Глава 104.

Удивительно, но чай из листьев падубы действительно подействовал.

Боль в спине и животе стала слабее.

Чувствую, что могу жить.

Увидев, что дыхание Лириэт стало легче, Ребекка тихо выдохнула.

У неё не было того высокомерного и презрительного лица, которое женщина обычно показывала.

Наоборот, она выглядела искренне счастливой, узнав, что с Лириэт всё в порядке.

Девушка бездумно посмотрела на Ребекку и отвернулась:

– Теперь уходите. Я хочу отдохнуть одна.

– В любом случае, у тебя характер хуже, чем я слышала, – фыркнув, Ребекка нахмурилась и поставила на стол небольшой бутылёк. – Это моё любимое снотворное. Поскольку у тебя такой же организм, как у меня, оно тебе подойдёт. Сколько бы чая ты ни выпила, боль полностью не пройдёт, поэтому выпей его и поспи.

– ……

– А, естественно, его тоже проверили строгий дворецкий и врач, поэтому можешь быть спокойна, – сказав это, Ребекка вышла из комнаты.

Лириэт некоторое время смотрела на маленький бутылёк, а затем накрыла голову одеялом.

На её лице, спрятанном под одеялом, отражалось замешательство.

*****

Открыв глаза на следующее утро, Лириэт помассировала живот.

Боль не ушла полностью, но она была не настолько сильной, какой была вчера, когда нельзя было пошевелиться.

Боль такая сильная лишь в течение первого дня, как и в прошлой жизни. Слава богу, – вздохнув с облегчением, Лириэт потянула за верёвочку.

Мари молниеносно вошла в комнату и широко улыбнулась со слезами, текущими по лицу:

– Какое счастье, что с Вами всё в порядке, мисс Лириэт.

Горничная принесла тёплую воду и суп.

Лириэт, которая была голодна, поскольку за вчерашний день ничего не съела, жадно принялась есть суп.

Когда она доела весь суп, что был в тарелке, раздался стук в дверь.

– Мисс, – сказала Мари, вернувшись после того, как вышла из комнаты. – Пришёл Его Высочество Герцог. Он спрашивает, всё ли будет в порядке, если он войдёт.

Обычно Лауренсио входил в комнату дочери сразу после стука. Его марены никогда не были такими строгими.

Лириэт, которая поняла причину, кивнула со слегка покрасневшим лицом.

Мгновение спустя в комнату вошёл Герцог.

– Ты в порядке? – спросил Лауренсио, смотря в глаза дочери, которая опиралась на кровать.

– Да, сейчас со мной всё в порядке, – смело ответила Лириэт и опустила брови.

Это произошло из-за того, что под глазами Герцога были тёмные круги.

– ……Сильно волновался?

Всё было именно так, как и предположила Лириэт.

Лауренсио не мог уснуть всю ночь и пил алкоголь. Но он не был настолько глуп, чтобы рассказывать всё своей дочери.

– Немного.

Лицо Лириэт потемнело от слов Герцога:

– Мне следовало показать своё лицо, как бы больно мне ни было, прости. Я не хотела показывать, что мне тяжело. ……Мне было немного неловко.

– Я понимаю.

– ……

Между ними наступила минута молчания.

На самом деле у Лауренсио было много вопросов, которые он хотел спросить.

Где и насколько сейчас болит?

Могу ли я чем-нибудь помочь?

Но было очевидно, что Лириэт почувствует себя неловко, если он задаст подобные вопросы.

Поэтому всё, что смог сказать Герцог, это:

– Тебе нужно отдыхать, пока ты не поправишься.

Какой бы сильной ни была боль, в конце концов, это просто менструальные спазмы. Их было тяжело терпеть, но они не были опасны для жизни.

Только лицо Лауренсио выглядело необычайно серьёзным.

Словно у Лириэт смертельная болезнь.

И это была совершенно другая реакция, чем у Первосвященника Кануто, которую она увидела в прошлой жизни.

Первосвященник цокнул языком, смотря на плачущую девушку, которая держалась за живот:

– Что такого непростого в том, через что проходят все женщины в мире?

Лицо Лириэт тогда вспыхнуло от стыда и унижения, и она стиснула зубы, чтобы не застонать от боли.

Но сейчас всё не так, как тогда.

Обо мне беспокоятся.

Я в полной безопасности.

Лириэт была так счастлива, что забыла о боли и широко улыбнулась:

– Я буду отдыхать, не перенапрягаясь. Поэтому не беспокойся обо мне и просто иди на работу.

– ……Да, – даже кивнув, Лауренсио долго смотрел на дочь и только потом вышел из комнаты.

Его глаза расширились, едва Герцог ступил за порог комнаты.

Всё потому, что он столкнулся с Ребеккой, как это было вчера.

– Вы не выдержали и пришли навестить Лириэт. Вы менее внимательны, чем я думала, – сказала Ребекка смотря на Герцога. – Болеющий ребёнок должен спокойно отдыхать.

Лауренсио вскинул бровь, услышав эти резкие слова:

– Если Вы думаете так, то зачем пришли?

– Я похожа на Вас, Герцог? Я – мама, которая лучше, чем кто-либо другой, знает, какую боль испытывает Лириэт.

Лауренсио тоже слышал о том, что чай и снотворное, которое женщина дала Лириэт, оказались эффективными.

Ребекка продолжила говорить с торжествующим лицом:

– Ей стоит выпить больше чая из листьев падубы. Я также приготовила закуски.

– Чай и закуски могут приготовить горничные замка.

– То, что делают другие, и то, что делает мама, находится на разных уровнях, – фыркнув, сказала Ребекка, приподнимая уголки губ.

– ……

– Я хорошо позабочусь о Лириэт, поэтому не беспокойтесь об этом и просто занимайтесь своими делами. В отличие от меня, которая каждый день проводит в ожидании смерти, Вы настолько заняты, что не можете отдохнуть даже дня, – сказав это, Ребекка прошла мимо Лауренсио.

Она вошла в комнату Лириэт без стука и больше не вышла.

Мужчина, одиноко стоявший в коридоре, сам того не осознавая, сжал кулаки.

Ребекка – биологическая мать Лириэт.

Значит, я уважаю её. Ещё я рад, что они хорошо поладили с Лириэт.

Но……

Каждый раз, когда он видел Ребекку, Лауренсио ощущал тревогу и разочарование.

Словно она собирается забрать Лириэт, – лицо Герцога исказилось, поскольку он чувствовал себя настолько ничтожным, что не мог никому об этом рассказать.

*****

После окончания менструации Лириэт Симон и Мари, ярко улыбаясь, подарили ей букет красных роз.

– Поздравляем, мисс Лириэт.

Девушка, узнавшая в Храме, что менструации нужно стыдиться и скрывать её, залилась краской.

Но зная, что её искренне поздравляют с взрослением, Лириэт приняла букет со смущённым лицом:

– Спасибо.

Лица горничной и дворецкого оживились, когда они впервые за долгие дни увидели яркую улыбку Мисс.

Лауренсио, спокойно стоявший рядом, протянул дочери небольшую коробочку:

– Я приготовил кое-что другое, поскольку Симон и Мари сказали, что хотят подарить букет.

Лириэт осторожно открыла коробочку.

Внутри неё лежали серьги с небесно-голубым драгоценным камнем, который повторял цвет её глаз.

– Правда красиво. Спасибо, папа, – широко улыбнулась Лириэт.

Герцог по своей привычке собрался погладить её по голове, но замер.

Менструация означает, что она стала взрослее, пусть ещё и не является совершеннолетней.

Так можно ли продолжать обращаться с ней, как с ребёнком?

После долгих раздумий вместо того, чтобы погладить Лириэт по голове, Лауренсио осторожно похлопал её по плечу.

Симон и Мари, увидевшие это, начали перешёптываться:

– Почему Его Высочество вдруг стал вести себя так?

– Думаю, это потому, что мисс Лириэт больше не ребёнок.

– Хм, в этом есть смысл.

– Это верно. Но мне грустно.

Пока они с энтузиазмом переговаривались, появилась Ребекка.

Увидев Лириэт с букетом роз, она раздражённо улыбнулась:

– Это первый раз, когда я вижу, чтобы кого-то поздравляли с первой менструацией. Мне никогда не понять, о чём думают дворяне.

Цок-цок-цок, – Ребекка, приближающаяся к дочери под стук каблуков, продолжила:

– Лириэт, раз тебе лучше, пойдём со мной. Я застряла в замке с того момента, как приехала сюда, и, кажется, схожу с ума, – прежде чем Лириэт успела что-то сказать, женщина продолжила. – Ты ведь понимаешь, что если бы не я, тебе было бы так больно, что ты не смогла бы спать целыми днями?

– Вы сейчас возвышаете себя лишь потому, что помогли мне?

– Верно.

Услышав бесстыдный ответ, Лириэт с отвращением посмотрела на Ребекку и качнула головой:

– Ведите куда нужно. Я не хочу быть в долгу у Вас.

– Я рада, что ты ребёнок, который знает, что такое стыд, – Ребекка улыбнулась, как победительница, и схватила дочь за руку.

– Вы хотите поехать прямо сейчас? – растерянно вскрикнула Лириэт.

– А когда ещё? Как ты знаешь, я – человек, который не знает, когда меня стошнит кровью и я умру. У меня нет времени.

– ……! – глаза Лириэт задрожали от этих шокирующих слов.

Вздохнув, она посмотрела на Герцога.

Лауренсио, встретившийся взглядом с дочерью, кивнул.

– Тогда я скоро вернусь, – опустив брови, неловко улыбнулась Лириэт.

Вскоре она и Ребекка исчезли как порыв ветра.

– Ваше Высочество, разве Вы намеренно не нашли в своём плотном графике время, чтобы поздравить сегодня мисс Лириэт? – спросил Симон вытягивая губы, как утка, смотря на опустевшее после ухода девушки место.

– Точно, – Мари надула щёки, как лягушка. – Поскольку госпожа Ребекка вмешалась, нужно было попросить её о понимании и выпить чашку чая с мисс Лириэт. Она бы попробовала особый торт, который Вы просили шеф-повара приготовить для неё.

– Разве леди Ребекка не сказала это только что? – тихо сказал Лауренсио двум слугам, переполненным сожалением. – Она – больной человек, который может не увидеть завтрашнего дня. Поэтому ей следует уделять больше внимания.

.

.

.

– Пожалуйста, не забывайте ставить «лайк» или «Спасибо», в зависимости от того, где читаете наш перевод. –