Как только из моих уст прозвучало имя «герцог Фраус», Иврил, как я и ожидала, вздрогнула.

Она тут же начала пристально изучать моё выражение лица. Словно пыталась до последней крупицы выяснить, с каким умыслом я заговорила о нём. Озадачен был и отец.

— Насколько мне известно, герцогу Фраусу около двадцати с лишним лет.

— Значит, у нас не такая уж большая разница в возрасте. Мы оба как раз в подходящем возрасте для брака.

Как только прозвучало слово «брак», лицо Иврил заметно застыло.

Наверное, это потому, что она слишком часто слышала: «Даниэль Фраус — твой будущий муж». Несмотря на то, что помолвки даже не было, она, похоже, уже считала герцога своим супругом.

— Леди Розелия, как вы умеете соблазнять мужчин? Вы ведь даже сумели преодолеть сословные различия благодаря этому. Я просто из любопытства спрашиваю.

Такими словами она всегда язвила моей матери, сладко улыбаясь. И вот теперь, стоило мне лишь заикнуться об одном герцоге — и маска спала.

«Я думала, она страшна из-за того, что считается переговорной картой Тахара, а на деле — просто юная и глупая девчонка.»

Похоже, Иврил влюблена в герцога Фрауса. Впрочем, с его прекрасной внешностью, высоким положением и благородным нравом — неудивительно.

Наверное, только я во всей империи воспринимаю Даниэля Фрауса не как предмет мечтаний, а как фигуру в игре, нужную для предотвращения катастрофы.

— Что ж…

Не желая больше выдавать своих эмоций, Иврил коротко кивнула и прошла мимо. С тем же лицом, с каким минутами ранее перешёптывалась с императрицей и наследной принцессой, украдкой косясь на меня.

Когда она положила на гроб те самые хризантемы, которые императрица заказала неделю назад — показательно и вызывающе, — моё терпение было на пределе.

Но я сдержалась. Потому что ещё будет много моментов, когда я увижу искажённое злобой лицо Иврил.

«Через месяц она будет горько жалеть об этом дне.»

Я обязательно всё так устрою. Я сдерживала гнев и наблюдала за тем, как она возлагала цветы.

***

«Пусть упокоится с миром, прочь из этого дворца. Это место тебе с самого начала не подходило.»

Иврил тихо хихикнула про себя, кладя белые хризантемы.

С того самого момента, как наследная принцесса Гарнет сказала ей о заказе цветов, Иврил с нетерпением ждала этой минуты.

— Иврил, мама заказала белые хризантемы. Подготовь их.

— Раз императрица заказала хризантемы, это значит…

— Это значит, что скоро выпадет шанс увидеть, насколько силён проклятие Гелона.

Иврил лишь тихо улыбнулась, следуя за наследной принцессой.

Вскоре она, наконец, увидит, как погибнут мать и дочь Фрей — возмутительницы спокойствия столичного высшего света.

«Но почему Фрей осталась жива?»

Проклятие Гелона было сильным. Говорили, что именно благодаря этому проклятию прежний герцог Гелон избавился от братьев нынешнего императора.

И уж точно императрица и наследный принц не могли облажаться.

«Если бы всё пошло по плану, Фрей не должна была пережить возвращение императора.»

Но, несмотря на своё разочарование, знать сдержанно улыбалась. Ведь наблюдать, как Фрей, оставшаяся без матери-защитницы, медленно чахнет, — всё равно что приятное зрелище.

Да и Иврил, когда отправилась на похороны по приказу императрицы, думала так же.

«Но что это было?»

На похоронах перед ней оказалась вовсе не та Фрей, которая обычно замирала при виде вельмож.

Она, которую раньше легко можно было запугать, вдруг осмелилась спросить:

— Сколько лет герцогу Фраусу?

— У нас с ним не такая уж и большая разница. Мы оба в возрасте для брака.

Слова были столь недвусмысленны, что даже вызвали раздражение.

«Она явно хочет мне отомстить… раздражает.»

Покинув дворец, Иврил наконец позволила себе злобно усмехнуться.

«Но герцог Фраус никогда не взглянет на такую ничтожную женщину.»

Иврил гордилась тем, что знает о герцогском доме Фраус больше всех.

Первый герцог Фраус получил от бога задание — хранить порядок времени. С благородной душой ему было даровано немного святой силы, и это стало божественным даром, с которым он обрел власть над временем как один из избранных.

«Чтобы не отступать от воли богов, герцоги Фраус с детства воспитываются в духе морали и нравственности.»

Слухи, пущенные ею же, утверждали, что побочная принцесса — истеричная и недостойная особа.

Даже Даниэль Фраус, который, как говорили, более благороден, чем глава рыцарского ордена, не попадётся на удочку такой женщины.

«Пора доложить императрице. Даже насекомое, раздавленное под ногами, может зашевелиться.»

Надев вежливую и доброжелательную светскую улыбку, Иврил удалилась.

Но Фрей в этот день пристально наблюдали не только она. Император тоже глядел на дочь глазами, полными противоречивых чувств.

«Герцог Фраус? Брачный возраст?»

Неужели его дочь когда-то думала о браке? Нет, такого быть не могло. Ведь её всегда интересовали только платья, драгоценности и садоводство.

Иногда император думал: как отец, должен ли он остановить её? Но порой ему хотелось просто позволить ей жить, как ей вздумается. Если ей комфортнее быть легкомысленной шалуньей — пусть так.

«Рождённая от меня и Розелии, она не может быть полностью свободна от императорского рода…»

Император тяжело вздохнул.

С детства Фрей была очень наблюдательной. Даже спрятав её в оранжерее и окружив заботой, она чувствовала презрение, направленное на неё.

Поэтому она читала книги на чердаке, а когда знала ответы на вопросы придворных, притворялась глупой. Она боялась быть в центре внимания.

И вдруг, на глазах у всех, она говорит о браке.

«Каждый раз, когда мы с Розелией показывали ей портреты иностранных женихов, она воротила нос — мол, не в её вкусе.»

Они не раз пытались выдать её за границу — думали, так она будет в безопасности от империи. Но каждый раз получали отказ.

И вот теперь, внезапно — интерес к браку?

«Наверняка это просто способ раздражать Иврил и её сторонников.»

Император знал характер дочери.

Сейчас, когда защитница — мать — ушла, она пылает жаждой мести. Вряд ли она и вправду хочет семьи.

«Со временем всё уляжется, и она забудет об этом.»

Но события после похорон пошли совсем не по плану.

— Провести жёсткое расследование герцогского дома Гелон и магической башни!

Пока император неустанно издавал указы об расследовании гибели леди Розелии, Фрей была слишком тихой.

Та самая Фрей, которая раньше при каждом приступе депрессии тратила состояние отца — вдруг замолкла. Это удивило даже министров.

— Ваше величество, похоже, принцесса Фрей до глубины души потрясена.

Один из верных слуг высказался. Уже измотанный смертью возлюбленной, император потёр переносицу и тяжело вздохнул.

— Неудивительно. Смерть Розелии — сильный удар. Даже на ту самую Иврил осмелилась ответить…

— Раз уж принцесса решилась на действия, значит, её гнев действительно велик.

Император, не спавший несколько дней, с усталым лицом отвернулся.

— Действует? — переспросил император.

— Да, Ваше Величество. До нас дошли слухи, что она собирает информацию о герцоге Фраусе.

Император не смог сразу найти, что сказать.

«Неужели она заговорила о герцоге Фраусе не просто чтобы досадить леди Блиет?»

Если Фрей действительно задумалась о создании семьи, то причина могла быть лишь одна:

«Она хочет сбежать от смертельной угрозы.»

Жизнь ей удалось спасти, но ведь и она сама была на грани смерти.

Императрица, собрав всю свою власть, уничтожила все доказательства покушения, а затем с бесстыдной дерзостью заказала белые хризантемы заранее.

Нет ничего удивительного в том, что Фрей хочет покинуть дворец, в котором родилась и выросла.

«…Если бы только я не покинул дворец в тот день.»

Император угрюмо уставился в окно. Он уже потерял любимую женщину. Если он потеряет и Фрей, то не уверен, что сможет продолжать жить.

«Если бы герцог Фраус действительно полюбил мою дочь и смог бы защитить её, я был бы спокоен.»

Фраус — единственный род, способный полностью сдерживать влияние Гелона и столичных аристократов.

Но проблема в том, что Даниэль Фраус вряд ли проявит интерес к Фрей, с которой едва ли встречался.

— Вопрос к вам, господа, — внезапно заговорил император.

— Да, Ваше Величество.

— Как, по-вашему, герцог Фраус относится к моей дочери?

Глаза чиновников заметно забегали.

«Учитывая репутацию принцессы, вряд ли столь благородный человек как Фраус заинтересуется ею…»

«Фрей слишком вспыльчива…»

«Если вспомнить её поведение, то маловероятно, что какой-либо мужчина проявит к ней симпатию…»

По их лицам было понятно, о чём они думают. Император, нахмурившись, поспешно отозвал свой вопрос.

— Неважно. Забудьте.

Даже как отец он понимал — человек с такими высокими моральными стандартами, как герцог Фраус, вряд ли заинтересуется его дочерью.

Даже несмотря на её выдающуюся красоту, унаследованную от Розелии и его самого. Слишком уж много слухов и дурной славы преследуют Фрей.

А если дочь, не обладая никакой политической хваткой, уедет на север, полагаясь только на любовь, и её там бросят — это будет катастрофой.

«Если Фрей действительно хочет выйти замуж ради безопасности, придётся выдать её за иностранного дворянина.»

Когда наследный принц займёт трон, внутри страны будет слишком опасно. Император с горечью привёл мысли в порядок.

— Передайте Фрей, пусть зайдёт, когда у неё будет время.

— Да, Ваше Величество. А по поводу герцога Фрауса…

— Без надлежащих политических способностей ехать на север — это путь к погибели. Забудьте про герцога. Найдите подходящего дворянина за границей.

Однако император не знал одного:

В то время как он погружался в печаль от утраты любимой, его дочь уже сделала первый шаг.

Команда — RoseFable.

Переводчик — TheWindRose.