Шин Хэ Джун, которого я не видела целых четыре года, был действительно на удивление неизменен.

Как всегда: рубашка, застегнутая наглухо под горло, аккуратный галстук, кожаное пальто без единой пылинки и гладкие кожаные перчатки, бронежилет, обтягивающий крепкую грудь, и идеально начищенные берцы.

Он выглядел слишком опрятно для военного, безостановочно бегающего по разрушенному миру. Это также хорошо демонстрировало его обсессивный характер.

— Мин А Хён, — сказал он, не убирая протянутой ко мне руки. — Теперь, раз ты дезертир, даже приветствовать старшего по званию не собираешься? Разочаровываешь.

Его низкий голос звучит четко и властно. Из-за сквозящей в нем авторитарности он резок, как звук листвы, дрожащей на ветру. Коротко вздохнув, я отсалютовала ему.

— Дезертир Мин А Хён. Приветствую бригадного генерала Шин Хэ Джуна.

— Ха-ха!

Шин Хэ Джун рассмеялся и прищурил один глаз. Проведя указательным пальцем по темным кругам под глазами, в которых скопилась усталость, он скривил гладкие губы в ухмылке.

— Ты все такая же. Совсем не изменилась.

— Это я хотела бы сказать. Вы тоже прежний, бригадный генерал. В плохом смысле.

— Последнее можно было и не добавлять.

Похлопав меня по плечу, Шин Хэ Джун бросил быстрый взгляд на Ён Чхоля.

— Может, для начала сядем в машину? А то дети проснутся.

— А, э, э, да! П-понятно!

Наш бедный Ён Чхоль. Насколько же болезненными были побои Шин Хэ Джуна, что даже спустя несколько лет он так дрожит перед ним? Жалкое зрелище.

— Нам тоже сесть в машину? Ночь ведь.

Глядя на Шин Хэ Джуна, который пытался лгать как ни в чем не бывало, я усмехнулась.

— Что вы несете, человек, который только что перебил всех зараженных?

— А, заметно было, что это я?

Выстрелы, слышавшиеся, пока мы спускались с горы.

Мне показалось, что паттерн стрельбы знаком, но, увидев Шин Хэ Джуна, я убедилась, что это его рук дело. Потому что палить из винтовки как сумасшедший — это крайне редкий стиль.

— Сколько времени прошло, а ты все еще помнишь меня. Это честь.

— Я училась у вас, бригадный генерал, так что, разумеется, помню.

Шин Хэ Джун пожал плечами и кивнул. Убедившись, что Ён Чхоль и дети полностью погрузились в машину, я подняла взгляд на Хэ Джуна.

— Итак, по какой причине великий бригадный генерал разыскал ничтожного дезертира, вроде меня?

Вместо ответа Шин Хэ Джун склонил голову набок и пристально посмотрел на меня. Время уже близилось к сумеркам. Стоя посреди тихой тьмы, он отказывался сливаться с ней, без остатка демонстрируя свое присутствие.

Его кожа, увядшая от усталости, была мертвенно-бледной, и единственным, что имело цвет, были глубокие тени под глазами. Однако его плотно сжатая челюсть выдавала силу, а благодаря озорной улыбке и беспорядочному блеску в глазах он не вызывал жалости.

— Младший лейтенант. Не стоит так настораживаться. Я просто вспомнил о дорогом подчиненном, которого давно не видел, и пришел навестить.

— Не несите чушь, бригадный генерал. С каких это пор вы меня ценили?

— Кажется, ты стала еще грубее. Влияние внешнего мира?

Шин Хэ Джун хихикнул и достал из кармана сигареты. «Сколько патронов можно выменять за эту пачку?..» — подумала я и хмуро посмотрела на Шин Хэ Джуна, протягивающего мне сигарету.

— Кажется, вы забыли, но я не курю.

— А.

Отдернув руку, Шин Хэ Джун издал смешок и пробормотал:

— Курил, кажется, Ким И Вон?

— …

Ким И Вон, о котором он упомянул, был сержантом в отряде, которым я командовала. И моим товарищем, погибшим четыре года назад при обороне границы в Пхаджу.

Образ того, как его тело разрывала на части стая зараженных, до сих пор стоит перед глазами. Я сильно нажала на переносицу и нахмурилась.

— Бригадный генерал. Если у вас нет особой причины для визита, я пойду. У меня много дел.

Тогда Шин Хэ Джун, криво зажав сигарету в зубах, уставился на меня. Его черные глаза, ничем не отличающиеся от теней под ними, пронзали меня насквозь.

— Младший лейтенант.

— Теперь я Мин А Хён.

— Хорошо, А Хён.

Шин Хэ Джун щелчком отбросил сигарету и выдохнул белесый дым. Сквозь рассеивающуюся дымку виднелось его приблизившееся лицо. Острый и тщательный взгляд сканировал меня.

— Ты нашла брата?

Он широко улыбнулся и снова протянул мне руку.

— Не пора ли уже найти его?

Ах.

Я правда ненавижу этого ублюдка.

— Говорят, вирус высвободился из-за таяния ледников.

Так говорил капитан Ким Чхан Гон, мой начальник, четыре года назад.

— Члены арктической экспедиции заразились, ну а потом он распространился по всему миру. Как ты знаешь, заражение не проявляется сразу. Люди ходили, не зная, что заражены, а потом внезапно болезнь обострялась, и они кусали, рвали, пробовали людей на вкус, блядь.

Как он и сказал, «зомби-вирус» не был таким, как в фильмах или книгах, где укушенный мгновенно превращается в зомби и начинает жрать людей.

Этот чертов вирус скрывался в человеческом организме и проявлялся в непредсказуемое время. Поэтому начальная реакция была полным бардаком. Как, черт возьми, реагировать, если даже неизвестно, кто заражен прямо сейчас?

Люди, не знавшие о своем заражении, превращались, теряли рассудок, становились носителями, кусали и убивали других… А убитые ими снова становились зараженными. Так мир вступил на путь к гибели.

— С нашей точки зрения, раз среди членов экспедиции не было корейцев, мы думали, что все обойдется. Но эти китаёзы устроили такой пиздец… Ха. Если бы эти ублюдки не взорвали ядерную бомбу!

Население Китая разрослось до двух миллиардов, и, как страна с самым большим населением в мире, они породили самое большое количество зараженных. В конце концов, народное правительство, не справившись с зараженными, разработало чудовищный план: загнать их в одно место и сбросить ядерную бомбу. И осуществило его.

Когда грибовидное облако впервые взмыло в небо, казалось, появилась какая-то надежда. Большинство говорило, что хорошо, что человечество вовремя использовало свое худшее оружие. До тех пор, пока выжившие зараженные, сплошь покрытые радиоактивной пылью, не начали вылезать наружу.

Зараженные умирают только при уничтожении головы, то есть мозга. Если мозг не размозжить, они, в конце концов, продолжают двигаться. Народное правительство знало об этом, но самонадеянно решило, что ядерный взрыв расплавит их всех, включая мозги, и исчезнет без следа. Это и стало роковой ошибкой.

Некоторые выжившие зараженные, насквозь пропитанные радиацией, бродили по материковому Китаю, и в итоге правительство решило изолировать все, кроме крупных городов. Верится ли, что все это произошло меньше чем за неделю?

Прямо над головой, в соседней стране, взрывается ядерная бомба, количество зараженных взрывообразно растет, люди умирают, беженцы толпами спускаются на юг… В это время правительство Южной Кореи пыталось хоть как-то договориться с Северной, но потерпело неудачу. Потому что большинство беженцев, прорвавших колючую проволоку Севера и спустившихся вниз, были зараженными.

Так Северная Корея рухнула. Следующими были мы.

— Младший лейтенант Мин! Немедленно веди отряд в Пхаджу! В Пхаджу!

— Вы — в Чхорвон! Вперед! Блядь, если мы это не остановим, мы все умрем!

Так я направилась в Пхаджу. Думая, что если мы просто удержим границу в Пхаджу, если просто остановим продвижение зараженных на юг, то Корейский полуостров будет в безопасности.

Но насколько же высокомерно и нагло было разбрасываться словами «я защищу», не зная истинного ужаса... Пытаясь стереть из памяти все еще яркие картины той трагедии, я снова посмотрела на Шин Хэ Джуна.

— С чего вы вдруг спросили про моего брата? Вы же даже не интересовались.

Шин Хэ Джун, снова чиркнув зажигалкой и прикуривая, слегка приподнял бровь. Его лицо, наполовину окрашенное оранжевым светом, вдруг показалось пугающе холодным.

— Я помогу тебе найти брата.

— Что, простите?

Зажав сигарету в зубах, Шин Хэ Джун ухмыльнулся, присел на корточки и встретился со мной взглядом.

— Твоего брата. Я дам тебе возможность найти его.

И положил руку мне на плечо.

— Так что выполни со мной одно дело.