорогу. Большинство людей, пытаясь эвакуироваться, застряли в пробке или подверглись нападению зараженных и бросили свои машины, убегая, так что дорога была забита транспортом. Сеульское и Инчхонское убежища объединили усилия и растолкали машины по обочинам, но из-за их огромного количества дорога оставалась неровной.

Кроме того, трупы, разбросанные повсюду на дороге... это зрелище не из приятных. Поэтому я старалась по возможности объезжать их, но...

Хрусть!

Шин Хэ Джун, ничуть не колеблясь, давил на газ, переезжая трупы. Увидев в боковом зеркале разорванное пополам тело, я тихо вздохнула.

— На заднем сиденье дети, не слишком ли вы жестоки?

— М?

Шин Хэ Джун, державший руль, повернул голову. Голос, звучавший еще наглее, чем выражение его лица, долетел до меня.

— В чем жестокость? Что я сделал?

— ...

На лице Шин Хэ Джуна было написано полное непонимание. Похоже, он даже не осознавал, что только что переехал труп, и что это тело принадлежало человеку, который покончил с собой, чтобы умереть человеком, а не стать зараженным. Вздохнув, я перевела взгляд на окно.

— Ничего. Вполне в вашем стиле, бригадный генерал.

— Не похоже на комплимент.

— Почти.

Послышался смешок Шин Хэ Джуна. Я мельком глянула в зеркало заднего вида, проверила, что Ён Чхоль и дети, к счастью, все еще спят, и снова заговорила.

— Бригадный генерал.

Палец Шин Хэ Джуна, державший руль, дернулся. Движение было чертовски раздражающим, но я решила стерпеть и продолжила.

— Вы точно знаете, где мой брат?

Четыре года я колесила по всей Южной Корее в поисках У Джу. Я перерыла не только убежища, но и мелкие укрытия, и логова мародеров. Но У Джу и след простыл... И я уже начинала выдыхаться. В такой ситуации, когда Шин Хэ Джун заговорил об У Джу, я не могла не прислушаться.

— Ну. Точно не знаю. Я же не гадалка.

— Вы издеваетесь?.. — невольно пробормотала я, сжимая кулаки. — Разве вы не говорили, что найдете моего брата?

— Я сказал, что дам возможность найти. Не говорил, что знаю точно.

— Бригадный генерал! Хватит шутить со мной!..

— Лаборатория.

От одного слова, прервавшего мой крик, у меня перехватило дыхание.

— Так говорят... Не знаю, что там за эксперименты.

Лаборатория. Он сказал «лаборатория». Инстинктивно веки задрожали. Ужасные крики, звенящие в ушах, были настолько живыми, что по спине пробежал холодок.

Шин Хэ Джун говорил о том месте, где мы с братом были вместе. Кулаки сжались сами собой.

— Вы нашли местоположение?

— В процессе. Но контуры уже ясны.

— ...

Я потратила больше десяти лет, пытаясь найти эту лабораторию, а он узнал так легко?

Я длинно выдохнула и откинула голову на подголовник. Старые воспоминания одно за другим начали всплывать в голове.

Мое первое воспоминание — цилиндрическая капсула внутри лаборатории. Там, подключенная к куче странных шлангов и механизмов, я провела довольно много времени.

Глядя наружу через непрозрачное стекло, я была одержима желанием поскорее выбраться оттуда. Хочу выйти наружу, увидеть других людей, поговорить с ними...

Но когда меня наконец вытащили, я пожалела обо всех этих импульсивных мыслях. Лишь тогда я с опозданием поняла, что по-настоящему спокойно было только внутри капсулы.

О том, каким экспериментам и издевательствам я подвергалась потом, вспоминать не хочется. Могу лишь вспомнить, что однажды меня внезапно вышвырнули наружу, так же как когда-то затащили туда. Около пятнадцати лет назад мы с У Джу открыли глаза и оказались на улице. В неизвестном лесу.

Так нас забрали без объяснения причин и выбросили, ничего не объяснив. Это все, что я знаю о «лаборатории».

Почему она работала, зачем была создана, что они на самом деле делали с нашими телами — неизвестно. Попытки найти лабораторию позже были, но все провалились. Поэтому я пошла в армию. Все слабые следы и улики указывали на военных. Но прежде чем я нашла лабораторию, разразилась эпидемия, и мир стал таким, какой он есть сейчас.

И вот... Шин Хэ Джун говорит, что нашел эту лабораторию.

Я пристально посмотрела на него, а Шин Хэ Джун, ухмыльнувшись уголком рта, скосил на меня глаза.

— Ну так что? Работаем вместе?

— Я подумаю.

— Может, закончим думать прямо сейчас и просто согласимся?

— Вряд ли.

Убрав улыбку с лица, он цокнул языком и пробормотал:

— Младший лейтенант, ты никогда не соглашаешься легко. Так хочешь найти брата, а когда дают шанс, не можешь его принять.

Я оторвала голову от подголовника и повернулась всем телом. Глядя на затененный профиль Шин Хэ Джуна, я скрипнула зубами. Эти слова я просто не могла пропустить мимо ушей.

— Этого бы не случилось, если бы вы, бригадный генерал, с самого начала защищали Чхорвон до конца.

Позже я узнала, что четыре года назад, в тот день, линия обороны в Чхорвоне не была прорвана — они отступили сами. Поэтому гражданские остались беззащитными перед зараженными, и толпы новообращенных тварей хлынули в Сеул.

Когда я спросила, зачем он совершил такой роковой ход, ответ Шин Хэ Джуна был краток:

— Был приказ.

Смехотворная причина.

А то, что из-за этого приказа погибли десятки тысяч людей?

То, что города вокруг Сеула были уничтожены?

Нет ли чувства вины за то, что отвел войска только ради защиты верхушки командования?

Гнев накатил такой волной, что я крепко сжала кулаки. Но Шин Хэ Джун, что тогда, что сейчас, был спокоен.

— Я же сказал. Командующий приказал, что я мог сделать? Пришлось подчиняться.

— Бригадный генерал.

— И если уж так копать и искать виноватых, не стоит ли сказать, что проблема изначально в той арктической экспедиции? Чем винить невиновных, может, лучше взглянуть правде в глаза?

Я вытаращила глаза.

— Вы знаете, что все жители Чхорвона погибли? Что Канвондо вообще стерт с лица земли?

Только тогда Шин Хэ Джун оторвал взгляд от дороги и посмотрел на меня сверху вниз, искоса.

— Младший лейтенант.

— Мин А Хён.

— Ладно, А Хён.

Он постучал пальцами по рулю и продолжил:

— Если носишь военную форму, делай то, что велят сверху. Думать не нужно. Твои мысли не важны. Важны мысли верхушки.

— Вы, бригадный генерал, действительно...

— Что. Сучий армейский сын?

Шин Хэ Джун расхохотался ослепительной улыбкой. Эта ясная улыбка совершенно не вязалась с его холодным лицом и безжалостным взглядом. Но я знаю. Что скрывается за этой прекрасной улыбкой. Что делал этот человек, которого называют псом армии.

— Да. Вы действительно отличный военный пес.

Прозвище Шин Хэ Джуна было «Пес армии», «Военный пес».

Будучи приемным сыном четырехзвездного генерала, он делал все, что приказывал «отец», и старался выполнить любой приказ. Благодаря этому генерал мог подниматься все выше и выше, не замарав своих рук ни каплей крови. Все благодаря верному псу рядом.

— Вы до сих пор не жалеете, что находитесь под началом этого старика?

Кажется, мои слова наконец задели его — глаза Шин Хэ Джуна сузились. Он пробормотал своим характерным резким голосом:

— Наша А Хён совсем распустилась. Если я тебя пристрелю, будет довольно больно.

— Теперь вы мне не начальник, бригадный генерал. И вам тоже будет больно, если я выстрелю.

— Ха-ха!

Шин Хэ Джун громко рассмеялся. Из-за движения мелькнул длинный шрам на его шее, но я не стала его рассматривать. Я лишь пыталась нащупать его истинные намерения, острые как лезвие, скрытые за смехом.

Долго смеясь, он вдруг резко замолчал. И посмотрел на меня глазами, лишенными каких-либо эмоций. Черные зрачки, сливающиеся с радужкой, как камни для го, выглядели жутко.

— Мин А Хён.

— Да...

— Приди в себя.

— ...

— Я сейчас оставляю тебя в живых.

Он достал из бардачка стопку сложенных бумаг и протянул мне.

— И даю шанс.

Зная, что если тронуть Шин Хэ Джуна в таком состоянии, он укусит как собака, оправдывая свое прозвище, я молча закрыла рот. И посмотрела на бумаги, которые он мне дал.

Крупные буквы на первой странице сразу бросились в глаза.

[Касательно получения образца мутировавшего зараженного]